Дьявол живёт среди принцев

День переговоров был не за горами, но до него ещё было время. Первые дни по приезду проходили невероятно скучно, потому что ограничивались завтраком под бдительными присмотром слуг, сидением в своих покоях, чтением найденных в этих же покоях книг. Иногда, конечно, доводилось гулять по замку, но почти каждая такая прогулка заканчивалась встречей с Бельфегором, потому я прекратил выходить из комнаты. В своих роскошных покоях чувствовал себя как в клетке. Кругом пышность, золото и красота, но так невыносимо скучно, что уж лучше бы жить в чулане, чем так. Случайное предложение мальчишки-прислужника, который постоянно видел мои метания, осмотреть окрестности я поначалу воспринял без энтузиазма, но после ещё нескольких часов сидения взаперти всё же согласился, потому что понимал, что ещё немного, и не смогу вынести всего этого однообразия. После бездействия в течение нескольких дней тело было радо неожиданной разминке. Вдохнуть свежий воздух полными лёгкими, размять мышцы, пройтись, полюбоваться открывающимися глазу видами — все эти казалось бы самые обыкновенные действия доставляли невиданное удовольствие именно сейчас. Однако насладиться красотами окрестностей приграничного замка мне не дали. Ещё давно мне «случайно» попался на глаза Бельфегор, а потом он всё так же «случайно» увязался за мной и не менее «случайно» немного приотстал, чтобы на некоторое время выпасть из поля моего зрения. Убегать я не собирался, лишь сделал вид, что ничего не заметил, и ничего необычного не происходит. На какое-то время чувство преследования исчезло, а вместе с ним исчез и принц. Было странно больше не ощущать спиной пристального взгляда. За мной никто не следовал. Недоверие и осторожность не дали расслабиться, и не зря, потому что улыбающееся лицо чужеземца моментально возникло прямо перед носом. Признаюсь, в первые секунды было желание вскрикнуть и отпрыгнуть, но что-то внутри сказало своё веское «нет» и я остался на месте. Хорошо, что лица моего не видно. — Доброе утро, господин посол, — бодро констатировал он, словно бы и не здоровался, и, не сдержавшись, выдал свой коронный шипящий смешок. — Доброе утро, принц Бельфегор, — слегка склонившись в поклоне, поприветствовал его я. Моя неуклюжесть дала о себе знать, и я чуть подался вперёд, потому что неудачно выставил ногу и уткнулся рогами принцу куда-то в районе груди. — Господин посол, господин посол... Вы ко мне «принц Бельфегор», а как же я к вам могу обратиться? Боже, сколько яда в его голосе. Он по-птичьи склоняет голову набок, а улыбка не сходит с лица. Значит, заинтересован. — Фран, — всё такой же тихий, такой же неохотный ответ. Не было совершенно никакого желания, чтобы человек вроде него узнал обо мне хоть что-нибудь. — Господин Фран... Неплохо звучит, ши-ши-ши, — он будто бы смаковал моё имя, пробовал его на вкус. Удовлетворился ли им? Я не нашёл, что ответить, из-за чего повисла неловкая пауза. Пытаясь выйти из неловкого положения, мне удалось лишь вогнать себя самого в краску, ляпнув: — Прекрасная сегодня погода, Принц. — О, да, — как-то довольно протянул тот, на удивление ни разу не шишикнув. Явно подумал что-то своё. Совершенно пустой диалог. Увы, я не обучен искусству красноречия, и если на переговорах мне придётся всего лишь читать заранее заготовленную речь, то к живому разговору с потенциально опасным человеком жизнь меня не готовила. Да и к любому разговору не готовила, а уж тем более не было мысли или предположения, что буду разговаривать с принцем. Хоть я и бывал тайно на балах и приёмах, но совершенно не знал, о чём следует вести светские беседы. — Как вы себя чувствуете, господин Фран? Не правда ли здешние виды просто очаровательны! — воскликнул принц, тем самым выводя меня из кратковременного ступора. Он встал посреди дороги и раскинул руки в стороны. Словно хотел обнять весь мир. Опять в своём ослепительном белом костюме и диадеме в волосах. На его фоне я, одетый в одежды мышиного цвета, выглядел немного не к месту. Скорее как мелкая бедная знать, а не посол. — Да, конечно, Ваше Высочество. Я просто очарован здешними местами, — стараясь вложить в голос как можно больше восторга, ухнул я, но сделать свою реплику хоть сколько эмоциональней не получилось. Всё так же звучало монотонное равнодушное бурчание. В конце концов, мне абсолютно безразлично это место, а природа не поражает своим величием, хоть я и люблю лес. Но сейчас я мечтал скорее выйти из него, ибо быть наедине с Бельфегором, да ещё и в лесу — перспектива не самая приятная. — Очень приятно это слышать, — вкрадчиво проговаривает каждое слово, и есть в его интонациях что-то гипнотизирующее, что заставляет внимательно слушать, вслушиваться в каждый звук его голоса. — Признаться, я понятия не имею, как следует вести светские беседы, даже если они, как наша, несколько неформальны, — вот так сразу честно открылся ему. Я сделал это намеренно, стараясь завершить разговор и уйти. Внезапно перспектива просидеть в одиночестве в комнате показалась не такой уж и плохой. — Тогда давайте поговорим как самые обычные друзья, — пожал плечами принц, стараясь сделать вид, что одним этим движением он сбросил с себя весь лоск, приблизился ко мне хоть на толику, но ему это не удалось. Между нами всё ещё зияла пропасть, которую преодолевать не больно уж и хотелось. — Не уверен, что у меня это получится, но всё же я согласен попробовать. Пусть он разговорится. Я согласен ловить каждое слово, внимать каждой фразе, лишь бы самому не произнести ни звука. Но нет, нет. Меня рассматривают как какого-то умильного несмышлёныша, который вот-вот скажет своё первое слово, с этой снисходительной улыбкой маньяка. Внезапно подул ветер, лес загудел, а мои чёртовы неестественного цвета волосы разметались по голове. Может, это выглядело красиво, зелёный всполох в светлом лесу, но когда этот вихрь опал, волосы разметались по маске, цепляясь за рога и заслоняя собой прорези для глаз. Когда я хотел поправить это, мою руку накрыла рука Бельфегора. Свою я спешно отдёрнул, а принц опять тем же самым движением, что за первым неловким завтраком, заправил прядь мне за ухо. — Отвратительно, не правда ли, господин Фран? — громко прошептал-прошипел он, отчего у меня кровь застыла в жилах. Пришлось промолчать и не подавать и виду, что такое незначительное прикосновение вызвало во мне бурный негативный отклик. — Вы пытаетесь сконцентрироваться, не показать свою слабость, но что же это, господин Фран? Неужели вы дрожите? Меня действительно потряхивало, а место прикосновения привычно жгло, хотелось бежать, рвануть куда подальше от этого чокнутого маньяка, от этого места, от этого замка. Совершенно ужасно. Бельфегор всё же отошёл от меня, перестав давить морально, а на лице его красовалась довольная улыбка, полная удовлетворения собой. Ему было так важно запугать какого-то посла, марионетку в чужих руках? После того, как я относительно расслабился, а напряжение отпустило, сумасшедший принц резко оказался возле меня, за руку максимально притянул меня к себе и, прижавшись вплотную, на ухо, слегка касаясь его губами, прошипел: — Я знал о том, как вы не переносите прикосновений, дорогой посол. Его ухмылка впилась в мою память, не желая уходить оттуда. Это превосходство, это пренебрежение остаток дня не покидали моей головы. Он знал. Он это знал. Ему ничего не стоит раздавить меня, я перед ним бессилен и беззащитен. Что бы ни пытался скрыть, он всё равно это узнает. Хочу побыстрее оттараторить написанную для меня речь и уехать отсюда навсегда. Но нет, необходимо ждать ещё несколько дней до официальной даты переговоров. И эти несколько дней явно будут самыми длинными в моей жизни.

* * *

Пересекаться с Бельфегором не хотелось от слова «совсем», из-за чего ни на обед, ни на ужин, как бы меня не звали и не умоляли спуститься, я не пошёл. Мальчишка-слуга приносил еду, видимо прямо со стола, и говорил о том, как все обо мне волнуются. Хах, конечно же. Кому-то важна какая-то пешка, скрывающая своё лицо. Принц Бельфегор вообще не находил себе места, конечно. После моей вечерней трапезы, когда несколько слуг один за другим просили меня спуститься к столу, мой личный прислужник заглянул в покои. Я ждал, что он начнёт собирать тарелки, чтобы унести их, но нет. Мальчишка сунул мне в руки бархатный коробок, пискнув, что принц настойчиво просил передать это мне. Внутри оказалась незамысловатая, но весьма изящная заколка для волос. Женская. — Передай принцу Бельфегору, что я ценю его великодушие, но отказываюсь принять этот подарок, — рассерженно выпалил я. «Потому что у меня ещё осталась гордость», — так и хотелось прибавить это, но нельзя было давать понять, что подобный жест сумел задеть меня. — Принц не настаивал на том, чтобы вы использовали это, что бы там ни было, — мотнул головой слуга, — но просил, чтобы вы не возвращали это ему. — Но я верну, потому что мы находимся у себя дома, а он гость, поэтому диктовать свои правила он не имеет права, — я распалялся всё больше и больше, позволяя себе такую невиданную роскошь, как проявление эмоций. — Да, мой принц! — пискнул мальчишка и, взяв коробочку у меня из рук, ринулся отдавать её неудачливому дарителю. Я же стал внимательно смотреть по сторонам, искренне надеясь, что случайный выкрик прислужника не был никем услышан. Потому что никто не должен ничего узнать. Особенно Бельфегор. Ведь моё положение не должно быть известно. Принц, который прячется за маской и никому не показывает своих эмоций, потому что для эмоции были непозволительной роскошью. Я, Фран, второй принц, этакая неудачная попытка, должен скорее походить на куклу, нежели на человека. Всегда с одним выражением лица, никогда не смотрю в глаза, говорю ничего не выражающим голосом. Я должен делать всё, чтобы никто не сомневался, что я осознаю своё положение во дворце. Ниже принца и знати. Но выше прислуги. Скорее забавный комнатный зверёк. Да, узнай Бельфегор, что я второй принц, представляю, как бы он потешался. От такого человека нельзя ждать помощи или сочувствия. Нельзя ждать, что он согласится держать эту тайну при себе. Всё может пойти прахом только из-за этого. Отец был прав, от меня одни проблемы, и лучше мне было запутаться в пуповине и умереть. Даже сейчас я умудрился всё испортить только из-за того, что являюсь принцем. Такая простая истина, но чтобы осознать её, надо было прожить свою чёртову жизнь. И это смешно. И даже невольно начинаешь смеяться. Сначала нервные смешки, а потом полноценная истерика. Вы когда-нибудь слышали смех умирающего человека? Когда ему осталось пару минут, а он смеётся? Ведь это действительно смешно. Потерять всё из-за какой-то глупости или только при смерти услышать, что твой ненавистный враг на самом деле любил тебя. И слушать извинения всей твоей семьи. Так глупо. Осознание правды кажется нелепым, ты знаешь, что осталось немного и все эти откровения только веселят. Этот горький смех не даёт нормально дышать и кажется, душит изнутри. Вот так и я. Глупо всё это. Меня всё равно рано или поздно убьют, но я продолжаю цепляться за жизнь и на что-то надеяться. Я не хочу, но делаю. Я терплю всё и думаю, как бы убить в себе надежду. Она делает только хуже и заставляет надеяться, что дальше будет лучше. Хочется придушить её своими руками, и жить станет легче. Не важно, что будет потом. Мне всё равно. У меня всего одна судьба, так толку переживать, если конец предрешён. — Принц передал, что вы должны сами отдать подарок, если отказываетесь принять, — я даже не заметил, как ко мне подошёл слуга. Слишком увлёкся страданиями по своей судьбе. — Хорошо, проводи меня к его покоям, — стараясь сделать этот жест как можно более сдержанным, кивнул я, твёрдо намереваясь положить конец хотя бы этому недоразумению. «Я Его Высочеству не какая-то глупая барышня. Это оскорбительно!» — кричало что-то внутри. «Ты не можешь сдаться на милость врага, проявить слабину, позволить ему почувствовать себя хозяином положения», — холодно и рассудительно прозвучало в голове. Вот оно, доказательство моего падения, и это не смотря на то, что и так находился на дне. Не на дне жизни, нет. Может ли у знатных быть дно? Если может, то я — живое воплощение его обитателей. Коридоры, знакомые и кажущиеся знакомыми, вгоняют в тоску, ноги передвигаются через силу, всё моё естество говорит, что не стоит этого делать, но честь и долг твердят, что нужно поскорее отделаться от всего этого. Самосохранение решило, что не стоит показывать носа вообще до самого дня переговоров. Слуга, указавший на нужную дверь, поспешил ретироваться, пискнув, что мне стоит окликнуть его, и тогда мы направимся в мои покои. На мой стук последовало глухое «Прошу!», и я предстал пред одновременно довольным и разочарованным Бельфегором. — Вы просили меня вернуть это лично? — спросил, протягивая ему коробочку, которую он тут же небрежно выхватил у меня из рук. — Могу ли я узнать причину, мой дорогой? — в его голосе столько недоброжелательности и яда, что мне кажется, будто я задыхаюсь в этих покоях. — Не забывайте, что здесь в гостях именно вы, принц. Даже в рамках неформального общения ваша выходка возмутительна, — стараясь придать голосу хоть сколько уверенности, заявил я. — И чем же, господин посол? — тут же смягчился голос этого принца. — Подобные подарки посылаются обычно или пассиям, или проституткам. Я даже не знаю, какой из этих двух вариантов оскорбительнее. Также вы ведёте себя слишком вольно, находясь в гостях у нас. Конечно, переговоры определят, кто к кому в гости явился, но именно сейчас вы позволяете себе слишком многое, — проговорив эту тираду, с облегчением выдохнул, ожидая, что же ответит этот надменный человек. — Я всего лишь подумал, что это будет неплохо на вас смотреться, и только, — ухмыльнулся Бельфегор, приближаясь ко мне. На мои попытки отодвинуться он лишь оттеснял меня, пока я не наткнулся на стену. И тогда-то окончательно пришло осознание того, что всё, попал. Это чудовище с пшеничного цвета хаосом на голове и плотоядной улыбкой продолжало надвигаться на меня, а возможности убежать, скрыться не было. Я мог бы попытаться оттолкнуть его, но в этом не было бы никакого толка, только раззадорил бы хищника. Макса могла скрыть панику, что была на моём лице, но тело и так выдавало меня с потрохами. — К тому же я поначалу думал, что господин посол на самом деле госпожа посол но... — он резко схватил меня за промежность, отчего меня тряхнуло. Это прикосновение было действительно омерзительным, так ещё и несло в себе не менее мерзкий смысл. Будучи напуганным, я мог бы расценить это как домогательство или попытку меня кастрировать. И снова понять невозможно, что хуже. И пока я ещё больше не погряз в панических домыслах, принц так же резко отпустил меня и оттолкнул. Спина неприятно ударилась о стену, зато наконец вернулось чувство относительной безопасности. Для счастья оставалось только чтобы он громко выгнал меня вон из своих покоев, но этот тип уже в который раз пошёл наперекор моим ожиданиям. — Не желаете ли выпить вина, господин Фран? Хочу загладить это нелепое недоразумение, — тягуче, но относительно доброжелательно произнёс он, отходя к камину, напротив которого стояли кресла и столик, с откупоренной бутылкой. — Самое лучшее, сок нашей земли. Надеюсь, вы оцените этот напиток по достоинству. — Был бы не против выпить с вами, Ваше Высочество, но не могу, в силу некоторых причин, — пожав плечами, пришёл к выводу, что лучше уж сохранять какое-то подобие дружественных отношений, стараясь не открывать себя. — Буду очень рад, если пришлёте бутылочку этого чудесного вина через слугу. — Конечно пришлю, ведь вы просто обязаны попробовать! — на удивление обычно улыбнулся Бельфегор. На это у меня лишь возникло стойкое ощущение, что он кот, который готовится к прыжку на напуганную мышь. — Засим разрешите откланяться? — легко склонив голову, попросил я, на этот раз благодаря свой вечно равнодушный голос. — Спокойной ночи, господин Фран, — всё те же спокойные доброжелательные интонации и относительно нормальное выражение лица Бельфегора настораживали и расслабляли одновременно. — Спокойной ночи, Ваше Высочество. — Бельфегор. Можно просто Бельфегор.

* * *

Весьма удивительно, но в ночь перед переговорами сон был просто восхитительным. Когда слуги пришли будить, я чувствовал себя невероятно бодрым и полным сил. Бессонницы, полной драматических размышлений, каким-то образом удалось избежать. Мысли были ясными, настроение прекрасным, самочувствие — и того лучше. Идеальное состояние перед важным волнующим событием. По пути к залу, где должно было всё происходить, пришлось выслушать уйму наставлений от надзирателя, который всё же оправдал свой статус наставника. Речь за несколько дней, что я сидел в покоях и избегал контакта с Бельфегором, была чуть ли не наизусть выучена, так что не придётся постоянно сидеть, уткнувшись носом в листы с текстом. Было бы действительно ужасно, если бы пришлось читать будто в первый раз, запинаясь, путая слова, в мыслях ругая дрожащий голос. Моя уверенность в себе оказалась не позитивным утренним порывом. Всё так же находясь в приподнятом настроении, я позавтракал, меня нарядили слуги, даже успел повторить речь и, не растеряв боевой дух, не только дошёл до зала переговоров, но и чувствовал себя там вполне себе нормально. Слишком самоуверенно. Оппонент всё равно найдёт способ раздавить тебя. Бельфегор тебя не пощадит. — Доброго вам дня, господин Фран, — на удивление дружелюбно поприветствовал меня принц, но я всё же видел, что ему стоит больших трудов не осклабиться и не залиться шипящим смехом. — И вам не хворать, Ваше Высочество, — я хотел бы отделаться очередным поклоном как жестом вежливости, но настойчиво протянутая ко мне рука не позволила этого сделать. Совершенно нехотя я пожал её, поспешив отпрянуть подальше от того, с кем буду обсуждать будущее вверенного мне на время переговоров государства. Ну уж нет, даже это моего настроения не испортит. Всё пройдёт как по маслу, ведь что может пойти не так? И снова длинный стол, только на этот раз сбоку от меня рассаживается вся наша небольшая делегация. Бельфегор же гордо восседает в одиночестве, прямо-таки излучая своё величие. Сегодня меня этим не пронять, Ваше Высочество. Откашлявшись, я громко начинаю читать свою речь о том, как важно это перемирие и мы просто обязаны разойтись полюбовно. — Итак, наша сторона просит: обойтись минимальным размером аннексий и контрибуций; сохранение политической независимости; а также полное невмешательство в нашу внутреннюю и внешнюю политику, — мой голос будто бы окреп, и даже мне казалось, что я именно требую, а не прошу, как это обычно бывает. — Забавно, ши-ши-ши, — принц склонил голову набок, как это делают птицы, когда им что-то интересно, и улыбка на его лице стала шире. Этот шипящий смех пробирал до дрожи. Я встрепенулся. Похоже, меня всё время держали за клоуна, раз уж Бельфегор позволяет себе такое поведение на подобном мероприятии. Убедить меня в этом он поспешил незамедлительно. — Господин посол, а хотите ли вы не платить контрибуций и избежать аннексий? Я обещаю вам это! Даже позволю вам автономное самоуправление в составе нашей федерации! Этот сумасшедший принц в открытую насмехался над всей делегацией, над той страной, интересы которой я отстаивал, и лично надо мной. Я практически с первой нашей встречи понял, что всё для него не более чем игра, а моя персона — некая забавная зверушка. Омерзительно. — Прошу серьёзно отнестись к этому, Ваше Высочество. Могу продолжить? — резко прервал его веселье, не намереваясь больше этого слушать. — Увы, нет, господин посол. Не можете продолжить, — сразу же посерьёзнел Бельфегор, вставая со своего места. — Моя очередь говорить, или я ошибаюсь? — Нет, конечно же нет. Наконец-то он стал относиться к этому серьёзно, ну или хотя бы внешне постарался сделать такой вид. Сначала он потоптался у своего места, а потом сел прямо напротив меня. От того, что он находился слишком близко, меня начало коробить. — Вы знаете, из-за чего началась война? — спросил принц, и у меня возникло ощущение, что он смотрит прямо мне в глаза, хоть я и не видел его лица целиком. — Конечно. Ваша сторона посягнула на наши приморские земли для расширения экономических связей и своего влияния. Кроме этого... Вам необходимо было связываться с тем альянсом на востоке, — последние слова дались с трудом. Этого не было написано ни в одной книге. — Вария, если не ошибаюсь. Для удобства сообщения было бы лучшим для вас захватить те земли, чтобы раз за разом, проезжая по нашим территориям, не платить пошлин. — Удивлён тем, что вы это знаете, — улыбнулся своей коронной маньячной улыбкой принц, который слушал всё это, чуть ли не ловя каждое слово, как только оно слетало с моих губ. — Продолжайте. — На ваши требования предыдущий король предпочёл отказать... — начал было я, но оказался прерван почти сразу. — Не так, господин посол! Вы ведь знаете правду! Поведайте же её вслух! — воскликнул Бельфегор, резко вскочив со своего места и начав расхаживать туда-сюда, иногда резко оборачиваясь и смотря прямо на меня. — Предыдущий король был активным противником деятельности этого альянса, Варии, и поэтому решил, что отдаст земли на нужду им лишь через свой труп. «В принципе, так и получилось. Труп короля имеется, сейчас и земли отойдут от нас», — закралась в голову достаточно печальная мысль. — Не дав ответа как такового, Глупец, так прозвали этого короля, собрал армию и пошёл давать этот ответ войной, — стараясь держать голос ровным, продолжил я. — В данном конфликте достаточно сложно определить, кто выступал в роли агрессора, потому что первым земли потребовали вы, а вот войну начали именно мы. — И снова неправильно, господин Фран, — произнёс Бельфегор, опёршись на спинку стула, с которого только недавно подскочил будто ужаленный, при этом пожирая меня взглядом. Если бы я видел его глаза, то точно не чувствовал бы себя настолько ничтожным и раздавленным. — А как надо, Ваше Высочество? — Мы потребовали земли, то бишь, не только я, — тут он начал расхаживать вдоль стола и активно жестикулировать, — но и мой совет, и остальные страны-члены Варии приложили руку к тому, чтобы наша федерация получила желаемое. А вот войну навали не вы. Войну начал Глупец, он и только он. Последняя фраза сопровождалась тремя глухими ударами кулаком по столу. Принц совершенно разошёлся, но сейчас ему на это было абсолютно без разницы. Что-то подсказывало, что его пламенная речь только началась. В зале повисла тишина. Я всё же растерял весь боевой настрой, который сменило подавленное состояние, а остальные члены делегации готовы были вскипеть и начать ещё одну войну за одни только высказывания Бельфегора. Мой надзиратель, который сейчас исполнял роль наставника, лишь требовательно смотрел на меня, даже не думая направлять мои действия, выжидая малейшую оплошность, чтобы можно было наказать меня и доложить о моём промахе брату. — А теперь выслушайте моё единственное условие, выполнения которого я именно требую, — тихо, вкрадчиво проговорил принц, снова подходя к месту напротив меня и опираясь на спинку стула. — Вы вступите в Варию. Причём примете все условия, такие как экономическая интеграция, условность границ и право на свободное перемещение по вашим территориям гражданам стран-членов Варии. В противном случае я возобновлю военные действия, и уже тогда на выжженных территориях построю полностью подвластное мне государство. Я слушал всё это, стараясь не глядеть на такого ужасающего сейчас Бельфегора, уставившись куда-то перед собой. На глаза почему-то попались его пальцы, и силой сжимающие несчастную спинку стула. В голову закралась мысль, что в случае отказа он сожмёт эти пальцы на моей шее. Но ведь сохранность моей жизни — далеко не главное на этих переговорах. На кону жизни тысяч людей. У победителя всегда есть выбор. Он может в открытую показывать своё превосходство, проявлять снисходительность, покровительствовать проигравшему, установить дружеские отношения... Много чего может сделать победитель, на то есть его воля. Но у проигравшего выбора нет. Единственное, что он может сделать, — это подчиниться. Остаётся лишь ждать решения так или иначе доминирующей стороны и надеяться, что оно будет максимально комфортно для подчинившейся. И каким бы оно не было, его придётся принять, потому что выбора всё равно нет. — Да, Ваше Высочество, я согласен принять ваше условие. Вот так вот просто перечеркнуть всё то, за что боролся отец, за что он отдал жизнь. Но если задуматься, то сделал он это чисто для удовлетворения своих принципов, ведь причин его ненависти к Варии не знал даже я. Конечно, мне знать и не положено было, но что ещё делать, будучи в заточении на протяжении многих лет? Правильно, узнавать сплетни, подслушивать, собирать слухи, и на основе всего этого составлять такую картину событий, которая чаще всего была недалёка от правды. — Я не слышу, господин посол, — резко сказал принц, подходя ко мне почти вплотную. Он взял тот злосчастный стул и передвинул его ближе к моему, так, что теперь Бельфегор сидел сбоку меня. Все мои чувства трубили об опасности, исходящей от него, но приходилось сидеть прямо, боясь лишний раз потерять лицо. — Повторите, что вы сказали, пожалуйста, — на удивление мерзко протянул он, а в его голосе было столько мёда, что меня запросто могло бы стошнить. Это стало тем самым «слишком», переполнившим чашу моего терпения. Игнорируя свою же делегацию, я несильно оттолкнул от себя неудалого собеседника, громко отодвинул свой стул и, развернувшись, поспешил покинуть этот зал. Первый день переговоров был сорван.

* * *

К вечеру я решил уединиться в библиотеке, потому что в покоях не было покоя, как бы это ни было похоже на каламбур. Наставник просто озверел, и только после заверения в том, что завтра всё пройдёт как надо, он решил, что я больше не представляю для него интереса. Уверен, письмо брату он всё же пошлёт, так что наказания мне всё равно теперь не избежать. Библиотека в этом замке была просто пределом моих мечтаний. Огромное помещение, заставленное стеллажами с сотнями и тысячами книг, погружённое в приятный глазу полумрак, и мебель из так мной любимого тёмного дерева Хитровато глянув по сторонам, стараясь выхватить силуэт библиотекаря, я провёл кончиками пальцев по корешкам стоящих на полках книг. Атмосфера таких помещений меня всегда успокаивала, тишина дарила ощущение безопасности, и даже если кто-то и был тут кроме меня, мы будто были в совершенно разных мирах, не знали о существовании друг друга и наслаждались уединением. И на этот раз я намеревался в полной мере насладиться полным одиночеством, умиротворением, в чём помогали мне тишина и приглушённый свет. Поначалу это удавалось; сев за один из столов из тёмного дерева, я с удовольствием провёл рукой по его поверхности. Обожаю это ощущение под пальцами. Так продолжалось некоторое время. Не хотелось считать минуты, часы, даже думать ни о чём не хотелось, однако этому пришёл конец. Будто бы издалека я услышал скрип стула, стоявшего, как оказалось, напротив. Вынырнув из состояния полудрёмы, я поднял глаза, и они увидели того самого принца, который за сегодняшний день успел потрепать мне нервы одним только своим существованием. Мы смотрели друг на друга в упор, но никто не произносил ни слова. Просто сидели и молчали. В полумраке принц казался даже зловещим, но после утренней эмоциональной встряски, когда всё внутри буквально кричало о том, чтоб я бежал, бежал настолько далеко, насколько можно, уже ничего не пугало. Потому и Бельфегор не пугал. Он ведь просто сидел напротив и ничего не делал. Хоть поза его и выражала расслабленность, но было видно, что принц напряжён. Не знаю, какие цели он преследует. Что смысла сидеть тут со мной? Я не хотел больше обсуждать ничего связанного с переговорами, не хотел смотреть на принца, а потому лёг на стол, положив голову на руки и совсем забыв о приличиях. Ведь рядом с такой важной особой, будущим королём, тем, кто будет править этой страной, надо было вести себя сдержанно и максимально учтиво. Но не хотелось. Я не ставил под сомнение его титул или будущее правление, но выслуживаться не хотелось. Я и так занят этим всю жизнь. Почему-то в присутствии Бельфегора стало ещё спокойней. Хоть объект моего раздражения и был совсем рядом, только протяни руку, было спокойно. Не знаю, думал ли принц, что я сплю или нет, но через некоторое время послышался скрип отодвигаемого стула и тихие шаги. А ещё приятное для слуха шуршание мантии по полу. Шаги прекратились, когда шедший остановился у меня за спиной. Он просто стоял так несколько минут и вот на мои плечи ложится что-то тяжёлое, но тяжесть приятная, а щёку щекочет мех. Принц уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Мне же остаётся только гадать, зачем он накинул на меня свою мантию. Решив не рушить некую магию этого момента, я так и лежал на столе, постепенно проваливаясь в дрёму, укрытый мантией этого невыносимого самоуверенного принца, который оказался неплохой компанией, при условии, что он молчит. Продолжая слушать тишину, я потихоньку отдавался сну, и был бы рад уснуть прямо в библиотеке, если бы не нужно было завтра рано вставать, приводить себя в надлежащий вид и диктовать свои условия тому, кто их всё равно пропустит мимо ушей. Нет, благодарю. Хочу остановить этот момент, остаться в нём, застыть, желательно навсегда. Сейчас не идёт война, сейчас не нужно решать чью-то судьбу, сейчас над головой никакая угроза в лице брата не висит. Есть только я и стеллажи с сотнями и тысячами книг. Как-то отдалённо, будто бы это происходит не со мной, я почувствовал, как кто-то резко сдёрнул меня с моего места и, закинув себе на плечо, куда-то пошёл, унося меня дальше от моего свидания с умиротворением. Сейчас мне всё равно. Я не хочу больше ничего. Унесите меня куда-нибудь. Пожалуйста.