И у ветра должны быть крылья

Вечерние лучи заходящего солнца уже окрасили поверхность Тихого океана, когда два всадника достигли Последнего Берега. Джонни ехал на Огнегривом – горячем и норовистом скакуне породы морган* смоляного окраса с пламенно-рыжей холкой. Для Шерлока оседлали великолепного белоснежного липицанера**, сильного, с мускулистыми стройными ногами. Увидев это благородное животное в первый раз, Шерлок явно был поражен его красотой и грацией. - Вам пришлось убить кого-то, чтобы заполучить это создание? – нежно поглаживая коня, Шерлок восхищенно смотрел в его умные карие глаза. – Это же не просто конь. Это чудесный конь! Джонни был польщен тем, что так угодил своему новому знакомому. - Ничего особенного. Услуга за услугу, – ответил он. Шерлок внимательно посмотрел на Джонни и шутливо резюмировал: - А вы, оказывается, не так просты, Джонни. Настоящий профессионал! Неужели я в вас ошибся? – И снова перевел восхищенный взгляд на коня. - Как его имя? - Надеюсь, что не ошиблись, сэр. А этого красавца зовут Мирамис. - Шерлок обернулся к Хантеру. - Вы знали, Уильям, что лошади этой породы рождаются черными? И только через пять лет они приобретают белоснежный окрас. - И снова вы меня удивили, - Шерлок улыбнулся, и сердце юноши забилось сильнее. - Я постараюсь, чтобы эта прогулка не разочаровала вас. Молодые люди оседлали лошадей и неторопливо тронулись в путь. Сначала Джонни бросал на Шерлока беспокойные взгляды, ожидая, что с непривычки тот будет неловко чувствовать себя в седле. Но Шерлок довольно быстро восстановил в памяти необходимые навыки управления лошадью и прекрасно смотрелся верхом на Мирамисе. К тому же конь сразу почувствовал в нем вожака и скоро полностью подчинился его командам. Всадники ехали по живописной долине, неторопливо поднимаясь на холм, склоны которого поросли сочной травой и мелкими кустарниками. Многочисленные виноградники остались далеко позади. Постепенно перед ними все больше открывался простор, в глубине которого синие воды Тихого океана сливались в туманной дымке с далеким горизонтом. Соленое дуновение касалось их лиц, причудливо заплетая гривы коней и откидывая со лба длинные черные кудри детектива. Шерлок впервые за несколько недель почувствовал, как силы потихоньку возвращаются к нему. Словно свежий тихоокеанский ветер вдохнул в него новую жизнь. И только где-то глубоко в памяти саднил маленький кусочек разбитого на осколки воспоминания… …Образ Джона постоянно оставался рядом, незримо следуя за Шерлоком, куда бы тот ни шел. Он повсюду видел знаки, напоминающие о нем, ниточки, связующие его с другом. Однажды Шерлок вздрогнул, услышав в громком смехе мужчины из гостиничного бара знакомые интонации. В следующий раз это была любимая песня Джона, играющая в автомате-караоке. А вчера на одном из туристов Шерлок увидел абсолютную копию куртки Джона и замер, боясь поднять взгляд и встретиться с пронзительными синими глазами. Не говоря уже об этой открытой искренней улыбке, которая, появляясь на лице Джонни Хантера, всякий раз бередила едва затянувшуюся рану в душе. Холмс глубоко вздохнул. Жаль, что нельзя стереть собственную память так же легко, как он удалил электронные письма Джона… - Знаете, Уильям, один мудрец как-то сказал, что люди рождены, чтобы мечтать. А лошади рождены, чтобы быть мечтой, - задумчиво произнес Джонни, мягко возвращая Шерлока к реальности. - И о чем же вы мечтаете, Джонни? – спросил детектив, не глядя на него. - О многом. – Джонни помедлил с ответом. - О свободе. О том, чтобы делать то, что нравится, к чему лежит душа… - Да, в конечном счете, люди всегда мечтают об одном и том же. Это несколько обескураживает, вы не считаете? – ответ Шерлока прозвучал несколько резче, чем нужно. - Мечта – эфемерна, она существует лишь в нашем воображении. Единственное, что ценно – сила мысли. Только разум может являться двигательной силой, способной изменить мир. Джонни удивленно поднял глаза на Шерлока, гадая, что именно хотел сказать его спутник: - Так у вас нет мечты? – спросил он. Шерлок улыбнулся и ответил уже другим тоном: - В данный момент я еду верхом на прекрасном коне, о котором можно только мечтать и хочу увидеть красоты Последнего Берега. И всё это благодаря вам. Джонни снова стало легко и спокойно. На вершине довольно просторного плато, куда привела коней тропа, раскинулась удобная обзорная площадка. Здесь всадники спешились, оставив лошадей пощипывать траву. Шерлок подошел к краю плато и устремил свой взгляд в океанские дали. Джонни развьючил Огнегривого, снял припасы с лошади Шерлока. Затем, немного помедлив, подошёл к стоящему на краю Шерлоку. Несколько минут они молча смотрели на океан, необъятно раскинувшийся перед ними. Солнце клонилось к линии горизонта, окрашивая густо-сиреневую поверхность воды оранжевыми всполохами. В сумеречном небе замерцали бледные звезды. Шумно вздыхая, океан медленно нес свои сильные волны к подножию Береговых хребтов, будто облизывая темно-серые скалы пенным прибоем, рассыпающимся миллионами соленых брызг. - Вот это и есть Последний Берег, - тихо произнес Джонни. – Здесь мне всегда спокойно и хорошо. Океан дает мне силы и надежду на лучшее. Шерлок повернулся к Хантеру: - Вы были правы. Безусловно, это одно из тех мест, которое однажды увидев, никогда не забудешь. Джонни кивнул и продолжил: - Посмотрите, Уильям, вон там внизу тянется песчаная полоса дикого пляжа. К нему можно подойти с другой стороны, обходя подножия холмов. Но местные любители острых ощущений проложили тропу, ведущую вниз по склону прямо отсюда. Видите? – Он показал на заросли можжевельника слева от них, - Вот она. Я сам пробовал спускаться несколько раз, но доходил только до середины. - А дальше? – Догадка мелькнула в глазах Шерлока, и он изумленно посмотрел на Джонни. – Неужели вы прыгали в океан?! - Прыгнуть было проще, чем подняться обратно. – Джонни пожал плечами, словно оправдываясь, - к тому же, я хорошо плаваю. И с середины обрыва не так уж высоко, футов восемьдесят***… - Но внизу – скалы! – Шерлок строго посмотрел на юношу. – Вы не боялись разбиться о них? Джонни отвел взгляд от детектива и тихо произнес: - Знаете, жизнь научила меня бояться совсем других вещей. Я не жду неприятностей от дикой красоты окружающего нас мира. Природа гораздо добрее людей, – с горечью закончил он. Шерлок на мгновение прищурился, словно хотел что-то спросить, но затем передумал. Он снова перевел взгляд на океан. А Джонни, глядя в темнеющую даль горизонта, добавил негромко: - Если бы меня спросили, где я хочу обрести покой, я выбрал бы это место. Только это… Шерлок насмешливо вскинул бровь: - Откуда такие мрачные мысли? Вы еще слишком молоды! - Знаю, вы будете смеяться надо мной. Поэтому лучше промолчу. - И отойдя от края обрыва, Джонни принялся разводить костер. Через час, сидя у пылающего огня и слушая треск хвороста в тишине сгустившейся над ними ночи, Джонни возобновил беседу с Шерлоком. - Можно мне спросить вас, Уильям? – робко начал он. - Что вас интересует? – Шерлок чуть заметно напрягся. - У вас есть семья? Родные или друзья? - Семья есть у любого человека, - неопределенно ответил Шерлок, - друзей же судьба посылает не каждому. Особенно настоящих… - он вздохнул. - Знаете, у вас занятная манера отвечать на вопросы, - с легким укором в голосе заметил Джонни. – Выходит, вам повезло? – уточнил он. - Чего нельзя сказать о вас, Джонни! – Холмс в упор посмотрел на парня, будто вздрогнувшего от его слов. - Что вы имеете в виду? – спросил он у сидящего с невозмутимым видом Шерлока. Вместо ответа Шерлок несколько секунд молчал, словно взвешивая «за» и « против», и наконец, задал встречный вопрос: - Скажите, Джонни, как часто вас избивал отчим? Джонни побелел и на мгновение словно окаменел. После короткого замешательства он произнес глухим голосом: - Не знаю, кто вам об этом рассказал, сэр, - по его телу пробежала дрожь, - но подробности моего детства я хотел бы забыть больше всего на свете. Вы следили за мной? Шерлок нахмурился и тихо заговорил, глядя на пляшущие языки пламени: - Простите, Джонни, я позволил себе сказать лишнее. Я не должен был быть таким прямолинейным. Даю вам слово, что не шпионил за вами и не собирал никаких сведений. – Он внимательно посмотрел в недоверчивое лицо молодого человека. – Я лишь наблюдал за вами и сделал некоторые выводы, вот и всё! - Не понимаю! Это невозможно! Вы не могли узнать такие вещи, просто наблюдая! – Джонни с вызовом посмотрел на Шерлока. - Простите еще раз. Я могу объяснить, если позволите, - Джонни молчал, а Шерлок продолжил: - Вы довольно молоды, но работаете на ранчо уже не первый год. Это видно по вашему телосложению, загорелой коже, мозолям на руках. Вы здесь уже четыре года. – Джонни, опешив, утвердительно кивнул. – Все это время вы живете один. Вас не навещают родные, и сами вы никуда не уезжали, верно? – Хантер удивленно смотрел на детектива. – Об этом мне рассказал хозяин ранчо. Он говорил о вас, как о добросовестном работнике. – Шерлок помолчал несколько секунд, затем продолжил: - Семьи у вас, скорее всего, нет. Родители умерли, иначе вы бы продолжали общаться с ними, посылать заработанные деньги. Вы не похожи на человека, который не ладит с родными людьми. Но часть своего заработка вы отправляете в приют для сирот, который находится в Сан-Франциско. Простите, видел как-то в ваших бумагах квитанции о переводе денег. Значит, вы прожили там длительное время, и оно не показалось вам таким уж плохим… Джонни пораженно смотрел на Шерлока, а потом тихо спросил: - А как вы узнали про отчима? - Однажды в загоне вы сняли рубашку. На спине у вас довольно старые рубцы от плети или даже трости. Следы хорошо затянувшиеся, значит, били вас в детстве. Родной отец не наказал бы так маленького сына даже за настоящую провинность. Скорее всего, это был отчим. – Шерлок говорил, глядя в одну точку, будто воочию видел трагедию, случившуюся с этим мальчиком много лет назад. - Он бил вас. Унижал вашу мать, избивая и её, когда она заступалась за вас… - Он был настоящим зверем, Уильям, – казалось, Джонни заново вспоминает ужасные картины своего детства. - Беспробудно пил и издевался над нами. И в один из таких дней… он убил мою маму. Его посадили, а меня отправили в приют для сирот. Там я прожил до шестнадцати лет. Потом приехал сюда, устроился на ранчо… - Мне очень жаль, Джонни. Извините, что я напомнил вам то, о чем вы пытались забыть, - мягко проговорил Шерлок, - Могу ли я загладить как-то свою вину за то, что воскресил в вашей памяти прошлое? Джонни не знал, что и думать о новом знакомом. В голове у него возникали невероятные предположения, и ни одно из них не казалось ему правдивым. Наконец, он решился: - Скажите мне, Уильям, как у вас это получается? – В его глазах отражалась борьба симпатии, возникнувшей к этому странному человеку, и недоверия. - Кто вы? - Вы действительно хотите это знать? – Шерлок посмотрел на Джонни долгим внимательным взглядом и, получив утвердительный ответ, произнес: - Моё полное имя – Уильям Шерлок Скотт Холмс. Живу в Лондоне. Я – консультирующий детектив. Джонни потрясенно молчал. Где-то в темноте раздался крик ночной птицы. Океан продолжал шумно и тяжело вздыхать у кромки Последнего Берега… *Родиной лошади породы морган является Западная часть Спрингфилда, Массачусетс. Эта порода является первой, которая была выведена на территории США. Порода славится не только физическими не дюжими характеристиками, но и достаточно высоко развитым уровнем интеллекта. Что в совокупности с добрым нравом делает их одними из лучших среди прогулочных лошадей. Самые достойные же представители породы участвуют и в конном спорте. ** Липица – родина липицанеров - белоснежных скакунов, одной из самых известных пород лошадей – маленькая деревушка на юго-западе нынешней Словении (в императорские времена она входила в состав Австро-Венгрии), неподалеку от итальянской границы, Триеста и Адриатического моря. На местном конном заводе, основанном в 1580 году эрцгерцогом Карлом, еще в конце XVI века была выведена порода призрачно белых лошадей, спокойных и красивых. Загадка породы в том, что липицкие жеребята рождаются обыкновенного темного цвета и лишь потом постепенно светлеют. *** Около 25 метров