Someone More Like Myself

Джерард решает, что звонить Фрэнку в субботу ещё слишком рано. Просто сбежать от него было глупо, но позориться по телефону – это не выход. Майки звонит, когда Джерард смотрит «Наруто», и Джерард не говорит ему, что они почти поцеловались с Фрэнком. Он говорит ему только о фильмах, которые они смотрели, и Майки на другом конце издаёт одобряющие звуки, впечатлённый коллекцией дисков Айеро. Когда начинается новая неделя, Джерард удивляется, услышав от секретаря, что Джузеппе заболел. Мысль, что он не увидит Фрэнка после школы целую неделю, портит понедельник. Вторник не намного лучше, даже несмотря на то, что Джерард решает позвонить Фрэнку и проверить Джузеппе. Это только для того, чтобы быть вежливым, и Джерард действительно заботится о здоровье ребёнка. Джерард полдня репетирует перед окном, игнорируя административные бумаги, накопившиеся и загромоздившие стол. Наконец, подготовив свои нервы к звонку, он выплёскивает свою речь на голосовую почту Айеро и перезаписывает сообщение по крайней мере три раза. Его голос не звучит так, как должен, в его словах больше нет никакого смысла. Даже если он не говорил об их «свидании» или как оно могло бы закончиться с языком Джерарда во рту Фрэнка, сообщение не является тем, что он бы хотел, чтобы Фрэнк услышал. Джерард надеется, что Фрэнк ответит. Может, он исчез или просто не хочет разговаривать с Джерардом. Какой бы ни была причина, Джерард продолжает оставлять вежливые сообщения, стараясь не звучать слишком волнующимся. В пятницу Джерард сдаётся после оставления сообщения и решает, что он должен пойти к Фрэнку домой вместо этого и проверить его с Джузеппе. Может быть, Фрэнк больше не сможет игнорировать его. Единственный риск в том, что Фрэнк может захлопнуть перед ним дверь, но Джерард готов принять это. Не видя Фрэнка всю неделю, Джерард стал раздражительным и беспокойным. Неделя без его голоса или прикосновений – это слишком долго. Джерард думает о том, как сильно скучает по смеху Фрэнка, и поднимается по ступенькам его дома. Также он думает о последнем разе, когда он был здесь. Он видит губы Фрэнка, и он практически может чувствовать вес Фрэнка на своих бёдрах. Звонок звенит своей знакомой и спокойной мелодией, и лай за дверью еле слышится. Звук далёкий и приглушённый. Может, Фрэнк запирает собак в комнате на ночь. Джерард осознаёт, что уже неимоверно поздно и он не должен быть здесь. Фрэнк открывает дверь и потирает пальцами веки. – Джерард? Его голос хриплый. Джерард прикусывает щёку изнутри, злясь на себя за то, что разбудил Фрэнка. – Привет, Фрэнк. – Джерард застенчиво улыбается. – Ты должен был позвонить, – говорит Фрэнк, и Джерард хочет умереть. Фрэнк не звучит зло. Он звучит удивлённо. – Я звонил. Я звонил тебе несколько раз на этой неделе. Фрэнк хмурится, а затем его взгляд озаряется внезапным осознанием. – Ты звонил? Блять. Я забыл, что отключил эту фигню, чтобы мы с Джи могли немного поспать. Блять. – Я могу прийти как-нибудь в другой раз. – Ты, блять, шутишь? Входи сейчас же. Джерард вытирает ноги об очень знакомый сейчас коврик с Дино. Он снимает свою обувь, как и неделю назад, и наблюдает, как Фрэнк на мгновение исчезает в гостиной. Вернувшись оттуда, он держит беспроводной телефон в одной руке, прижимая его к своему уху, а второй рукой притягивает Джерарда к себе и быстро и неловко обнимает его. – Чувак, у меня тут серьёзно около двенадцати сообщений на этой штуке, – говорит Фрэнк, отходя от Джерарда. – Сколько из них твои? – спрашивает он, проходя в кухню. Джерард идёт за ним и чувствует, как краснеют его щёки. – Может, половина? – отвечает Уэй, уставившись взглядом на свою обувь. – Кофе? – спрашивает Айеро, уже разлив холодный кофе по чашкам и запихнув их в микроволновку. Джерард любит, что Фрэнк даже не ждёт ответа. Может, он слишком предсказуем, но ему на самом деле плевать. В любом случае, он кивает и садится. – Джи и я немного приболели. – Кажется, что Фрэнк разговаривает с голосовой почтой. – Я, блять, ненавижу телефоны, – говорит он, и в этот же момент пищит микроволновая печь. Джерард снимает свой пиджак и кладёт его на стол. Фрэнк ставит перед ним горячую кружку с поднимающимся из неё паром. – А теперь вам лучше? – спрашивает Джерард, наблюдая, как Фрэнк падает на стул рядом с ним. Айеро выключает телефон и бросает его на стол. – Джи почти как новенький, что довольно удивительно, учитывая, что у нас одинаково дерьмовые иммунные системы. Думаю, он сильнее, чем я был в этом возрасте. – А что насчёт тебя? – Устал, но жить буду. Чтобы уничтожить Айеро, потребуется больше, чем один маленький вирус, – говорит Фрэнк, зевая. – Ты спал? – спрашивает Джерард, держа свою кружку с кофе обеими руками, согревая пальцы. – Я, блять, заснул под «QVC»*. Ты можешь поверить в такое дерьмо? Серьёзно травмирует. Парень, ты спас меня. – Я рад, что смог помочь, – говорит Джерард, опуская руки себе на бёдра. Фрэнк прямо здесь, до него всего ничего. Джерард мог бы притянуть его ближе к себе, если бы не был так напуган. – Мне не хватало тебя в школе? – говорит наконец Джерард, немного смущаясь. – О? – Фрэнк с надеждой смотрит на него и улыбается. Джерард скучал по улыбке Фрэнка гораздо больше, чем он думал. – Да, в смысле, тебя и Джузеппе. Джерард ненавидит себя за то, что идёт на попятную, как идиот. Хотя не то чтобы он может сделать что-нибудь ещё. Фрэнк вытягивает свою руку и кладёт её на бедро Джерарду. И не убирает её оттуда. Она просто лежит там, излучая тепло. Джерард надеется, что Айеро не начнёт поглаживать его ногу, потому что тогда он взорвётся посреди кухни. – Нам тоже тебя не хватало, знаешь? Чертовски сильно не хватало. Я надеялся, что ты появишься на пороге моего дома и вылечишь меня. Могу поспорить, у тебя фантастически получается обращаться с больными, – говорит Фрэнк, широко улыбаясь. Когда мужчина убирает руку с ноги Джерарда, тот дрожит. Улыбка Фрэнка на пару секунд исчезает за чашкой кофе, и Джерард уже скучает по ней. – Я думал заехать на этой неделе, но я не был уверен, что ты этого хотел бы, – говорит Джерард, смотря в свою кружку, будто бы в ней находится секрет, как не испортить отношения. – Да ладно, Джерард. Ты должен уже знать, что можешь прийти сюда, когда только захочешь. Хорошо? Джерард поднимает взгляд от кофе, и Фрэнк смотрит на него, и его губы такие великолепные, что Джерард забывает, как дышать. – Хорошо, – удаётся, наконец, выдать Уэю. Фрэнк ёрзает на стуле, его кружка прижата к груди. – Ты не против, если я быстренько проверю Джи? – спрашивает Фрэнк, вставая. – Ну конечно, нет. Джерард понятия не имеет, почему Фрэнк спросил. Он же не умрет, если Фрэнка не будет несколько минут. Он целую неделю жил без него. Фрэнк странно смотрит на Джерарда. – Поднимешься со мной? – спрашивает он, и Джерард прекращает дышать. – Я покажу тебе свои комиксы, как и обещал. Джерард задыхается. Фрэнку действительно нужно прекратить флиртовать с ним так откровенно, потому что он не уверен, что сможет удержаться и не трахнуть Айеро прямо в кухне. Джерард не уверен, что Фрэнк хочет его так же сильно. Джерард ничего не говорит, поднимаясь со стула и забирая свою кружку с собой. Он следует за Фрэнком, наблюдая, как его задница покачивается из стороны в сторону, когда тот поднимается по лестнице. Это первый раз, когда Джерард видит эту часть дома. Коридор довольно узкий. Фрэнк останавливается наверху лестницы и смотрит на Джерарда. Уэй силой заставляет свои глаза убраться от задницы Фрэнка. Он не хочет, чтобы Айеро подумал, что он пялящийся на задницы извращенец, несмотря на то, что это он сейчас и делал. Фрэнк на цыпочках идёт по коридору и останавливается перед дверью с яркой надписью, гласящей «Комната Джи! Грррррр» и украшенной рисунками гигантских кусков пиццы, атакующих город. Джерард также думает, что видит Годзиллу. – Это я рисовал, – шепчет Фрэнк, заметив заинтересованный взгляд Джерарда. Джерард не знает, что с собой делать. Он не знает, что он хочет сделать с Фрэнком, но это будет включать много секса и случится в ближайшем будущем. Откровение, что рисунки делал Фрэнк, даже если они похожи на каракули ребёнка, заставляет Джерарда чувствовать себя до смешного влюблённым. Фрэнк открывает дверь и заглядывает внутрь. Он несколько секунд стоит в дверном проёме, а затем очень аккуратно закрывает дверь. Повернувшись к Джерарду, он улыбается. Айеро прикладывает указательный палец к губам и берёт Джерарда за руку. Он ведёт его в комнату через коридор. Джерард едва не разливает свой кофе по пути, озадаченный прикосновением Фрэнка. Фрэнк открывает дверь. Это спальня. Кровать не застелена, простыни в беспорядке, грязные вещи и несколько использованных носовых платков валяются на полу. – Извини, я только что уволил горничную. – Фрэнк подмигивает, собирая вещи в кучу в углу, пиная их ногами вместо того, чтобы поднять их. Он ставит свою кружку на прикроватную тумбочку, заваленную сигаретными окурками, пустой пачкой сигарет, зажигалкой, ещё несколькими использованными салфетками и бутылочкой «Найквил». На самом деле, комната не пахнет плохо. В основном она пахнет Фрэнком. Очень концентрированным запахом Фрэнка, что, вообще-то, не плохо. На стенах висят фотографии собак, групп и плакаты фильмов ужасов. Почти как и в комнате Джерарда, но здесь пахнет определённо лучше и кровать выглядит намного больше. Фрэнк наконец садится на гигантскую кровать и смотрит на Уэя. – Иди сюда, Джерард. Джерард осторожно закрывает дверь за собой, чтобы не разбудить Джузеппе, и подходит к Фрэнку, вцепившись в свой кофе. – Садись, – говорит Фрэнк, разглаживая ладонью смявшиеся простыни. Джерард неохотно отпускает свою кружку, ставя её на прикроватную тумбочку рядом с кружкой Фрэнка и отодвигая в сторону несколько окурков. – Что ж, как дела? – спрашивает Айеро, взъерошивая свои волосы и зевая. Джерард садится и скрещивает ноги. Его руки ничего не делают и не трогают Фрэнка. – Ничего нового. Скучно. Тупые родители, – отвечает Джерард, не особо желая говорить о своей работе и о том, как один из родителей позвонил и оскорбил его, перекладывая на него ответственность за разбитые колени детей. – А я тупой родитель? – спрашивает Фрэнк, ёрзая на кровати, придвигаясь чуть ближе к Джерарду. – Нет. Совсем нет, Фрэнк. Ты замечательный. – Она ушла от нас после его рождения, – говорит Фрэнк, определённо ловя взгляд Джерарда на семейных фотографиях. На большинстве из них только Фрэнк и Джузеппе. – Она не была готова воспитывать ребёнка. Не со мной. Джерард не знает, что сказать, поэтому просто смотрит вниз и кивает. – Я могу быть мудаком иногда. Или сущим наказанием, как говорит моя мама. Печаль застилает прекрасные глаза Фрэнка, и Джерард не думает, что Фрэнк может быть мудаком. Может, он ещё не показал эту сторону своей личности, а может, Джерард слишком влюблён, чтобы это заметить. – Ты продолжаешь с ней видеться? – Нет. – Затем следует небольшая пауза, прежде чем Айеро снова открывает свой рот. – У тебя кто-нибудь есть, Джерард? – Нет. – Как так? – спрашивает Фрэнк, и печаль уходит. – Ты же удивительный парень. Я просто не понимаю. – Айеро пожимает плечами. – Я знакомился с несколькими нормальными парнями, но они мне нравились недостаточно, чтобы продолжать видеться с ними. Когда Джерард смотрит на Фрэнка, его щёки краснеют. Может, у него всё ещё есть температура. – Так ты… типа… по мальчикам? – спрашивает Фрэнк, ёрзая и играя с выбившейся из футболки ниткой. – Думаю, да. Это не должно было стать неожиданностью для Фрэнка. В конце концов, они флиртовали кучу времени. – Только не говори другим родителям. Иначе моей заднице не поздоровится, – добавляет Уэй, думая о том, какими консервативными люди могут быть иногда. Некоторые могут подумать, что сомнительная половая жизнь Джерарда может отразиться на их детях. – Будто бы я общаюсь с кем-либо из этих мудаков. Со мной твоя задница в безопасности. – Фрэнк хихикает. Джерард осознаёт, что ему нужно дотронуться до Фрэнка везде и поцеловать его улыбку, даже если это убьёт его. Ему нужно положить руки на кожу Фрэнка и гладить её, пока он не сойдёт с ума. Единственная проблема в том, что в комнате на другом конце коридора спит ребёнок и это не будет правильно. Фрэнк, кажется, не согласен с Джерардом, потому что кладёт руку на его ногу. Уэй думает, что Фрэнк может сделать ещё одно движение, пока тот громко не зевает, эффектно портя момент. – Если тебе нужно поспать, то мне стоит уйти. – Слова звучат слишком знакомо и слишком расстраивающее. Джерард уже собирается подняться, когда Фрэнк тянет его обратно на кровать, и их губы оказываются так близко, что Джерард может чувствовать тёплое дыхание на своей коже. Оно пахнет кофе с намёком на мяту, вероятно, из-за того, что он принимает от своей простуды. – Джерард, – шепчет Фрэнк, его губы приглашают. Джерард глубоко вздыхает и соединяет их губы вместе. Это быстро, и их рты остаются закрытыми. Джерард даже не закрывает глаза. Глаза Джерарда остаются открытыми всё это время. Когда Уэй, спустя всего несколько секунд, отстраняется, он видит, что глаза Фрэнка закрыты, а рот открыт. Он выглядит таким неподвижным и спокойным. – Мне жаль, Фрэнк, – говорит Джерард, отодвигаясь настолько, насколько возможно без падения с кровати. Фрэнк открывает глаза и облизывает губы, выглядя растерянно. – Тебе жаль? Почему тебе жаль, Джерард? Иногда Джерард желает, чтобы ему стало проще обращаться со словами. Может быть, его мозг всё ещё пытается понять, что же его губы только что сделали. Он вдруг чувствует себя кучей разъединённых частей тела. – Это… – начинает Уэй, глубоко вздохнув. Фрэнк хватает его за руку и тянет обратно к себе. Айеро практически стоит на коленях. – Джузеппе здесь. Тебе не нужно это сейчас... – говорит Джерард, выплёскивая все причины, по которым он не должен засовывать свой язык Фрэнку в глотку. Но это выходит запыхавшимся перечнем, и большая часть этого – неудачные отговорки. – Мне, блять, нужно это сейчас. Голос Фрэнка получается практически стоном. На этот раз он целует Джерарда. Он использует свой язык, и руки, и всё тело, чтобы поцеловать его. Он обнимает Джерарда за талию и нетерпеливо тянет за его рубашку. Фрэнк вылизывает рот мужчины изнутри, его язык тёплый и сладкий. Джерард позволяет себе расслабиться, и его руки ложатся на его колени, словно больше ему не принадлежат. Уэй может слышать, как Фрэнк стонет ему в рот. Айеро разрывает поцелуй и пихает Джерарда на кровать, укладывая его на спину и прижимая его к матрасу своим телом. Он взбирается на Джерарда, садится на его бёдра и целует его, борясь со штанами Уэя, пальцами натыкаясь на резинку боксеров. Фрэнк снова стонет, возможно, из-за разочарования, а его руки возвращаются к рубашке, с нетерпением дёргая за неё. Он быстро отстраняется, пялясь вниз на Джерарда. – Да блять. Сколько на тебе слоёв одежды? – спрашивает Фрэнк, стягивая рубашку Уэя, открывая белую майку. Айеро несколько секунд продолжает смотреть на него, пожёвывая нижнюю губу. Джерард хочет спросить, почему он так смотрит на него вместо того, чтобы заняться с ним сексом, но он определённо испортит весь настрой, как обычно, поэтому Уэй наконец использует свои руки, снимает с Фрэнка футболку и кидает её в кучу грязных вещей на полу. Джерард пытался представить, как Фрэнк выглядит без одежды, но никакая фантазия не может сравниться с реальностью. Грудь Фрэнка – это холст, со всех сторон покрытый чернилами: птицами, бомбами, словами – и только несколько пятен бледной кожи остались нетронутыми. Он великолепный и немного пухлый, что делает его только более привлекательным. Он – всё, чего хочет Джерард. Они не заходят дальше на этапе раздевания. Фрэнк не кажется терпеливым, а Джерард слишком сильно хочет его, чтобы тратить ещё хоть одну секунду. Джерард едва успевает коснуться груди Фрэнка в первый раз, когда тот начинает двигать бёдрами, выгибая спину, и стонать, когда трётся своей выпуклостью о Джерарда. Такое чувство, будто их тела – это две машины, полирующие друг друга и готовые взорваться из-за трения ткани о чувствительную кожу. Джерард закричал бы, если бы его рот не был занят сладким языком Фрэнка. Поцелуй выходит долгим, и медленным, и даже не слюнявым. Фрэнк держит лицо Джерарда в ладонях, его губы ласкают губы Уэя, а движения их тел усиливаются. Ритм медленный, и контролируемые волны удовольствия накатывают на Джерарда, пока Фрэнк не опускает одну руку вниз между ними, потирая быстрее, издавая отчаянные звуки прямо мужчине в рот. Тело Джерарда воспламеняется и сгорает, и он, выгибая спину, кончает так быстро, что у него даже нет времени вскрикнуть. Он не стонет. Он не издаёт никаких громких звуков, которые могли бы разбудить ребёнка в другой комнате. Он стонет очень тихо, и Фрэнк замедляет свою руку, прежде чем полностью остановиться со вздохом. Джерард даже не знает, кончил ли Фрэнк. Айеро перекатывается на спину и пялится в потолок, тяжело дыша. Над его верхней губой выступил пот, и он механически облизывает её, когда Джерард поворачивается извиниться за отсутствие выдержки, но из его рта не вылетает ни звука. Ему наверняка не стоит ничего говорить. Это только сделает для них всё более неловким, и слишком реальным, и жалким. Джерард остаётся там, лёжа на спине и тяжело дыша, пока не наступает тишина. Когда он снова поворачивается к Фрэнку, глаза мужчины закрыты, а его дыхание медленное и ровное. Он спит, прижавшись лицом к подушке и раскинув руки в стороны, как если бы он искал Джерарда. Может, Фрэнк хотел дотронуться до него, прежде чем заснуть. А может, положение его рук на самом деле не так уж и важно. Джерард уверен только в том, что совершил ошибку. У него был секс с тем, с кем не должен был быть, потому что в комнате рядом спит семилетний мальчик, который утром придёт в замешательство, если увидит своего директора/учителя рисования в постели отца. Уэй не хочет травмировать Джузеппе. Он не хочет, чтобы Джузеппе его ненавидел. И Фрэнк, вероятно, не хочет, чтобы Джерард остался с ним. Так что Уэй делает единственную вещь, которую его мозг командует ему, и вот он уже перед домом Фрэнка, садится в такси, которое отвезёт его обратно в его квартиру. Джерард сомневается, что Фрэнк вообще заметит, что он ушёл. Джерард проигрывает у себя в голове каждую секунду этой ночи, думая, как хороша она была на самом деле. Затем он сворачивается калачиком на своей кровати полностью одетый и засыпает, думая о губах Фрэнка и его руках по всему телу Джерарда. Проснувшись следующим утром, он обнаруживает у себя одну из самых болезненных эрекций, и ему приходится дрочить два раза подряд, чтобы, наконец, получить хоть какое-то облегчение, прежде чем запихнуть грязное бельё в стирку, надеть пижаму и усесться на диван смотреть привычные субботние мультики.