Рожденная убивать

— Слышала последние новости? — Нет, а что случилось? — пост медицинских сестер сейчас был пуст, а сами хранительницы здоровья восседали в столовой во время обеденного перерыва. — Говорят, удалось установить личность той пациентки, ну, что в коме! — весело говорила молодая сотрудница, хвостиком ходившая за симпатичным хирургом по имени Рен, но тот ее не замечал. Да и вообще вел себя странно. После проведенной им операции два года назад, он так и не оставил свою пациентку, каждый день навещая и проделывая упражнения, чтобы суставы ее нормально функционировали. Поговаривали даже, что хирург воспылал к неподвижной девушке пылкой страстью. — Вот как, — протянула ее подруга, потягивая коктейль через соломинку, — наконец ее родственники обретут покой. Знаешь, это же так страшно, не знать, что случилось с твоим ребенком. Я вот даже представлять не хочу, что им довелось пережить. — Это да, но было бы куда лучше, если бы она очнулась. Ведь тогда на самолете произошел взрыв, предполагают теракт, а она единственный свидетель, — качала головой первая, страдальчески смотря на нетронутый бутерброд. В той аварии погибли и близкие ей люди, а человеку свойственно желать отмщения. — Слушай, — воодушевленно заговорила ее подруга, — а тот парень, он все еще ходит? — Представляешь, да! Раз в неделю, ровно в пять часов вечера. И знаешь что странно? Когда он закрывает за собой дверь, вот прям страшно становится. У него такой вид всегда, точно он убить кого-то хочет. Никто даже по коридору ходить не решается, — жестикулируя, рассказывала она, делясь своими впечатлениями. — И имени его никто не знает, просто привыкли уже видеть на этаже. — Странно как-то, — задумалась подруга, покручивая прядь розовых волос. — И не говори! — протянула первая, поднимаясь из-за стола. — Ну, мне пора, а то Рен снова будет один. — Думаешь, у тебя что-то выйдет? — усмехнулась розоволосая и подруга поджала губы, словно пытаясь сдержать обиду. — А думаешь живая женщина хуже мертвой? Я вот в этом не уверенна. — Она не умерла! — оспаривала розоволосая. — Она в коме, а это считай одно и то же! Медсестра зашагала к выходу, покачивая бедрами, и розоволосая Сакура Харуно улыбнулась в след своей подруге Яманака Ино, готовой выйти на тропу войны с коматозной пациенткой. Сакура конечно отмечала, что Рен был очень привлекательным молодым человеком, но в том же ключе она не могла понять его рвения постоянно заботиться о неподвижной девушке. А вот сама Сакура присмотрела себе как раз того неизвестного парня, что ходит раз в неделю. Сегодня был именно тот день и девушка готовилась произвести на него впечатление. *** Рен заполнял карты, возле стойки старшей сестры, которой теперь стала непревзойденная Фудзино. Женщина буравила его уставшее лицо суровым взглядом, словно желая обвинить в халатности. — Ну, что? — не выдержал Рен, не имея больше возможности игнорировать ее взгляд. — Скажи мне, Рен, сколько это будет продолжаться? Знаешь, какие слухи ползут по отделению? — хирург обреченно вздохнул, потирая уставшие глаза. — Она моя пациентка, Фудзино-сан, и я не понимаю… — Она не твоя пациентка, — тут же перебила его медсестра, нависая грозной, грузной тенью над подтянутым врачом, — ты свою работу выполнил еще два года назад, так что дай ее здоровьем заниматься ее лечащему врачу. К тому же теперь эта ответственность ляжет и на плечи ее родственников! — У нее никого нет, — задумавшись, протянул Рен, устремив карие глаза на пухлое лицо старшей сестры, — Рёги Шики не имеет родственников. Фудзино сконфуженно опустила глаза, не зная, что еще сказать. Вся эта история ей не нравилась. Когда Рен пришел работать в отделение, он был амбициозным и целеустремленным молодым человеком, желавшим всю жизнь провести со скальпелем в руках, но появление Рёги Шики кардинально изменило его. Рен теперь только о ней и думал, отказывался от операций, чтобы провести с ней время, просто поговорить, а с учетом конкуренции в отделении, такими темпами парень мог оказаться на улице без единого гроша за душой. А еще больше Фудзину раздражал тот мрачный брюнет, появляющийся раз в неделю, словно темная тень бродивший по отделению. Иногда Фудзино отчаянно хотелось заглянуть в злополучною палату, дабы выяснить, чем он там занимается. — Снова пришел! — недовольно буркнула Фудзино, но тут же расплылась в приветливой улыбке. Рен даже отследить не успел ту скорость, с которой произошла эта кардинальная перемена. — Вы снова к нам! Пропела Фудзино, и Рен обернулся, сталкиваясь с колким пустым взглядом чернильных глаз. Столько времени прошло, а он так и не смог привыкнуть к этому взгляду и до сих пор его бросало в трепет. — И не надоело? — полюбопытствовала Фудзино, заполняя пропуск в реанимационное отделение. Брюнет перевел взгляд на Рена, едва заметно кивнув головой, приветствуя, но это выглядело так недружелюбно, что хирург отчаянно желал спрятаться. — Мне не трудно, — наконец ответил незнакомец, устремив глаза на медсестру. — Что в карманах? — как всегда спросила женщина, и брюнет вынул большие ножницы, положив их перед ней на столешницу. — Ножницы?! — Хочу остричь ей волосы, — пожимал плечами брюнет, — они слишком отросли, и за ними становится трудно ухаживать. — Понятно, — протянула Фудзино, явно озадаченная таким ответом. Она могла предположить все, что угодно. Но только не то, что этот парень расчесывает волосы пациентке. — Кстати, ее зовут Рёги Шики. — Я запомню, — буркнул брюнет, запихав ножницы в карман и получив пропуск, поспешил уйти. Рен пристально смотрел ему в след. Еще тогда, в самый первый день, он подумал, что они знакомы, но теперь казалось, только крепче уверился в этом предположении. *** Мрачная фигура в черных одеждах, жгучий брюнет шел по коридору пятого этажа реанимационного отделения, устремив взгляд холодных глаз себе под ноги. Весь его облик напоминал Бога смерти, того Шинигами, что приходит за тобой, когда жизненный путь завершился. Лишь на короткие секунды он остановился, задумавшись, вынув из кармана мобильный телефон, бросив короткий взгляд на черный дисплей, но снова сунул его в карман и продолжил путь. О чем он думал, никому понять было не дано, его лицо оставалось напряженным и неприветливым, а глаза прожигали насквозь какой-то лютой ненавистью. Сакура Харуно заметила его еще в начале коридора, да и не могла пропустить, ведь после окончания смены поджидала именно его. Поправив розоватый халат, она решительно направилась к нему. — Здравствуйте, — в ответ ей был брошен колкий взгляд, но Сакура не растерялась, — а вы к кому? Парень смотрел на нее так, словно глаза его могли видеть нити жизни, те хрупкие полосы, связывающие нас воедино, и, дернув за край которой можно превратить человека в груду пепла. В его глазах не мелькнуло и тени заинтересованности или любопытства, только полная, звенящая пустота. Сакуру пробрал ужас. Она слышала разговоры о нем, но ни слову не верила, а теперь просто терялась в догадках. — Палата триста семнадцать, — без особенного интереса ответил он, обходя сестру стороной, старясь не зацепить, словно это могло его испачкать. Сакура осеклась, не зная, что сказать. Слова мгновенно выпали из памяти и любая мысль казалась глупой, но говорить было нужно, иначе ничего бы не вышло. — Может, вам нужна помощь? — полетело ему вдогонку. Парень снова остановился, повернув голову. Что она ожидала там увидеть? Взгляд чернильных глаз не изменился. — Обойдусь! — ответ под стать взгляду, такой же холодный и колкий, так говорят с мусором под ногами. — Может кофе? — очередная попытка провалилась, и более того, кажется, разозлила парня. Брови его нахмурились, а на переносице залегла глубокая морщина. — Отвали, раздражаешь! — решительные шаги отразились гулким эхом от стен коридора, а его спина неуклонно удалялась от пристального взгляда Сакуры, которой хотелось разрыдаться в голос. Едва скрипнув, дверь закрылась за его спиной, и парень оперся на косяк, обводя взглядом палату, пытаясь найти изменения, но таковых не было. — Ну, привет, Рёги Шики, — губы его тронула язвительная усмешка, буквально сочась ядом. Но ответа не последовало, да и не от кого было его ожидать, ведь неподвижная фигура, замершая на кровати, не могла говорить. Он обошел ее стороной, подходя к окну и раскрывая створки. Прохладный вечерний воздух сразу ворвался в представленную брешь, заполняя пространство. Брюнет тяжело вздохнул, потянув из кармана пачку сигарет, ловкие пальцы подцепили одну и закинули в рот. Чиркнула зажигалка. — Я все же вспомнил, что обещал остричь твои волосы, радуйся! Ему снова вторила тишина, нарушаемая лишь пиликаньем приборов. Он замолчал, делая глубокие затяжки, пока сигарета полностью не истлела. Выбросив окурок в окно, брюнет повернул голову к девушке, чье тело распласталось на белоснежных простынях, но сам запах больницы вызывал у него приступ тошноты, поэтому он всегда курил, игнорируя элементарные правила техники безопасности. Сделав пару шагов к ее постели, парень сжал хрупкую ладонь своей могучей кистью. — Шики, я знаю, что ты боишься, но уже пора и проснуться, — его голос стал в разы мягче и нежнее, а взгляд холодных глаз подернуло пеленой искренности. — Я не знаю, что случилось, и только ты можешь мне рассказать. Я так и не нашел его, Шики. На его слова реакции так и не последовало. Выдохнув, брюнет моргнул и вновь придал лицу прежней отчужденности, выудив прядь длинных волос из-за спины девушки. Ножницы сделали первый надрез. *** Дверь скрипнула, и чуть приоткрылась. Рен просунул голову, оглядев палату. Таинственный брюнет чикал ножницами, а длинные пряди опадали искристым водопадом на пол, выводя идеально ровное каре. Парень так и не повернулся, полностью проигнорировав присутствие постороннего. — Часы посещения закончены, — подал голос Рен, решившись войти в палату. Брюнет сделал еще несколько штрихов, осматривая свою работу. — Я почти закончил! Долгие секунды Рен буравил его спину острым взглядом, но те отлетали от непробиваемой брони брюнета, громко позвякивая. Хирургу оставалось только поражаться, с каким мастерством молодой человек делает надрезы, совершенно ровные и симметричные. — Вы парикмахер? — поинтересовался Рен, просто пытаясь развеять тишину, в которой предпочитал работать брюнет. — Нет! — ледяной тон пробирал до костей, но с ним Рен успел свыкнуться. — Странно, у вас такие отточенные движения, — заметил хирург, и плечи брюнета дрогнули в сдерживаемом смехе, хотя, кажется, он совершенно не умел этого делать. — Я умею резать, — протянул парень, и Рена окатило волной паники. Некоторое время он просто молчал, не зная, что сказать. Появление Рёги Шики в ту роковую ночь стало для него камнем преткновения и хирург просто спотыкался на ровной дороге. Но, даже так, этот мрачный парень действовал на него угнетающе. Рен хотел защитить Шики от него. Наконец брюнет закончил стрижку. — Нужно прибраться, — протянул он, окидывая взглядом груды волос под ногами. — Не волнуйтесь, персонал все уберет, — заверил Рен, почему-то пряча взгляд. Парень ничего не ответил, сунув ножницы в карман, он снова вынул телефон, осмотрев черный дисплей, и направился к выходу. — Вы ведь знакомы! Заговорил Рен, когда парень поравнялся с ним. Чернильно-черные глаза вперились в его лицо, буквально испепелив. — Рёги Шики, медсестра сказала, — без особого интереса протянул парень, но Рен чувствовал, что он лжет. — Вы знали это с самого начала, поэтому и пришли в больницу. Вы ее искали! — уверился еще больше хирург. Взгляд брюнета приобрел куда большей жестокости, словно его неоправданно обвиняли. — У вас слишком богатое воображение, — буркнул он, закрывая за собой дверь. Оставив Рена в полном одиночестве, не считая неподвижного тела Рёги Шики на кровати. *** Выйдя из здания больничного корпуса, брюнет снова затянулся сигаретой. Обдирающий горло никотин заполнил легкие. Он бесцельно вышагивал вдоль проезжей части, пока на глаза не попала будка общественного телефона. Ими уже никто не пользовался, но власти города не давали разрешения их убирать, и это решение оказалось правильным. Если бы два года назад Учиха Саске подумал, что станет пользоваться отголосками прошлого так часто, то, наверное, громко бы рассмеялся, но сейчас это была единственная возможность оставить сообщение. Раз в неделю, он набирал один из сотен номеров телефона, желая все же попасть на нужный, но слышал только короткие гудки или металлический голос автоответчика, уверяющего, что набранного номера не существует. Чем больше проходило времени, тем чаще эти слова звучали в трубке телефона. Закрывшись в кабинке, брюнет некоторое время просто стоял, оглядываясь по сторонам, словно его могли заметить за этим занятием, но так ничего подозрительного и не увидел. Вынув из кармана длинный список номеров сотовых телефонов, который успел сократиться в четверо, зияя жирными полосами вычеркнутых номеров, его пальцы принялись набирать очередной номер в списке. Голос автоответчика не заставил себя ждать. — Набранного вами номера не существует. Парень был готов волком выть, да вряд ли бы это помогло в его безуспешных поисках. Обреченно выдохнув, он разместил трубку на законном месте, вычеркнув очередной номер. Закурив, он снова продолжил путь, медленно перебирая ногами, вдоль дорожного полотна.