Рожденная убивать

Там где я оказалась, было темно и тихо, словно уши набиты ватой, а глаза плотно закрыты. Здесь ничего не существовало, только пустота, не было ни времени, ни пространства. Вначале мне казалось, что я падаю в бездонную пропасть, у которой нет дна, но потом я поняла что это не так, ведь в этом месте ничего не существовало, а значит и падать я не могла. Мне оставалось только ждать. Понемногу я начала привыкать к этой пустоте и даже смогла отличить время. Оно было, но протекало столь незаметно, что казалось неосязаемым. Хоть что-то, и то дает возможность понять, что ты все еще существуешь. И я прислушивалась к течению времени вокруг меня, проникающего сквозь эту пустоту. Со временем я различила и еще кое-что. Та же пустота, но теперь она была внутри меня, зияя огромной дырой в груди. Я не знала, откуда она взялась, но понимала, что она всегда была во мне, сливаясь с той пустотой вокруг, поэтому я так долго ее не замечала. Это чувство, сродни одиночеству, казалось таким привычным, но и забытым одинаково. Мне было удобно в этой пустоте, что так дополняла пустоту внутри меня, мы были одним целым, и только время тянулось вокруг нас. Только время… Когда глаза привыкли к свету, я смогла различить перепуганное личико медсестры, молодой и красивой. Ее белокурые волосы, собранные в длинный хвост, виднелись из-под медицинской шапочки, а небесно-голубые глаза с тревогой всматривались в мое лицо, но со зрением не вернулся слух, точнее не полностью и ее слова достигали меня только гулким эхом. Я не понимала, что она говорит. Дверь позади нее открылась и в неё вбежал мужчина в белом халате. Я не смотрела на его лицо. Мне было все равно, из меня точно все чувства вытянули, оставив зияющую пустоту в груди. Он светил фонариком мне в глаза, наверное, проверяя рефлексы, но я и так знала, что с ними все в полном порядке. Это меня не интересовало, да и вообще ничего не интересовало, я всё ещё пыталась понять — жива я или умерла? Ощущения говорили о том, что внутри я умерла и только тело продолжало исправно функционировать. Двойственное чувство. Мужчина, по-видимому врач, сжал мою руку и я, не услышав его слов, поняла, чего он от меня хочет, но сжать пальцы не смогла. Острая боль пронзила каждую мышцу, хотя я не подала голоса, даже в лице не изменилась. Было лишь удивительно чувствовать что-то кроме пустоты. Он что-то сказал сестричке, и та выскользнула за дверь, чтобы вернуться с еще одним врачом. Его лицо меня поразило, он улыбался, словно ждал моего пробуждения, надеялся, что тьма отпустит мою истерзанную душу. Его карие глаза тепло смотрели на меня, но я знала, где-то в глубине души, что не заслуживаю этого. Я еще не пыталась собрать себя, мне было все равно, не имело значение кто я и что со мной было, я еще не чувствовала себя в праве рыться в воспоминаниях, проверяя их наличие. — Рёги Шики, — это первое, что удалось воспринять моему слуху. Имя прозвучало для меня, как набор букв и я даже не поняла, кому оно принадлежит. — Рёги-сан? Я подняла глаза и только зрительно получила подтверждение того, что обращались именно ко мне. Теплые карие глаза искрились добром и чем-то родным, но я не смогла понять чем именно. Он сжал мою руку и боль снова ворвалась в мой организм. — Меня зовут Рен, я был вашим хирургом, Рёги-сан. Вы помните, что с вами случилось? Помню ли я? Мне совершенно не хотелось это проверять. Я заблокировала память, ещё когда была в пустоте, но ведь она осталась глубоко в груди. Что я теперь представляю из себя? Только оболочку ничем не наполненную. Я не хотела вспоминать, не хотела видеть картинки прошлого, ведь теперь они мне не принадлежали. Они принадлежали прошлой Рёги Шики, но не мне. Я не стала отвечать на его вопрос, просто не видела смысла. Ему не понять, что я чувствую, я и сама еще толком не разобралась. — Вызовите логопеда для Рёги-сан, — отдал распоряжение второй врач, очевидно главный среди их двоих. Мне было все равно. Этот Рен продолжал смотреть на меня, ожидая, по видимому, чуда, но ему не суждено было свершиться. — Шики, — я подняла взгляд на него, удивившись столь личному обращению, но Рен не смутился. — Тебе есть кому позвонить? Кто-то из знакомых, которым мы можем сообщить о тебе? Я задумалась. Есть ли у меня знакомые? Нет, наверное их нет и никогда не было. Я продолжала молчать. *** С тех пор как я очнулась, прошло уже пять дней. Я знаю это потому, что пять раз солнце поднималось из-за горизонта и уходило снова. Я не чувствовала времени, все мое время осталось в пустоте. Долгими часами высиживая на постели, я ловила себя на мысли, что в пустоте мне было уютней и я хочу назад. Я не чувствовала своей привязанности к жизни, но и потребности в смерти тоже не ощущала, иначе давно бы покончила с собой. Я была инертным газом среди пышущих жизнью людей, они были счастливы, проживая свои дни, а я лишь считала удары сердца от рассвета до заката и больше не находила в этом прелести. Я чувствовала себя отвергнутой самой смертью, будто она забрала мою душу, а потом выбросила, опустошив. Я никак не могла понять причин этого странного чувства. Почему так пусто внутри? Что из меня вынули? Воспоминания повредились от травмы и перенесенной комы и вставали перед глазами разрозненными туманными картинками, точно и не со мной происходили, а я смотрела кино, совершенно не чувствуя связи. Я помнила Рёги Шики, какой она была, что чувствовала, но меня это больше не касалось. Я не помнила лиц людей, с которыми Шики разговаривала и я не помнила имени того, кто был для неё важен. Восстановление шло быстро. Наверное стоит поблагодарить за это Рена, ведь он постоянно делал гимнастику моему неподвижному телу и подвижность суставов не утратилась, но боль в мышцах продолжала меня мучить. Это однако не тревожило врачей и уже к концу недели меня собирались выписать, вот только куда мне было идти, я не знала. Мой взгляд был прикован к зеркалу, из которого на меня смотрела Рёги Шики. Ее острые, холодные глаза, полные неприкрытой угрозы, они смотрели так, точно видели саму смерть, но этот взгляд меня не трогал. Ведь нельзя убить то, что уже умерло, так что своих глаз я не боялась. Дверь открылась и в палату вошел Рен, как всегда улыбаясь и пытаясь согреть меня своей добротой. Но я успела понять, что со мной это не работает. — Шики, тебе есть где жить? — без лишни слов, Рен сразу перешел к делу. Этот вопрос мучил и меня, но ответ был очевиден с самого начала, и я отрицательно покачала головой. Тогда Рен улыбнулся шире. — Можешь пожить у меня. Я снимаю квартиру, но иногда мне приходится смотреть за младшим братом, ему всего десять, но я уверен, он тебе понравится! Меня всякий раз поражала его святая простота. Он понятия не имеет, что я за человек, но верит, что у меня есть хорошие чувства. Как глупо! Мне нечего было ему сказать, не хотелось разрушать его веру в хороших людей, я себя к таковым не относила, да и не смогла бы, даже если очень захотела. Второго своего посетителя я буквально ощутила ещё до того, как он открыл дверь. Я чувствовала холод, идущий от него, чувствовала азарт, который он во мне пробуждал, сразу появилось сильно желание убить, кто бы это ни был и когда фигура этого человека появилась в дверном проеме, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, почему я так остро на него реагирую. Наши глаза схлестнулись, его чернильно-черные с моими, такими же холодными и пустыми. Мы были одинаковыми, мы чувствовали одинаково и потому, как подрагивают его пальцы, я поняла, что он тоже жаждет убить меня. Рен этого не чувствовал, не замечал того напряжения, что повисло в воздухе, не понимал, почему мы так въелись друг в друга взглядами, а у меня уже кружилась голова от предвкушения пролитой крови. Этот брюнет был знаком с Рёги Шики, той прежней моей реинкарнацией. Он был повинен во многих тяжелых моментах ее жизни, он рушил единственное светлое, что у нее было. Я это помню, помню и его имя, но сейчас молчала. Он сам отвел взгляд, что на него совсем было не похоже, показывая, что пришел с миром, но верить ему было опасно. Рен неожиданно ожил, словно просыпаясь от сна, когда глаза брюнета прожгли в нем дыру, судорожно моргнув. Пролепетав извинения, что-то о потерянном времени, хирург поспешил покинуть нас. Рена нельзя судить, взгляд брюнета способен заставить думать о суициде, это пугает всех, кроме меня. Саске Учиха, наследник древнего клана имевшего в своей родословной близкое родство с божеством, от которого они и получили некие силы. Он был похож на Рёги Шики, может даже сильнее, чем я теперь похожа на нее. Мы были одинаковыми, мы были убийцами, но в отличие от Рёги Шики, Саске Учиха умел контролировать себя. Шики не могла, за нее это делал другой человек, имени которого я никак не могла вспомнить, но была уверенна, что Саске его знает. — Зачем ты пришел? — он молчал, игнорируя мой вопрос, обошел кровать стороной и приоткрыл окно, вынимая сигарету из пачки. Я пристально смотрела на него, пытаясь не потерять ни единого его движения. Сейчас я не в лучшей форме и если он захочет нанести удар, мне не чем будет ответить. Сейчас я легкая мишень. Он продолжал курить, даже не смотря на меня. Его спина была горделиво выпрямлена, но это все, что я могла видеть, пока сигарета в его руках полностью не истлела. — У меня всего два вопроса, — заговорил Саске, так и не удостоив меня взгляда, — куда ты собиралась лететь и где он? Я задумалась над его вопросом. Было очевидно, что он и есть тот, чьего имени я не могу вспомнить, но и остального, что с ним связанно я не помню. Только разрозненные отрывки голоса или тени прикосновений. Все, что было с ним связанно, вырвали из памяти, как и крушение самолета. Мне нечего было ему ответить. Бездонное глаза Учиха Саске просканировали мое лицо, избегая прямого зрительного контакта. Он давал понять, что не враг мне сейчас и это успокаивало. — Понятно, — наконец заговорил он, хотя мне не было понятно, какую смысловую нагрузку он вынес из моего молчания. — Я договорился с врачом, после выписки будешь жить у меня, пока твоя память не вернется. И молись, Шики, чтобы он оказался жив! Он закрыл окно и вышел, так стремительно, что воздух в палате заметался. Я молча смотрела ему в след, попутно понимая ход его мыслей. Саске Учиха считал меня виновной в смерти человека, а я не могла бы с полной уверенностью сказать, что не причастна к этому. Я могла убить, я делала это прежде, и, наверное, ещё не раз это сделаю. Но могла ли я убить его? У меня не было ответа на этот вопрос. Рен просунул голову, удивление в его карих глазах казалось огромным. Этому парню следовало держаться от меня подальше, бежать без оглядки, но он с упорством мула тянулся ко мне, глупец! Был лишь один человек, кто не боялся Рёги Шики, зная все ее темные тайны, кто умел дергать ручник в самый нужный момент и теперь Саске Учиха думает, что она убила его. Но могла ли я? — Шики, — голос Рена вырвал меня из пепла собственных мыслей, — ты подумай, о моем предложении. Подумай… Тут и к гадалке ходить не надо. У меня нет выбора, втягивать простого человека в наши баталии с Учиха слишком опасно. — Спасибо, Рен, но мне уже есть куда идти. Я просто должна… — Ты никому не должна, Шики! — Рен сжал мою руку и мне захотелось вырвать ее, чтобы он даже прикасаться ко мне не мог. Мне казалось, что он вторгается в мой мир, рушит пустоту, к которой я успела привыкнуть. Мне нужно понять, что я потеряла, и чем заполнить эту пустоту, пока я окончательно не провалилась во тьму. — Уйди, Рен! — мой голос был тверд и полон решимости, я не сомневалась, что принесу ему только утраты и горе. Пока я буду одна, я не смогу контролировать свои животные порывы. Я хотела убивать, снова чувствовать запах крови и слышать предсмертные крики. Он не сможет остановить меня. Саске сможет, но не Рен. Его растерянные глаза скользили по моему лицу, пытаясь понять, что со мной происходит. Какой же он все же глупец. Меня переполняла эйфория, та самая, что приходит с битвой, когда на кон ставится человеческая жизнь и я хотела утонуть в ней. Этому безгранично доброму парню никогда не понять кто такая Рёги Шики, кто такая холодная убийца, не способная принять ничего кроме пустоты в груди. Я хотела убить Учиха Саске, я мечтала о том, чтобы его кровь омывала мои ноги, я жаждала этого и только так я чувствовала себя живой. У меня не было другого выхода, только убийца поймет себе подобного. Я больше не стала говорить, Рен тоже молчал, долго смотря на меня, но ушел, как я и хотела. И только когда он ушел, оставив меня в полном одиночестве, дав разум поглотить тьме, я, наконец, поняла, что делает живой Рёги Шики — ей нужна кровь! Ее не остановить, она рождена убивать!