Рожденная убивать

Ранним субботним утром, Рен выхаживал по коридору отделения, пытаясь дождаться своего друга. Нацу сегодня дежурный врач, а вот Рена в отделении быть не должно было, но парня немало беспокоило, что его пациентку отдавали на поруки незнакомого парня. Тем более, пусть он и посещал ее все время, что Рёги Шики провела в коме, никогда не признавался, что знаком с ней. Почему заведующий решил оставить Шики в его надежных руках Рен не знал и от этого не находил себе места. Фигура Нацу, облаченная в белоснежный халат, показалась из-за поворота и молодой хирург поспешил ему на встречу. — Нацу, мне нужно поговорить с главным! — Нацу, в свою очередь, оказался слегка шокирован таким проявлением активности со стороны Рена. Ходило множество слухов о его чрезмерной заботе о Рёги Шики, но Нацу не верил, а теперь понимал сам. Рен влюбился, причем основательно, вот и мечется как уж на раскаленной сковородке, третий день пытаясь добиться разрешения забрать Шики к себе. На какие ухищрения он только не шел — все без толку. Да и не могло быть иначе, когда о том же просит такой человек, как… Нацу прикрыл глаза, оборвав собственные мысли. С Реном нужно что-то делать, иначе парень отгребет проблем столько, что унести не сможет. — Пойдем, поговорим! — Нацу поплелся дальше по коридору, словно ничего не случилось, и ошарашенному Рену пришлось последовать за ним. В курилке Нацу остановился, достав сигарету и подкурив, глубоко затянулся. Рен все ждал, когда друг начнет говорить, вид у него был не самый радужный. — Оставь ее, Рен, забудь, просто вычеркни из памяти! — Это еще почему? — «вот и попался», — печально промелькнула мысль в голове Нацу. Он тяжело вздохнул, положив руку на плечо еще школьного приятеля. — Пойми, Рен, когда такие люди просят, им не отказывают, — но хирург не понимал, о чем говорит его приятель, удивленно округлив большие карие глаза. Нацу не хотел этого говорить, но по-другому не получалось. Он снова вздохнул. — Ты ведь не знаешь, кто он, верно? Саске, Рен, его зовут Саске Учиха! Рен побледнел, услышав это имя, и отступил на шаг от Нацу, точно перед ним монстр стоял. — Тот самый Учиха? — все еще не веря, переспросил Рен и Нацу кивнул головой. Сердце ушло в пятки. За кланом Учиха тянулась темная и кровавая репутация, и если они кем-то интересовались, то можно было сразу гроб заказывать. Но при всем при этом, клан был столь влиятелен, что ему и слова поперек говорить не имели права, а то и не желали, ради собственного блага. Территория кланового поместья располагалась за городом и добираться до него из центра приходилось долгими часами, Рен видел его по телевизору. Высокий, в два человеческих роста, каменный забор, ограждал клан от остального мира. Территория в несколько гектар, окружающая поместье, занимала бамбуковая роща и только одна дорога, вымощенная булыжником, тянулась к массивным деревянным воротам, и попасть за них суждено было лишь единицам. Ходили слухи, что Учиха так пытаются сохранить невиданные сокровища, награбленные ими за многие поколения, но как бы то ни было, связываться с этими людьми было опасно для жизни. Несколько лет назад на территории клана было совершено жестокое убийство, полиция описала место преступления и забрала труп, с членами клана даже не говорили. Имея знакомых в органах, Рен знал, каких моральных сил полицейским стоило выполнять свою работу. Учиха волком на них смотрели, рассредоточившись по кругу, вблизи домов, стоило только отойти чуть в сторону, как перед ними из воздуха вырастало тело, учтиво интересующееся, куда они собрались. Дайске, двоюродный брат Рена, будучи офицером полиции, рассказывал, что такого давления следствие никогда на себе не испытывало, причем Учиха никак себя не проявляли, за них это делали другие: средства массовой информации, прокуроры и судьи, чиновники всех мастей и ведомств. Даже сам премьер-министр Японии звонил лично узнать, не считают же они, что в убийстве виноват кто-то из Учиха, он был бы крайне раздосадован, узнай о такой оплошности. И полиция подчинялась, активно разыскивая выдуманного убийцу по всему городу. А чуть больше двадцати лет назад Учиха истребили целый клан, якобы мешающий им спать спокойно, и тогда тоже все сошло им с рук. Рена обуял ужас, стоило только представить, что Саске Учиха сделает с Шики. *** Когда Рен вошел в палату, Шики сидела на кровати, рассматривая собственные руки, словно видела их впервые. На лице застыло отчуждение и холодность, оно всегда было таким. С того самого момента, как ее привезли в отделение, она ни разу не улыбнулась, не нахмурила бровей, задумавшись, не вздергивала брови, удивляясь — она была равнодушна ко всему. Она выглядела так, словно из нее все чувства вынули, оставив только пустоту внутри, но Рен старался их ей вернуть, засыпая разговорами. Шики молчала, но врач знал, что она его внимательно слушает, порой говорила, что он глупец или идиот, или что он ничего не понимает. А Рен хотел понять ее. Знать, что за мысли крутятся в ее голове, но узнай он их, испугался бы. Шики смотрела на свои руки, не обращая внимания на постороннего. Она уже начала привыкать к его присутствию, хотя вначале это доставляло массу неудобств. Перед глазами плыла красная пелена и девушку охватывало предвкушение, но это были лишь воспоминания, зато такие ясные, что Шики не могла сопротивляться бушующему пламени в груди. Она хотела запустить руки в мягкую податливую плоть, еще теплую. Она хотела убить, не важно кого: мужчина или женщина, ребенок или старик — убивать людей, это все, о чем она могла думать. Но тело еще плохо слушалось. Мысленный взор рисовал картины. Кровь на полу, ее очень много, она омывает босые ноги, хлюпает под ступнями, когда Шики переступает с места на место. Но тела нет, только кровь. Шики чувствует страх и он оправдан, ведь она не может понять ее ли рук это кровавое месиво. Она знает, что это его кровь, или думает так. Шики берет губку и трет кровь сдирая ногти о половицы, до спазмов в руках. Кровь и хлорка, едкие запахи смешались в один отвратительный коктейль, заполняющий воздухом легкие. Это хотел от нее Саске, но Шики не уверенна, что она это сделала, не могла ведь, любила. Но сейчас это чувство ей не знакомо. Шики вспоминает лица, обрывки, и только одно имя крутится в голове — Хошигаке Кисаме. Она найдет его и узнает, что случилось тогда. — Шики, — голос Рена ворвался в сознание, но девушка не повернула головы. Хошигаке Кисаме, он нужен ей. Саске не даст ей действовать свободно, он уже наложил вето на убийства, а она жаждет омыть тело кровью, пробудить его, почувствовать азарт сражения, впитать экстаз убийства, ожить снова. — Шики, я пришел попрощаться, но… Рен запнулся. Пытаясь подобрать слова. Она такая тонкая, такая хрупкая, как он может оставить ее одну? Это выше его сил. — Звони мне, хоть иногда. Ладно? Шики подняла на него глаза, острые, холодные, пронзительно-черные, пригвоздив к месту. Хирург не понимал, что сказал не так, но Рёги была недовольна. — Ты глуп, — протянула она своим мелодичным голосом, наполненным переливами серебристых вод. — Я говорила тебе, чтобы ты ушел. Неужели это так тяжело запомнить?! — Но, Шики, — Рен снова запнулся, опустив глаза в пол. Она холодна как айсберг, его тепла не хватит, чтобы растопить ее. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что не одна. Что я всегда приду тебе на помощь. Шики рассмеялась, тихо, но не менее удивительно. Впервые с тех пор, как проснулась, на ее губах играла улыбка, красивая и соблазнительная. — Ты всегда говоришь глупости с таким умным видом? — спросила она и Рен не нашелся с ответом, а Шики продолжала смеяться, глядя ему в лицо. Дверь скрипнула, пропуская в палату Учиха Саске, пустые глаза которого остановились на хирурге. Бедный парень и не понимал, в каком опасном положении оказался, став посреди двух огней. Чернильные озера Учиха просканировали его с ног до головы, вызвав ехидную усмешку на его губах. — Забавно, — протянул Учиха, ни к кому не обращаясь, и пальто, что было в его руках, полетело на кровать Рёги. — Одевайся! Рен боялся за нее, а должен был бояться за себя. Рёги Шики признавала людей единственным способом, если они вызывали в ней желание убить. Рен не вызывал ничего, он был пустым местом для нее, в ее сознании его не существовало. Была четко поставленная цель и желание понять, убила ли она на самом деле? Ничего не ответив, Шики поднялась с кровати, чуть пошатываясь, небрежно набросив на плечи пальто, поверх больничной рубашки. Ее глаза колко смотрели вперед, ни на ком не останавливаясь. Босые ноги шлепали по ламинату пола отделения, а пояс пальто путался между стройных ног, когда она шагала по коридорам в компании Саске Учиха. Рен долго смотрел ей в след и думал о том, что они обязательно еще встретятся. POV Шики Все часы, что Саске выкручивал руль баранки автомобиля, мы молчали. Молчали и тогда, когда он свернул в подворотню и мой разум, наконец, осознал, что мы движемся за город, в самые жуткие кварталы. Тогда я ещё не могла с полной уверенностью сказать, что задумал Саске Учиха. Машина остановилась возле обшарпанной многоэтажки, убогое место. Не дожидаясь его, я открыла дверь и ступила босыми ногами на шероховатый асфальт, покрывшийся толстыми трещинами. Порыв ветра донес запах страха, отчаянного, животного ужаса, и тут же к ногам упало тело. Раздался плюхающий звук. На асфальт хлынуло алым. Спрыгнул с семнадцатого этажа, человек умер мгновенно. Я брезгливо посмотрела под ноги, на распластанное тело. Из-под белого платья торчали изломанные ноги и тонкие руки, в глаза бросились длинные черные волосы, лица не было, оно превратилось в кровавое месиво. Солоноватый запах крови щекотал обоняние и я не могла отвести взгляд от этого зрелища, от того, как кровавые потоки растекаются причудливым узором у моих ног. Снова вспомнилась та комната и кровь, которую я старалась стереть с пола. Странно, но никогда раньше не замечала за собой особенной осторожности, чтобы убирать следы, а в тот раз… И мне было страшно, что уж совсем не в моем характере. Саске молча стоял рядом, давая мне возможность насладиться моментом. Знай я его чуть хуже, решила бы, что он устроил мне представление, чтобы мой разум не забыл, как выглядит мертвое тело. Я наступила на лицо тела, большой палец ноги провалился в опустевшую под давлением глазницу, по стопе потекли остатки глаза. Внутри было тепло и влажно. — Мерзость, — буркнул Учиха и я чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжелый, словно свинец, проникающий под кожу, но она у меня толстая. Закурив, он двинулся вперед, и я пошла за ним, оставляя на асфальте кровавый след. И все же, что он для меня приготовил, я не могла понять, но этот недостаток с лихвой компенсировался подъемом по лестнице на семнадцатый этаж доходяжной новостройки. Коморка под самой крышей метров семь в диаметре, именно здесь он собирался меня держать. Толстый металл двери, которую не взломать, решетки на окнах, не смотря на высоту — здесь не ожидали проникновения, а ждали выхода изнутри. Саске предусмотрел все! — Будешь жить здесь, пока память не вернется! — ледяным тоном заверил парень, не смотря на мой гневный взгляд. Теперь я поняла ход его мыслей, будет держать меня в клетке, накачивая транквилизаторами. Да не уж-то ты меня боишься, Саске? Тем временем он подошел к окну, устремив пустой взгляд в мутные стекла, снова закурил. — Мой отец говорил: если тебя один раз назвали лошадью — дай в нос обидчику, если тебя второй раз назвали лошадью — убей его. Если тебя третий раз назвали лошадью — купи себе седло! — Я слушала его молча, не особенно вникая в суть сказанного, да и не нужно было. Саске Учиха не из тех людей, кто будет держать свои мысли при себе. — И все-таки, я не понимаю суицидников. Как это назвать? Не убийство — ведь винить некого, кроме умершего, если он сам этого хотел. Несчастный случай тоже не подходит, поскольку они происходят, когда ты не ожидаешь, а этот шаг преднамерен. И вообще, к чему это показушничество? Хочешь покончить с собой — выбери другой способ, менее эксцентричный и привлекающий внимание. — В любом случае, это смерть, — высказала свое мнение я и Учиха встретился взглядом с моими глазами в отражении мутного стекла. Что проходило под окнами я не знала, да и звуки не достигали этой высоты, но предположить могла. Саске с увлечением наблюдал за тем, как суетятся люди. Я могла поклясться, что знаю, о чем он думает. Клановые замашки Учиха меня никогда не вдохновляли, я люблю смерть в любом ее виде, я люблю приносить ее и неважно кому, Учиха же говорил, что смерть должна быть достойной, и не каждый сможет ее заслужить от его руки. «Есть только один человек, которого я хочу убить» — говорил он однажды, пристально смотря мне в глаза, но я еще жива, не смотря на то, что этот парень обладает уникальными глазами. Это-то и странно. Я все больше соглашалась с мыслью, что, чтобы сохранить свой привычный мир, я должна найти его — человека, с исчезновением которого опустело мое сердце. Саске отлепился от окна, небрежно бросив окурок под ноги. Сигарета еще тлела, но он не стал ее тушить, я тоже. — Я вернусь через пару часов, — на ходу обронил он, удаляясь к двери, — привезу что-нибудь поесть. Обживайся! Дверь громко щелкнула за его спиной и я услышала звук замыкающегося замка. Подойдя к окну, я видела суету людей, подъезжала полиция и скорая — скука. Но куда больше меня интересовали решетки на окнах. Саске допустил ошибку, скрепив их болтами, а не сварив между собой. Поразмыслив немного, я со всей силы ударила кулаком по стеклу. Оно треснуло, с оглушительным грохотом осколки полетели на пол, оцарапав руку. Тяжелые капли крови со звоном падали на битое стекло.