Рожденная убивать

Темный кабинет освещал лишь тусклый свет настольной лампы, выхватывая из черноты бутылочку саке и рюмку. Изящные пальцы с длинными крашеными в красный ногтями сомкнулись вокруг последней и стремительно отправили спиртное в рот. Послышалось тихое шипение. — Столько лет прошло, а здесь ничего не меняется, — словно гром среди ясного неба прозвучал голос парня, откуда-то из темноты. Женщина, что сидела за столом, только хмыкнула, скрестив руки под огромной грудью, откинувшись на спинку высокого кресла. — Все пьешь, Цунаде. — Не уж-то ты беспокоишься о моем здоровье, Саске? — в той же манере ответила она, откинув длинные светлые волосы за спину. — Хамишь, — протянул Учиха, делая ленивые шаги в ее сторону. Цунаде прекрасно знала, на что способен этот выходец из клана Учиха, и столкнись с ним в другом месте, поостереглась бы язвить, но он пришел к ней, а значит… — Почему и нет, когда могу, — безразлично отозвалась она, потянувшись снова к бутылке. — Зачем пришел? — У меня есть работа для тебя. — Вот как? — Цунаде опустошила очередную рюмку, с громким стуком поставив ее на стол, вперив большие тепло-карие глаза в темную фигуру молодого человека, еще не представшую ее взору полностью. — И ты, как всегда, не стеснен в средствах. Ответа не последовало, но по шороху женщина поняла, что Учиха кивнул головой. Женщине часто приходилось работать на Учиха, многие обращались именно к ней, она выполняла работу в четко поставленные сроки и ни разу не провалилась, но вот с Саске Учиха Цунаде хотела встречаться меньше всего. Стоило быть очень осторожной в общении с ним. — Так, чего ты от меня хочешь? — задала она вопрос, который, по-видимому, Учиха от нее и ждал. Он снова ступил вперед, опускаясь на стул с высокой спинкой напротив ее рабочего стола, и тусклый свет выхватил из темноты его бледное лицо с застывшей на губах язвительной усмешкой, а бездонные чернильные глаза зияли пустотой. От этого зрелища пробивало в дрожь. — Мне нужно, чтобы ты нашла кое-кого для меня, — почти любезно протянул Саске, сверкнув белоснежными зубами. — А сам? — Цунаде казалась удивленной, поскольку никто не мог скрыться от Учиха Саске в этом городе. Это его вотчина, его родовое гнездо и оно дает определенные силы, о которых Цунаде знала только поверхностно, но достаточно, чтобы не вляпаться в уйму гнили. — Если бы мог, не пришел бы к тебе, — прохрипел парень, закуривая. Цунаде смерила его заинтересованным взглядом. Это уже что-то новенькое в ее многолетней практике. — И кого я должна искать? — ответ поверг женщину в шок. — Моего брата. — Он здесь? В Токио?! — женщина не могла в это поверить. Итачи Учиха был изгоем в собственном клане, не смотря на то, что, так же как и Саске, получил наследственную кровь Учиха. Он всегда заботился о равновесии в этом зыбком мире и не боялся высказывать свое мнение по этому поводу. За столь радикальные взгляды его невзлюбил собственный отец. У Итачи была масса врагов, включая собственный клан, но не родился еще человек, способный убить его, хотя нет, родился, и он сейчас сидит перед ней, прося его разыскать, а значит — не убил! Покидая Токио пять лет назад, Итачи наделал столько шума, что впору было за голову хвататься. Цунаде никогда не приходилось столько вкалывать, как в те дни, заметая за ним следы. — Не уверен, — помотал головой Саске и женщина напряглась. — Я был в Нагано, видел кровь, я склонен считать, что его убили. По сути, ты должна найти того, кто это сделал. Если он жив, ты и так его найдешь. Даю тебе сроку месяц. — А Рёги? — тут же подхватила Цунаде. Саске устало вздохнул. — Рёги Шики погибла два года назад в авиакатастрофе. Ее больше не существует! — Цунаде чувствовала, что он что-то не договаривает, но не решалась копнуть глубже. В конце концов, не могла она схватить его за грудки, требуя выложить на стол всю правду. Не с этим человеком можно позволять подобные выходки. Оставалось только разбираться во всем самостоятельно. Саске не стал дожидаться, пока в голове Цунаде созреют вопросы. Все что ей нужно было знать, он сказал, остальное ее забота. Не глупая ведь женщина и должна понимать к каким последствиям приведет весть о смерти Учиха Итачи. Затушив сигарету в высокой пепельнице из панциря черепахи, Учиха покинул кабинет такой же безликой тенью, как и появился в нем. Цунаде съедали вопросы, их были сотни, а может и тысячи, но все сводилось к одному; если слова Саске правдивы, то равновесию пришел конец и мир погрузится в хаос, которому никто не сможет противостоять. Тех, кто мог желать ему смерти, было множество, но самыми первыми в список попадали Акацуки и Фугаку Учиха. Родной отец пошел бы на многое, чтобы иметь возможность прибить голову старшего сына к стене. Так ненавидеть плоть от крови своей мог только Фугаку Учиха, человек безжалостный и ко всему холодный и равнодушный. Для него самым важным в мире был клан, его господство и наследие древней крови, и именно ему повезло иметь двоих сыновей, в которых эта самая кровь взяла верх. Но даже так сыновья купались в безграничных водах отцовского отчуждения. Мог ли? Пойти на убийство собственного ребенка, только бы никто не мог попрекать его решений? Или все же Акацуки, памятуя о том, каким кровавыми реками устилалась дорога к их заветной мечте Рёги Шики, но Итачи так и не дал им протянуть к ней руки. Все эти размышления приводили только к одному решению, начинать нужно было издалека. Рыть носом землю, не имея никаких сведений, благо человек способный на это у нее был. Рёги! Без нее не будет равновесия, и теперь Цунаде стали особенно остро ясны те смятения, что охватили некоторые круги города. Когда она впервые сорвалась, увлекаясь инстинктами врожденной крови, Цунаде думала, что настанет конец света. Но все обошлось, однако теперь. Пусть бы город платил дань в виде кровавых жертв, чем обрекать себя на такое существование. Ее рука потянулась к телефону, снимая трубку, гудки не продлились и пары секунд. — Какаши, у меня есть работа для тебя! — не вдаваясь в подробности, отчеканила она и тут же повесила трубку, набирая еще один номер. Если речь шла о Учиха, то без ее помощи было не обойтись. — Анко, мне нужна твоя помощь. *** Тяжелая металлическая дверь скрипнула, пропуская Саске внутрь квартиры, сжимая в руке пакет с кое-какой снедью, приобретенной по дороге. Учиха даже не знал, что купил, просто ткнул пальцем в лист перечня блюд в маленькой закусочной, а куда попал — ему было не интересно. Квартира промерзла и холодный ветер трепал занавески. Саске оставил пакет на полу, проходя вглубь, к окну. Его тяжелые ботинки хрустнули, ломая осколки стекла, обагренного кровью. — Так и знал, — протянул Учиха сам себе, устремив взгляд чернильных глаз на изогнутую оконную решетку. — Ушла по крыше, смело! Он и сам поражался тому, как она умудряется удивлять его каждый раз. Шики знала больше, чем говорила, и Учиха прекрасно понимал, почему она не доверяет ему. У них одна цель, Саске чувствовал это, и чувствовал ту пустоту, что поселилась в ее сердце. Они всегда были связанны, как близнецы, и он чувствовал тоже самое, что и она. Но по той же причине, он не доверял ей. Время начало свой отсчет, Саске дал месяц Цунаде, чтобы она разобралась с этим, если Рёги Шики убила Итачи — он убьет ее, без жалости и сожаления, не боясь разрушить равновесие, которое так оберегал его брат. Покинув квартиру, Учиха бегло спускался по лестнице. Его холодные глаза с жадностью впивались в обшарпанные стены, испещренные перед его взором сотнями тонких красный линий, и когда он нашел одну, толстую, куда сплетались и остальные, его губы тронула усмешка. Никто не должен знать, что Рёги Шики жива. Этот мир слишком мелочен, а они выше людей, простым смертным ни за что не понять, ход их мыслей. Острый клинок блеснул в темном подъезде, рассекая воздух свистом, колонна треснула, оседая. Распуская паутину трещин по потолку и стенам. Учиха садился в свою машину, когда здание многоэтажки с оглушительным грохотом сложилось, словно карточный домик, похоронив под завалом всех спящих жителей. Сначала самоубийца, потом рухнувшее здание, смерть не приходит одна. *** POV Шики Мои ноги мерили шагами холодный асфальт, было уже поздно и фонари уличного освещения покачивались на ветру, отбрасывая яркие круги света на тротуар. Я не знала куда иду и что буду делать, но я знала точно — я должна найти Хошигаке Кисаме и задать ему пару вопросов. В груди было больно, привычную пустоту сменили отчаянье и утрата, никогда в жизни я себя так не чувствовала. Я все ещё не могла вспомнить его лицо и имя, человек, который был всем для меня, испарился из моей памяти. Меня рвет на куски осознание, что я могла убить его, а имени его я вспомнить не могу. Я могла пройти мимо него и не узнать. Но в голове звучал его голос, приятный и сильный: «Ты не такая, Шики, ты заслуживаешь большего». Я вспомнила многое из своей жизни. Я вспомнила, как сорвалась первый раз, как отчаянно рыскала по улицам, выслеживая задержавшихся путников, резала их на куски. Он спас меня от безумия, вывез из города, сколько лет мне тогда было? Пятнадцать, кажется. Уже столько воды утекло. Чертов город хоронит в себе все, даже мою личность, раздавливая тяжелыми бетонными перекрытиями. Я не чувствовала в себе сил двигаться дальше, без него. Я не должна была быть в Токио, где угодно только не во владениях Учиха. Зачем я приехала сюда? Я не помню. Меня накрыла паника, когда я увидела кровь на полу, я думала, что это его кровь. И на этот случай был готов план. Я должна была с кем-то встретиться здесь, но, похоже, встречи не произошло. Зачем я села в самолет, я не должна была никуда лететь. Что произошло тогда? Я не имею понятия. Он давал мне убивать, понемногу, скармливал дурман порциями, чтобы я не потеряла голову от экстаза, а теперь держать меня в узде некому. — Эй, малышка?! — скрипучий голос из подворотни заставил меня обернуться. Там было темно, но я увидела фигуры троих мужчин, мерзкой наружности. Это были плохие ребята и связываться с ними нормальный человек никогда бы не стал. — Заблудилась? — Ищу кое-кого, — сухо отозвалась я. Начинать ведь с чего-то нужно. Я пять лет не ходила по улицам Токио и многое успело поменяться за это время. — И кого же? Может я знаю? — один выступил вперед из тени под круг света от фонаря, представив свою изъеденную оспинами физиономию, скаля коричневые кривые зубы. — Хошигаке Кисаме, вы его знаете? — мой голос не дрогнул, он вообще не умел этого делать. Страх присущ всем живым существам, я была лишена его, относительно себя самой, но я боялась за него. — Знаю, — ухмыльнулся мужик, в глазах которого полыхнула искра озарения. По ним с легкостью читались все его намерения. Глаза — зеркало души и тот, кто может читать в них, всегда в выигрыше. В глазах Учиха Саске я видела только свое отражение, что не удивительно, ведь наши мысли скроены одинаково, а в его глазах я видела только то, что он хотел показать. Единственный человек, ход мыслей которого я не могла прочесть по зеркалам души, исчез из моей жизни. — Мне нужно с ним встретиться, — продолжала я говорить, заранее зная, что он скажет в следующий момент, — где я могу его найти? — О таких вещах не говорят при свидетелях, — хмыкнул мужик. — Давай отойдем! Он пошел вперед, скрываясь в темноте подворотни и мне пришлось идти следом. Хошигаке Кисаме я просто обязана была найти. Мужик долго плутал по закоулкам, между мусорных баков и припаркованных машин, уходя все дальше от места нашей встречи, я молча шла следом, босиком по мусору и битым стеклам, но не поранилась. Моя рука ещё саднила, после окна в квартире, и я даже не взяла нож с кухни, хотя могла справиться и голыми руками. Наконец мужик остановился возле невзрачного сарая, открывая дверь, запертую на тяжелый амбарный замок и предложил мне войти. Внутри он осмотрел меня с ног до головы, довольно улыбнувшись. Я смотрела на него и знала, что мои глаза ничего не выражают. — Так, зачем тебе Хошигаке? Это опасный человек, — завел пластинку мужик, подходя ближе. — Это не твое дело! Мне нужно с ним встретиться, — сухо ответила я, чувствуя, как его руки стискивают мои бедра. Вот и началось. — Забудь, — прошептал он мне на ухо и в нос ударил стойкий запах перегара, старого, уже заплесневелого, — я гораздо лучше его и в постели тоже. Его руки забрались под подол больничной рубашки, в которой я до сих пор была. Меня никогда не заботило, как я выгляжу, так что это не играло никакой роли. Пальцы сдавливали кожу бедер до синяков, наверное, на его взгляд, это должно было возбуждать. — Давай договоримся, — прохрипел он снова, упираясь носом в основание моей шеи. — Я скажу тебе, где найти Хошигаке, а ты сделаешь кое-что для меня, идет? Я кивнула головой, не утруждая себя словами, и мужик сально рассмеялся. Он потянул меня за руку, ставя на колени, так что мое лицо оказалось напротив его паха и стремительно расстегнул ширинку, вытаскивая наружу сморщенный член. Так хотел трахнуть меня, что даже не возбудился, тоже мне насильник! Он толкнулся мне в рот и я послушно приняла его обмякший член в рот. — О, да, детка! — простонал он, весьма сладко, но тут же его лицо исказила боль, а когда он закричал, было уже поздно. Мои зубы сомкнулись на вялой плоти, и я рванула головой. — Сука! Он затрясся в конвульсиях острой боли. Кровь фонтаном брызнула мне на лицо, пока он хватался руками за рану, оседая на колени. Я выплюнула отросток, вытерев рукавом пальто кровь на губах, поднимаясь на ноги. — Сука! — продолжал истереть он, едва не рыдая. — Ты мне член откусила! — Правда? — саркастично поинтересовалась я, наступая ногой, на кровоточащий пах мужика. — Я могу его и сжечь. — Нет, нет! Не надо! — взвыл он, скрючиваясь под моей ногой. — А теперь говори, где Хошигаке Кисаме! — Я не знаю, клянусь, не знаю! — визг стоял просто оглушительный. — Я просто хотел весело провести время, я не знаю где он! — Кто знает? — следующий мой вопрос сопровождался приставлением пальцев к сонной артерии на изгибе под подбородком. Ногти остро уперлись в кожу. — Мой приятель, он работает на пристани. У него дела с Хошигаке! — едва проглотив слюни, вскрикивал мужик. В его глазах пылал страх, священный ужас и у меня в груди рождался восторг. Я ни о чем больше не думала, меня охватывала эйфория, предвкушение сладкой смерти. — Имя! — мои пальцы сильней надавили на артерию и он взвизгнул снова. — Тамидзу, Еширо Тамидзу! Только не убивай, пожалуйста! — мне так хотелось сказать, прости, но я хочу тебя убить! Однако я вспомнила слова дорого мне человека, он говорил, что я должна ставить перед собой куда более высокие цели, нежели просто жажда убийства. Но ведь этот мусор не достоин был жить. Что если я поставлю своей целью сейчас убрать с улиц отморозков? Это ведь достойная цель. — Ты умрешь, — отозвался мой голос, раньше, чем я успела что-то обдумать. — Только потому, что таких как ты не должно существовать. Пальцы прорвали кожу, она хрустнула, расползаясь под давлением и кровь хлынула, бешено пульсируя, заливая подол моей рубашки. Тело тряслось, скрючившись калачиком у моих ног. Он пытался зажать рану, уже забыв об отсутствие его мужского достоинства. Я упивалась этим моментом, когда жертва понимает, что смерть не минуема, но всеми силами пытается ухватиться за жизнь — это прекрасно!