Рожденная убивать

Холодная ночь опустилась на Токио, промозглый ветер пробирал до костей. Должно быть, надвигается ураган, Наруто не знал, в его доме не было телевизора, а радио он не включал уже долгие дни. Сгорбившись, под порывами ветра и тяжелыми каплями начинающегося дождя, парень медленным шагом ступал по тротуару. — Ты кретин! Чертов идиот! Я никогда не прощу тебе такого с собой обращения! Слабак! — рычал голос внутри его головы и парень брезгливо поморщился, стиснув зубы. — Да заткнись, ты, — вымученно выплюнул он, закатив глаза к хмурому ночному небу. Эти баталии внутри его головы уже порядком измотали. — Заткнись! — демон и не думал останавливаться. — Заткнись?! Да как ты смеешь так со мной говорить, урод! Жалкое человеческое отребье! Я тебя в порошок сотру! — Ну конечно, — простонал Узумаки. Виски начинало неистово сдавливать от приступа мигрени, вечного его спутника. — Сомневаешься, а зря! Ты знаешь, кто я?! — вновь возмутился демон и Наруто снова закатил глаза к небу. — Да, знаю-знаю. Уймись уже! Мне это не больше твоего нравится, так что замолкни! — рявкнул парень на всю улицу, благо прохожих не наблюдалось. Демон поутих, но ненадолго, снова начиная пилить парня. — Вот удивляюсь я тебе, это каким ослом нужно быть, чтобы с Учиха связаться! — негодующе вещал Демон в сознании Узумаки. Парень уже давно и сам понял, что совершил ошибку, согласившись на помощь Саске. *** POV Наруто. Я вырос в сиротском приюте, мерзкое место надо сказать. Родители мои погибли почти сразу после моего рождения, а других родственников я не имел. Порой мне кажется, что над Узумаки висит родовое проклятье, забирая их из жизни в самом рассвете лет, но это только мое предположение. Среди воспитателей того приюта был один, чокнутый, увлекался оккультизмом, и появлению младенца в моем лице он очень обрадовался. Долгие годы этот тип пытался провести ритуал, дабы призвать в мир людей темного властелина, я подвернулся вовремя. Вот только старик просчитался, не учтя, что в мире людей уже появился демон, Демон-Лис, и из-за ошибки Курама, а именно так зовут этот назойливый голос в моей голове, оказался запечатан внутрь моего тела. По всем правилам я должен был умереть ещё тогда, когда вся мощь Демона оказалась внутри меня, то есть сразу, но я выжил, что можно сравнить с чудом. Всю жизнь я прожил, думая, что схожу с ума. Нет, поначалу мне это не мешало, напротив. Когда я был ребенком, мне казалось, что очень весело идти на поводу у голоса в голове и выкидывать всякие забавные штуки. Но мое сознание окрепло раньше, чем у сверстников, как раз из-за Курамы, и четкая грань между добром и злом была проведена мной лично. Когда Лису стало скучно и он уговаривал меня поиграть с живыми людьми, я понимал, что он пытается поставить меня на путь тьмы и сопротивлялся. Так начались наши разногласия, переросшие в настоящую войну. О том, что во мне сидит Демон, я узнал только в шестнадцать. Старик, будучи уже на смертном одре, признался в совершенном преступлении. Он уверял, что до последнего искал способ избавить меня от демона, и может вытащить его из меня, но тогда я умру, и уже без всяких оговорок. Я выбрал жизнь, я всегда её выбирал. В восемнадцать я покинул приют, поселившись в родительском доме, но никакой радости не испытывал. В моей голове ежесекундно шла война за тело. Я понимал, что стоит отвлечься лишь на мгновение и мое сознание полностью исчезнет из тела, отдав его на поруки Демона-Лиса. Я не мог думать ни о чем другом, кроме этой схватки. Но поскольку жить на что-то требовалось, я устроился на самую тупую работу в мире, став грузчиком. Умственных затрат никаких, только знай себе: бери, неси, возвращайся — даже начальника слушать не требовалось. Все знакомые считали меня дауном или сумасшедшим и для этого я имел все данные. Тяжелая работа развила мою мускулатуру и нарастила силы, но при этом я был молчалив, за что и считали, что я ничего не понимаю. Так случай привел меня в поместье Учиха, хотя теперь я сомневаюсь, что всё было случайно. Я выполнял свою обычную работу, таскал тяжелые ящики, совершенно никого не замечая, сосредоточившись только на умственных схватках с Демоном, когда меня окликнули. Этот парень был моего возраста, но от него веяло силой и величием, словно черным туманом, окутывающим его с головы до ног. На него было страшно смотреть, тогда я ещё не знал, кто такой Саске Учиха, но его холодные, пустые глаза повергли меня в шок, чернеющими углями всматриваясь прямо в душу. — Так вот от кого смердит, — брезгливо выплюнул он и на губах его отразилась сумасшедшая улыбка. Задним числом осознав, в каком доме я оказался, уже было подумал, что он просто убьет меня из личной неприязни, но этого не произошло. — Мерзкая тварь. Снова произнес он и я уже был готов возразить, но голос Курамы в голове опередил меня. — На себя посмотри, грязный Учиха! — парень искривил губы в усмешке, словно услышав его слова, а Лис замолчал, совсем. Я был готов поклясться, что окажись в своем сознании рядом с ним, увидел бы, как он обиженно отвернулся. Грозный Демон-Лис, изводивший меня все эти годы, сбежал, трусливо поджав хвост, только от взгляда этого парня. — Как твое имя? — спросил Учиха и я растерялся, не сразу собравшись с мыслями. Такой пустоты и тишины в моей голове никогда не было и это казалось чем-то непривычным. — Наруто, — отозвался я, — Узумаки Наруто. — Наруто, — протянул Учиха, словно пробуя мое имя на вкус. — Ты знаешь, что скоро умрешь, Наруто? Эта тварь доведет тебя. — Догадываюсь, — буркнул я в ответ. Он на самом деле видел то, что скрывается внутри меня. — Ты пробовал обращаться за помощью? — снова спросил Учиха и я удивленно вскинул бровь. Мне не приходилось сталкиваться с людьми, которые могли иметь хоть какое-то понятие о Демонах и прочей нечисти. — Мне сказали, что его нельзя вынуть из меня, это смертельно, — вспомнил я слова старика, чтобы не слыть полным идиотом и Учиха согласно кивнул головой. — Это действительно так. Я могу убить его внутри тебя, это просто, но то, что было связано одной нитью однажды не разорвать. Ты тоже умрешь, как только он испустит дух. Я ничего не понимал из того, что он говорил, кроме общего смысла — в любом случае мне конец. Это не радовало, причем даже наоборот угнетало. Учиха смотрел на мое лицо почти не моргая. Его глаза прожигали во мне огромную дыру и деться от них было некуда. — Хочешь жить? — снова спросил Учиха и я ошарашено тряхнул головой. — Конечно, — фыркнул я. Я всегда выбирал жизнь, если представлялся случай. — Я сохраню тебе жизнь, но возьму её в залог. И снова я не понял его слов, но задавать вопросы у меня не было времени. Его чернеющие глаза полыхнули красным огнем и я почувствовал, как внутри меня вырастает стена, отделяя мое сознание от Демона. Всего пара секунд, но ждать мне их пришлось всю свою жизнь. Я был на седьмом небе от счастья и в тот день и гораздо позже. Уже планировал взяться за ум, поступить в колледж, чтобы обзавестись нормальной человеческой жизнью и я не придавал значения словам Саске Учиха тогда, о залоге моей жизни. Но вскоре он мне напомнил и доступно объяснил, что всё это значит. Я не имел права отказаться выполнять его требования, иначе он мог убить меня. Я стал кем-то вроде чистильщика, убирая с улиц трупы после него и его соклановцев. Саске ни единожды показывал мне, что бывает с теми, кто отказывался платить по счетам. Он убивал таких же должников, как и я, у меня на глазах, всегда по-разному. Иногда быстро и почти бескровно, иногда часами играя с жертвой, по кусочку отсекая от неё плоть, а мне приходилось убирать. Однажды Саске произнес слова, что до сих пор не идут у меня из головы, и именно после них я понял, что обратного пути для меня нет. — Ты знаешь, сколько в человеческом теле точек, от легкого воздействия на которые ты можешь умереть? — Нет, — честно признался я. Тогда Саске улыбнулся, словно одержал победу, и его колкие глаза сверкнули азартом. — А я знаю, я вижу их все. Ты для меня как мишень, усыпанная лампочками, запомни! И я запомнил. End POV *** Демон-Лис продолжал поносить своего носителя, на чём свет стоит, но вскоре понял, что его не слушают. Казалось бы, что стоит Демону разорвать связь и прикончить мальчишку, получив свободу, и почему он не сделал этого с самого начала? В тот самый момент, когда Курама оказался внутри человеческого ребенка, ещё не до конца осознав, что произошло, Демон почувствовал, что этому ребенку уготована интересная жизнь, наполненная болью и радостями, а с его потенциалом и несгибаемой жаждой к жизни Наруто Узумаки добьется вершин. Демон-Лис хотел это видеть. Гордыня и тщеславие взыграли в нем в те минуты и он возжелал стать частью этого великого будущего, но в силу собственной вредности, Курама изводил парня. Двадцать два года они были частью одного целого и так прикипели друг к другу, что даже обладатель глаз смерти не смог разорвать их связь. А стоит ли вообще винить в этом Наруто, он просто хотел жить, что естественно. — Наруто, — Курама обреченно вздохнул, признавая собственную слабость, но он хотел помочь, — чего Учиха от тебя хочет? Парень шаркал ногами по асфальту, казалось, что с каждым шагом на его плечи давит все больший груз. — Хочет, чтобы я нашел какую-то Рёги и проследил, чтобы о ней никто не узнал, — печально протянул парень, но Курама словно взбесился. — Рёги! Рёги?! И ты тащишь меня к Рёги? Совсем спятил?! Ты полный идиот! — Наруто нахмурил брови, вынув из кармана пачку сигарет, подкурив. — Думаешь, мне есть дело до твоих криков? — Узумаки редко был в подобном настроении, но в такие моменты даже Демон-Лис старался держать язык за зубами. — Если я этого не сделаю, он убьет меня, и тебя за одно, так что завали пасть и работай. Саске сказал, что ты сможешь её почувствовать. Курама молчал некоторое время, очевидно обдумывая, какой вариант для него хуже, но потом сдался. — Хорошо, Рёги так Рёги. Я чую кровь, здесь, недалеко, сворачивай направо. *** Надрывный скрежет открывающейся металлической двери отозвался оглушительным эхом от стен. В лицо подуло свежим ветром, принесшим целую гамму посторонних запахов, таким ярким контрастом выделяющихся на фоне привычной плесени и гнили. За дверью ещё пятеро и семеро снаружи, внушительная охрана, для него одного. Темная пелена на глазах обострила обоняние и без того прекрасно развитое. Цокот острых каблуков по бетонному полу вторил уверенным медленным шагам, словно призванным играть у него на нервах. Два года провести в бетонной коробке, закованным в цепи и не иметь возможности даже видеть эти угрюмые стены, потому что справедливо опасались его глаз. И всё же, сколько ещё это будет длиться? Мысли рвались на части, но большую часть занимала она, оставшаяся одна, без поддержки, Рёги Шики, уникальна девушка, единственная кого он любил и кого он смог научить питать то же чувство в ответ. — Давно не виделись, братишка, — с усмешкой прозвучал нежный голос. Итачи поднял голову, пытаясь по запаху распознать, где она стоит. — Камуи, — протянул он хриплым, но не сломленным голосом. Постоянная сырость и плесень подкосили здоровье и всё чаще он кашлял захлебываясь кровью. Но как бы не было тяжело, он не имел права оставлять Шики одну, не имел права умирать. Не имел права развязывать руки Саске, отдавая её ему на растерзание. — Ты, наверное, выросла, сколько тебе уже? — Шестнадцать, братишка, — певуче ответила девушка, приближаясь ближе, и поглаживая тонкой ладонью с аккуратными аристократическими пальчиками щеку двоюродного брата, ею же сюда и заточенного. — А ты проиграл мне, когда мне было всего четырнадцать. — Разве это можно назвать твоей победой? — усомнился Итачи, не изменившись в лице, даже когда вспомнил последствия встречи с сестрой два года назад. Сколько крови было, интересно, Кисаме успел? И где теперь Шики, что с ней стало? — Не в твоем положении сомневаться, Итачи, — фыркнула Камуи, дернув головой, от чего её черные, словно жидкая смола волосы колыхнулись, задевая лицо пленника. — Скоро начнется Обон, в последний день которого я и принесу тебя в жертву Эмме Дай-О. Я сделаю то, чего не смог наследник, заберу твою жизнь и тогда дядя посмотрит на меня другими глазами. Но пока ты послужишь приманкой, для Рёги Шики. Я одним махом лишу клан отброса в твоем лице и убью последнюю Рёги, подарив Учиха полную власть. — Не недооценивай Шики, — протянул Итачи, но Камуи только звонко рассмеялась. — Я переоцениваю её, Итачи! В отличие от Рёги, в которой ты подавлял силу крови, мои глаза давно пробудились. Забавно, верно, клан Рёги уничтожен и только Шики осталась в нём, в противовес троим Учиха с наследственной кровью — она ничтожество в сравнении с нами, как ты можешь этого не видеть? — девушка чуть отстранилась, осматривая брата пристальным взглядом. А он сильно сдал, дотянул бы до Обона. — Если бы мы объединились, мы бы были велики. Но ты пошел против клана, против семьи, связавшись с Рёги, а Саске как послушный баран внемлет каждому твоему слову. Только я вижу всю картину полностью и только я достойна быть наследником! Я убью тебя и Шики, а потом, если потребуется и Саске, чтобы не мешал! — Говоришь, что видишь картину полностью, — усмехнулся Итачи в ответ на её пламенную речь полную напыщенности и превосходства, причем пустого, — но это не так. Тебе не хватает дальновидности, Камуи. Ты ещё ребенок и пусть твои глаза пробудились — ты слепа! — Заткнись! — вскричала девушка, отвесив ему звонкую пощечину. — Ты лишь мусор, путающийся под ногами! Ты последняя тварь, достойная моего внимания и права на жизнь! Итачи криво усмехнулся в очередной раз, что порядком бесило вспыльчивую Камуи, и она начинала злиться ещё больше. Девушке в клане Учиха было тяжело заслужить должное уважение, но она сможет, чего бы это не стоило и сколько бы смертей не несло за собой. Это уже не вражда двух кланов, это битва за место под солнцем, братоубийственная война в стенах родового поместья. — А сказать это, глядя мне в глаза, у тебя смелости не хватает? — поддел её Итачи и Камуи фыркнула, посчитав, что в таком состоянии он не опасен для неё. Камуи получила сильный телекинез, она могла горы передвигать, она всемогущая, а он почти труп. Повязка слетела с глаз Итачи, он добился своего.