Рожденная убивать

— Это, наверное, круто, быть такой, как ты! — мечтательно протянула Юкио, прикрывая глаза. Живое воображение подростка уже рисовало все плюсы такого существования, на улице бы пригодилось. Шики ничего не ответила, продолжая неспешно хлебать горячий бульон. Рамен она никогда не любила, но наполнить желудок хоть чем-нибудь требовалось обязательно. — Слушай, дедушка говорит, что твое имя означает какого-то духа. Что это значит? — Шики — это блуждающий дух, призванный магом, чтобы служить ему, — без особенного энтузиазма протянула Рёги, машинально проводя рукой по повязке на глазах. Шершавая ткань бинтов мягко проминалась под пальцами, но при этом сдавливала виски. Шики не любила когда её в чем-то ограничивали и теперь неистово хотелось избавиться от черной пелены перед глазами. Юкио заметила её движение и поспешила убрать от лица её руки. — Звучит весело, — продолжала говорить она, стараясь отвлечь внимание от повязки на пустые разговоры, хотя сложно было сказать нравится ей эта тема или нет, девчонка прекрасно могла играть собственными эмоциями. — Ни капли, — заверила Рёги, возвращаясь к бульону. И это действительно так. С самого рождения Шики испытывала двойственные чувства и не могла с полной уверенностью сказать, что всегда сама принимает решения. Порой всё складывалось так, будто кто-то дергал за ниточки, выбирая путь вместо нее. Не способная понимать большую часть собственных чувств, для Рёги было нормальным испытывать желание убить, но всё остальное, что делает человека человеком было от неё неимоверно далеко. И теперь неприятно саднило в груди, давило, словно в тисках, она не была способна описать это чувство, но оно ей не нравилось. — И всё же, кто-то управляет тобой! — тягучий шипящий голос отозвался от стены, в нем с трудом можно было определить пол говорившего, хоть это и был мужчина, а возраст и подавно оставался за гранью понимания. Шики не заметила его присутствия, слишком глубоко в себе закопалась. — Ты ведь чувствуешь это, Рёги Шики? Девушка посчитав, что лучше промолчать, продолжала налегать на бульон, хотя аппетит заметно поубавился с появления этого человека. От него будто веяло неприязнью, холодной и отчужденной, от этого было не по себе. — Шики, это Орочимару-сама, монах этого храма, — поспешила представить его Юкио. Шики лишь кивнула головой. — Рад видеть тебя в стенах моего храма, — протянул мужчина и по голосу было понятно, что он улыбался. — Я не стану благодарить, я не просила об этом, — безразлично и нарочито гулко отозвалась Рёги. Её будто скрутило внутри, словно в приступе рвоты, хотя сама Рёги никогда не знала этого ощущения. Шики была одной из немногих, кто получал знания основываясь лишь на собственном опыте, но то, что творилась сейчас в её душе оказалось за гранью понимания и брюнетка хотела бы, чтобы нашелся человек, способный заглянуть в неё и навести порядок в её скомканных чувствах, хотя бы дать им название, так было бы проще. Всегда холодная и жестокая, Шики чувствовала себя совершенно беззащитной и одинокой. Одиночества она боялась больше всего. Время, когда ей приходилось бороться за жизнь в городе, который под завязку наполнен желающими убить её, просто за то, что посмела родиться на свет. Шики не знала ничего кроме ощущения вечной опасности, до недавнего времени. — Я и не прошу благодарности, — просипел Орочимару. Судя по шуршанию ткани его одежды, он присел рядом на татами. — Для меня честь служить тебе. И всё же ты чувствуешь это, верно? Его голос звучал успокаивающе, а подрагивающие глубокие ноты вгоняли в сонливость, успокаивая, будто гипноз. Шики кивнула головой, повинуясь его голосу, но это ощущение отличалось от полного тотального контроля, который она тоже смогла испытать на себе ещё пять лет назад, тогда Итачи скрутил её волю, чтобы защитить, тогда он обещал всегда быть с ней, но не сдержал обещания. — Каков процент вероятности того, что всё сложится именно так, а не иначе? — вопрос, произнесенный Орочимару, поверг Шики в подобие ступора. Она не понимала, к чему была сказана эта фраза, но уже было поздно открывать рот. — Кто с точностью способен сказать, что именно так будут происходить события, или подтасовать карты, чтобы они сыграли на руку? Есть те, кто занимается этим профессионально и они зовут себя магами. Ведь никто не мог гарантировать, что ты окажешься здесь в это время, верно? — О чем ты говоришь? — огромным усилием воли Шики заставила себя слушать его слова, а не голос, и только после этого в голове начало постепенно проясняться. Орочимару ухмыльнулся, поднимаясь с насиженного места. — Тобой управляют, играя на чувствах, ведь тебе они не знакомы, — Шики буквально отравила уверенность его голоса, но она не стала перебивать. Многое из истории её клана и семьи было для неё темным лесом, а так представлялась возможность пролить хоть малый свет. Даже сейчас Рёги не знала, почему стала объектом всеобщего преследования, но при этом её кровожадность не казалась ей чем-то из ряда вон выходящим. Она полагала, что все люди такие, просто они смогли найти стоп-кран. — Думаешь, авария самолета была случайна? Какова вероятность, что только тебе удалось бы выжить, не знай кто-то, насколько сильна твоя природная живучесть? Ты не человек, Шики, ты больше этого понимания. Ты даже не обратила внимания на то, что в тебя стреляли и пронзили мечом, на тебе и следа не осталось. Знаешь, сколько людей отдало бы всё, чтобы получить твои возможности? Но и это ещё не всё! Орочимару замолчал, прохаживаясь по комнате, давая ей возможность осмыслить всё, что он сказал. И Рёги понимала, для неё мир начинал окрашиваться другими красками, непременно мрачнея. — Всё было просчитано задолго до того, как запустился механизм причин и следствий, — снова подал он голос и его рука опустилась на макушку Рёги, он будто жалел её. — Зная, что в случае смерти Итачи Учиха ты будешь искать помощи у Хошигаке Кисаме оставалось только подменить некоторые составляющие, чтобы итог был нужным. Меня несказанно удивляет только одно, каким образом Саске всё ещё позволяет тебе жить? Вы две стороны одной медали, совершенно разные, но одинаково равнозначные. Вам по природе положено никогда не встретиться, но кто-то распилил медаль, столкнув вас лицом к лицу. Это, наверное, мучительно, находиться так близко к человеку, которого хочется убить. Ты всё ещё не понимаешь, зачем я говорю все это, но подожди, и ты сама поймешь. Орочимару обошел её сзади, снова усаживаясь возле футона. В нос ударили ароматы благовоний, раскуриваемых здесь же. — Но прежде, чем продолжить и объяснить тебе всё, я хочу спросить, — его взгляд, буквально, физически впился в её лицо острым лезвием. — Ты знаешь о кровавой сотне? Шики не знала, слыша об этом впервые. Наверное, стоило куда более тщательно относиться к собственной истории, но для неё главной задачей всегда было выжить. Это же желание старался вселить в неё и Итачи, все годы, что они провели вместе, он только и говорил о её безопасности, строил планы, которые помогут ей исчезнуть, если с ним что-нибудь случится. — Кровавая сотня, особенный день в календаре Учиха, — продолжил тем временем Орочимару, понимая, что не дождется ответа. Время поджимало, а сказать нужно было слишком многое. — Как следует из названия, этот день случается раз в сто лет и в этом году он настал. Поэтому ты здесь. В этот день, во время празднования Обона наследник клана доказывая свою преданность традициям и собственную пригодность должен пролить кровь злейшего врага клана, коими всегда являлись Рёги. До Обона осталась всего пара дней, ты понимаешь, что тебя ждет? — Понимаю, — отстранено ответила Шики. Но это было не всё, что хотел сказать монах. — Думаю, Итачи достаточно всё просчитал, но его переиграли. И всё же, именно он изначально должен был это сделать. — Что?! — данная мысль не укладывалась в голове Рёги, её даже потряхивать начало, стоило мысли полностью оформиться и достигнуть понимания. Орочимару видел её замешательство и на всегда отстраненном лице промелькнула тень боли. — Это было его планом с самого начала, — подтвердил свои слова мужчина, в очередной раз поглаживая её по голове. — Не тогда, когда он спасал жизнь твоей матери, тогда ему просто стало жаль её, но позже. Вся эта история с тобой и его причастности к твоему существованию сделала его изгоем, а ведь Итачи всегда ратовал за равновесие в мире. Будучи весьма проницательным и умным человеком, он смог предвидеть, что если Рёги не останется, гордыня Учиха повернется против них самих. Чтобы этого не случилось, он должен был стать их главой, изменить стереотипы, но его отлучили от клана. Имея в качестве козырной карты Рёги и принеся тебя в жертву, он автоматом становился бы главой клана, никто не смог бы оспорить его место. Раз он спас жизнь твоей матери и тебе, то и ты должна отплатить той же монетой, понимаешь? Камуи Учиха стала одержима, Итачи не учел это, списав её со счетов, что было ошибкой. За это он и поплатился свободой. Остается только гадать, кто из них первым вонзит нож тебе в сердце. — Значит, всё было ложью, — это не было вопросом, а утверждением. Шики совершенно правильно поняла смысл сказанных Орочимару слов. Она всегда была только пешкой в игре, она никому не была нужна, только её жизнь, до определенного момента. Она просто расходный материал. — Тебя нельзя винить в том, что ты поверила. Итачи прекрасно умеет играть с людьми, пожалуй, никто кроме него не знает, что он задумал. Но такова истина. Тебя использовали и ты полностью подтвердила собственное имя, — Орочимару запнулся и на губах его расплылась довольная улыбка. — Что ты будешь делать теперь, зная всю правду? — Учиха умрут! — совершенно серьезно заявила Шики, после недолгих раздумий. У неё ничего больше не осталось, никакой веры в светлое будущее, она будет делать только то, что умела всегда — выживать! И если ради этого нужно уничтожить Учиха, так тому и быть. Пальцы Шики заскользили по ткани повязки и она, шурша, упала на одеяло. Холодные расчетливые глаза прирожденного убийцы встретились с веселым взглядом желтых глаз Орочимару. Длинноволосый брюнет с болезненной бледной кожей просто был вне себя от счастья. Она больше ничего не сказала и просто ушла, оставив после себя только витавшее в воздухе ощущение опасности, которое умела вселять. Больше они никогда не увидятся и не потому, что Шики не суждено вернуться живой, а потому, что Орочимару слишком умен, чтобы столкнуться с ней снова. Юкио озадаченно посмотрела на мужчину, всё ещё не веря, что всё сложилось именно так. — Зачем ты сказал ей всё это? Это же ложь! — укоризненно произнесла она, на что Орочимару только рассмеялся. — Ложь лишь отчасти. Любую правду можно исказить до неузнаваемости, Юкио. Но моя цель другая, я лишь наблюдатель. Мне просто интересно, что он предпримет, пытаясь найти выход из этой ситуации. Остановить её может только смерть, а убить её нельзя, ты сама сказала, — Орочимару снова рассмеялся, довольно потирая руки. — Нет в этом мире ничего опаснее, чем Рёги с разбитым сердцем! Это будет увлекательное зрелище! *** Тонкий дымок поднимался от чашки, пока Рен пытался согреть руки. Ожидание под стенами поместья Учиха сыграли свою роль и парень продрог до нитки, теперь пытаясь бороться с насморком и признаками начинающейся простуды. Но куда больше его злил Саске, точнее его высокомерная надменность, что скользила в каждом взгляде и брезгливо брошенном слове. А ещё волновала Шики или кто она там на самом деле. Хирург всё на свете отдал бы, только за возможность увидеть её живой и здоровой, перестать беспокоиться. Ему ничего выше этого не требовалось, Миямото понимал глубоко в душе, что она слишком величественна для него, но люди глупы, когда власть над разумом берут чувства. Он уже не мог делать вид, что всё совсем иначе и он волнуется о ней, как о своей пациентке. Рен безоговорочно был влюблен в Рёги Шики, с такими холодными и пустыми глазами, с такой хрупкой, точно вот-вот сломающейся фигурой. Она была идеалом его представлений о женщинах, она полнила его мысли и сны все два года, что провела в коме и от этого теперь тяжело было избавиться. Неожиданный стук в дверь прервал его размышления и в груди вздрогнула надежда, что именно Шики он сейчас увидит на пороге. Ноги стремительно понесли его в коридор, но желанной встречи не произошло. На пороге стояла уже не молодая, но ухоженная женщина, с длинными белокурыми волосами, собранными в два хвоста по бокам. Но первое, что привлекло к себе внимание в её внешности, была внушительных размеров грудь, поскольку именно эта часть тела, буквально, прижала парня к стенке. Теплые карие глаза пытались сфокусироваться на его лице и до врача не сразу дошло, что женщина пьяна. — Миямото Рен? — поинтересовалась она, ухватившись за дверной косяк, чтобы сохранить равновесие. Шокированный врач не сразу нашелся что ответить, так что просто кивнул головой. — Меня зовут Сенджу Цунаде и ты едешь со мной! — Что? — не понял хирург. Более того, он вообще не знал этой женщины, да и куда пьяная дама может его отвезти? — Что всё это значит? Кто вы вообще?! — Тц-ц-ц, не шуми, — шикнула на него блондинка. — Работа есть по твою душу, нужен врач. Бери там, всё что нужно и погнали. Времени нет. — Я никуда не поеду! — настаивал на своем Миямото, едва не в позу встав посреди коридора. — Это не моя забота, существует скорая, да и что я смогу сделать в нестерильных условиях! — Условия ему не стерильные, — буркнула женщина, заметно оседая, пытаясь пристроить пятую точку на полу. — Тебя это волновать не должно. Клиент сказал привезти тебя, я выполняю! Собирайся! — Вы меня что, не слышите! — возмутился хирург. — Скажите адрес, я вызову скорую! Миямото уже и за телефоном полез, когда рука женщины ощутимо сжала его запястье, а карие глаза злобно сверкнули на него. — Послушай, малыш, я могу заставить и силой, но твои руки нужны моему клиенту. И если у тебя остался здравый смысл, ты не станешь перечить просьбе Учиха Саске! Хирурга пробила нервная дрожь, а глаза мгновенно расширились. Он ещё не до конца поверил, что его просто отпустили, а теперь Саске сам вызывал его. Это казалось странным и страшным одинаково. Но, как сказала Цунаде, здравый смысл его не покинул окончательно, так что парень поспешил собрать необходимые для оказания помощи инструменты. Вверяя свою жизнь в руки неадекватной пьяной женщины. *** Яркий свет струился сквозь задернутые занавески, падая прямо на глаза. Камуи Учиха больше не могла лежать в постели, свет выгнал её из теплого кокона. Больше всего сейчас она ненавидела брата. Саске высмеял её, унизил на глазах у старейшины, который всегда верил ей безоговорочно. Что теперь скажут о ней остальные члены клана? Над ней будут издеваться, постоянно обвинять во лжи. Она знала, что поступила неправильно, обвинив Рёги, но это был самый хороший вариант, пока Саске всё не испортил. Пусть к нему и нет доверия, сомневаться в его словах никто не станет, просто смелости не хватит. Нет, Камуи обязана отстоять свою честь! Саске жестоко заплатит и не только он, каждый, кто посмел усомниться в её словах. Этот клан прогнил, здесь собственный брат первым набросится на брата, она изменит это. Она станет их матерью и вождем, пусть кровью, но она сплотит клан под собственным крылом. Ей нет равных! Отбросив одеяло в сторону, девушка, с удивительной красотой и таким черствым сердцем, набросила на плечи кроваво-красную юкату, поспешно завязав ремешки. Она царица и будет ей, она наследница Камуи, той, кто сплотил клан против Рёги. Она не подведет собственную кровь и память своей предшественницы. Ритуальный кинжал покинул подставку, привычно ложась в ладонь. Сначала Учиха, потом Рёги. Саске и Итачи первые в её списке на уничтожение. Эти двое плели интриги уже семь лет и пора время разорвать эту прочную паутину, освободить попавших в сети несчастных. Она будет спасительницей этого мира и нового будущего для Учиха. — Камуи-сама, вы должны лежать! — возмутилась служанка, только что вошедшая в комнату хозяйки, чтобы принести ей воды. Стальной взгляд Камуи скользнул по её лицу. Она тоже смеялась над ней! Служанка больше ничего сказать не успела, когда глаза брюнетки полыхнули красным огнем и невинную девушку отбросило в стену, прямо на вешалку, которая тут же вонзилась ей в затылок, окропив стену кровью.