Рожденная убивать

Извилистая тропа, теряющаяся в зарослях бамбука, ведущая к поместью Учиха, начиналась от проезжей дороги, в трех километрах от станции метро, без опознавательных знаков уходя в сторону, так что человек несведущий вряд ли мог найти ее. На машине к главному входу было не подъехать, ворота в поместье были лишь с обратной стороны, до которых добираться еще километров двадцать в объезд по горам. Юкио застыла на тротуаре, не находя в себе смелости ступить на вымощенную булыжником тропинку. Кулаки ее сжались до хруста пальцев, она закусила губу, нахмурила брови, тяжело вздохнула, но все же продолжила путь. Кругом царила невообразимая тишина, даже птицы отказывались петь в этом месте, словно опасаясь спугнуть страшных призраков. Юкио прислушивалась к шорохам столь напряженно, что вскоре стало казаться, будто они и правда существуют, заставляя девчонку буквально сжиматься в комок от страха. Ее большие напуганные глаза с жадностью вглядывались в заросли и повороты извилистой тропы. Следовать за Рёги Шики ей было невыносимо до ужаса, она знала, что может сделать Шики, а ее состояние не позволяло надеяться на положительный исход. Сознание Юкио настолько четко рисовало отсутствующие посторонние звуки, что девчонка не обратила внимания на то, когда позади хрустнула ветка. Показалось. «Вот неповоротливый кретин!» — Курама был в своем репертуаре, осыпая Узумаки проклятиями и нелицеприятными выражениями, когда он случайно сломал ветку. Наруто благоразумно промолчал, оставив его колкие замечания без внимания. Вообще, эти двое довольно неплохо сошлись за последние дни и даже смогли найти общий язык. Объяснялось все достаточно просто, Демон-Лис сгорал от любопытства, чем закончится вся эта история, и был готов пойти на любые уступки, лишь бы стать свидетелем развязки кровавой вражды длящейся вот уже несколько столетий. Выбравшись из кустов, Наруто оглядел тропинку, девчонка, которую он видел на станции в городе, а потом здесь в пригороде, не обратила на него внимания, и продолжала медленно продвигаться вперед. Курама говорил, что от нее веет запахом Рёги, что не могло быть случайным совпадением. Все это доставляло слишком много проблем. Наруто хотелось закурить, но пачка давно опустела, так что, засунув руки в карманы спортивных брюк, он прибавил шагу, стараясь не издавать лишнего шума. Когда чужая рука опустилась на плечо Юкио, девчонка взвизгнула и попыталась вырваться, но вторая успела схватить ее за шиворот красной куртки, слегка приподнимая над тропинкой, так что ее ноги не касались земли. Перед ее глазами появилось симпатичное лицо молодого человека с белокурыми волосами, но голубые глаза смотрели холодно. Юкио сразу вспомнила его и поняла, что попалась. — Ты кто такая? — Наруто не стал церемониться, если Саске узнает, что он привел на хвосте шпиона, плохо будет в первую очередь ему. — Юкио, — честно призналась девчонка, смотря на Узумаки большими напуганными глазами. — Я сирота. — Кто тебя послал? — Наруто напустил на лицо больше серьезности, а в глазах напротив блеснули слезы. — Никто, дяденька! Моя подруга пошла сюда, она спасла мне жизнь и я… — Девчонка не договорила, разрыдавшись, и сердце парня смягчилось, впрочем, ненадолго, поскольку в голове отчетливо прозвучал клокастый смех Лиса. «Да ладно! Не будь ослом, Наруто! Сам давно перестал быть таким? У бродяг прекрасно развиты слезные железы и зарыдать им не составляет труда, тебе ли не знать!» — Лис продолжать ржать, а Наруто нахмурился сильнее, вспоминая, как сам пользовался тем же оружием. Со справедливостью слов Курамы Наруто не мог не согласиться, у Рёги не может быть друзей, за исключением того врача, который даже Узумаки казался наивным простаком. — Я по-хорошему спросил! — сквозь зубы процедил он и Юкио разрыдалась больше, всхлипывая и заикаясь. Наруто устало выдохнул, он не спал почти двое суток и смертельно устал, выбивать ответы у него просто не было сил. — Не хочешь говорить, как хочешь. Пусть Саске сам с тобой разбирается! Поставив девчонку на место, он сжал ее предплечье и потянул за собой. Юкио упиралась, понимая, что от Саске Учиха так просто отделаться не получится, впервые в жизни ее оружие подвело. Разговор с Учиха мог закончиться для нее крайне плохо, поэтому она так отчаянно хотела вырваться из железной хватки сильных пальцев, что напротив, вызывало в Наруто лишь раздражение. И вторя его собственному раздражению, нервничал Курама и злился. Наруто и не заметил, что прикосновение его рук стало невыносимо горячим, словно раскаленная лава, почти без особого труда прожгло дырку в рукаве куртки девчонки. И когда оно достигло кожи, Юкио вдруг разрыдалась по-настоящему. *** Черный внедорожник остановился в паре метров от ворот поместья Учиха и из него вылез Хошигаке Кисаме, подходя ближе. Ворота всегда открывались только изнутри, так что просто щелкнуть замком не вышло бы. Хотя какое это может иметь значение для черного мага «Акацуки». Кисаме двигало лишь одно желание, обрубить все связи с заказчиком, из-за которого он так неосмотрительно предал Учиха Итачи. Зная его достаточно хорошо, Кисаме понимал, что этот человек его не простит. И если он захочет получить жизнь Кисаме, его ничто не остановит, даже магические фокусы. Пальцы Кисаме ощупали шершавое дерево ворот, словно искали в них потайную кнопку, но действовать он не спешил. Над поместьем витал стойкий запах крови и смерти, поэтому, разумнее было бы подождать. Однако именно этого он не мог себе позволить, опасаясь последствий от Итачи-сана. Вся эта ситуация заставляла Кисаме не хило беспокоиться и пока у него не было четкого плана действий. Новости свалились, словно снег на голову, и еще не успели оформиться в голове как следует. Лучшим вариантом было бы пойти с повинной к Учиха Итачи и пусть он решает, как с ним поступить, но Кисаме слишком сильно любил свою жизнь и власть, что давало его положение в рядах «Акацуки», чтобы так просто с этим распрощаться. Куда проще было бы избавиться от заказчика. Для этих целей он приготовил целый ряд заклинаний, на крови, тех, которые невозможно сломать, если не убить того, кто их применит. Заказчик весьма опасен и с ним нужно держать ухо востро. Размышляя об этом, Кисаме не мог заметить черную тень среди бамбуковых зарослей, быстро мелькнувшую и исчезнувшую, словно никогда ее и не было. *** Мобильник Цунаде ожил протяжной трелью стандартного вызова старой «Нокии», не признавала она аппаратов, в которых не имелось кнопок набора вызова, хотя это уже и считалась пережитками прошлого. Напряженный взгляд женщины, успевшей основательно протрезветь, разглядывал номер, но отвечать та не спешила, украдкой поглядывая на Итачи, а он выжидающе смотрел на нее, и напряжение в черных глазах неприятно отзывалось у нее во внутренностях. — Да! — наконец ответила она, выдержав минутную паузу. Получив короткий ответ, она повесила трубку, даже ничего не сказав, и нахмурила брови, под выжидающим взглядом Учиха. — Ну что же, пора тебе встретиться с организатором всего этого бедлама. Думаю, вам будет, о чем поговорить. Рен, делая последние стежки, вдруг замер и с интересом взглянул в ее серьезное лицо, чувствуя, что зря вообще во все это ввязался. Правильно отец говорил, что красивые женщины несут одни неприятности, так нет же, думал, что с ним такого никогда не произойдет. Руки его безвольно опустились вдоль тела, пока сам парень, закусив губу, размышлял. Учиха дернул шовную нить, безжалостно оторвал ее, натягивая на тело черную футболку с длинным рукавом, становясь похожим на всадника Апокалипсиса. Он поднялся на ноги, в движениях не осталось и следа слабости, от пережитой потери крови. Рен в очередной раз поразился, какими железными нервами и силой воли нужно обладать, чтобы стоически выносить такие нагрузки. Ему никогда так не суметь, даже долгие часы в операционной не смогли сделать его тверже и решительнее. Он все еще боялся его, человека носящего фамилию Учиха, но не мог отрицать того факта, что восхищен им до неприличия. За все время, на его лице не отразилось ни тени эмоций, лишь в те моменты, когда он говорил о Шики, в глазах мелькало нечто теплое, сродни удовольствию, но не более. Учиха был сделан из камня, вытесан, словно статуя, Рен же не был таким, и никогда не сможет. Рен был мелким, ничтожным, жалким. Не смотря на то, что у обоих руки запачканы в крови, но если Рен этими руками спасал жизни, то Учиха безжалостно их отнимал и, кажется, сейчас собирался сделать то же самое. От собственных мыслей парня тошнило, но он уже не отдавал себе отчета, единожды попав под чары сильного стержня Учиха. Когда тот вышел, следуя за Цунаде, хирург, словно зомби без посторонних мыслей, поплелся следом. Его работа была окончена, но что-то толкало его вперед. Раз уж ввязался, то почему не дойти до конца. Узнать чем все кончится. *** Саске зажмурил глаза, под лучами яркого солнца, ослепляющего своими лучами после налетевшего урагана, казалось, что сетчатка глаз лопнет от такого количества света. Но это не мешало ему с точностью оценить обстановку. Камуи и Шики встретились лицом к лицу, в руках первой был ритуальный кинжал, собственно другого от нее Саске и не ожидал. На несколько секунд он застыл в раздумьях, что делать и как поступить: вмешаться или оставить все на самотек? Рёги не проявляла особенного интереса к персоне его кузины, казалось, что ее вовсе не волнует ситуация сложившаяся вокруг, но Саске чувствовал ее злость, длинными черными щупальцами расползающаяся по земле. Даже его пробрало до дрожи, хотя младший Учиха отродясь ничего не боялся. Что-то было не так, и это что-то сильно напрягало. Впрочем, это ощущение было сразу забыто, стоило увидеть появляющегося Наруто, из ворот поместья, тащившего за собой брыкающуюся девчонку, а с другой стороны, мчащегося к нему Шисуи. Глаза последнего были наполнены ужасом, и еще чем-то страшным. — Саске! — Саске! Они оба оказались рядом с ним, даже не заметив друг друга. Взгляд Шисуи обрушил на Узумаки всю свою ненависть, и Саске справедливо полагал, что соклановца стоит выслушать в первую очередь. — Шисуи, говори! — властный тон, с которым мог говорить только глава клана, не вызвал у Шисуи никаких нареканий, собственно, именно как к наследнику, Шисуи к нему и обращался. — Фугаку-сама… — начал, было, парень, и глаза Саске угрожающе вспыхнули. Какие бы разногласия не были между сыном и родителем, семья для Саске всегда была превыше всего. Это Итачи мог наплевать на все связи и узы, в угоду своему долгу, причем наделил его этим долгом он сам. Саске был другим. — Фугаку-сама ранен. Дело плохо! Наруто шумно выдохнул через нос, странным образом побледнев. В какую херню он ввязался на этот раз? Чертов Учиха, с его чертовым кланом! Чертова Рёги! Чертова жизнь, в конце концов! Лучше бы он сдох, как последняя собака под забором, чем переживать все это. Реки крови, недосыпание, постоянный страх за собственную жизнь. Что еще ему предстояло вынести? Когда он перестанет быть рабом Учиха Саске? Саске бросил колкий взгляд на Узумаки, словно прочитав ход его мыслей, и нахмурился. — Иди за мной, потом все расскажешь! — Шисуи пошел вперед, показывать убежище, в котором они с отцом спрятали раненного главу клана, хотя сам Шисуи надеялся встретить Итачи, полагая, что у того найдется более быстрое и верное решение всех проблем. О том, что будет дальше, он старался не думать. Саске шел следом, горделиво выпрямившись и вздернув подбородок. Наруто плелся последним, не выпуская из рук девчонку, и только Курама продолжал одолевать его потоком отборной ругани и упреков, впрочем, так было всегда. Треклятый Лис всегда был чем-то недоволен. *** Камуи горделиво вскинула подбородок, смотря на Шики кровавыми глазами, на губах ее мелькнула хищная, отвратительная улыбка, сделавшая миловидное лицо Учиха подобием физиономии злобного гоблина. Она широко развела руки в стороны и длинные рукава ее красного кимоно колыхнулись на ветру, делая их похожими на реки крови. В лучах яркого солнца блестел ритуальный кинжал. Шики оставалась спокойна и невозмутима, ничто в ее облике не выдавало намерений проявлять хоть какую-то активность. Но именно это пугало Камуи. Она уже давно спланировала дальнейший ход событий. Немного поиграть и отправить проклятую Рёги на алтарь своему Богу. Так должно было быть и так будет. — Рада, что ты оказала честь, посетив нас, в столь знаменательный для клана день! — притворно вежливо, не скрывая яда в своих словах, протянула Камуи, пристально вглядываясь в лицо соперницы. Шики никак не отреагировала, лишь обернулась по сторонам, словно выискивая что-то. Взгляд ее падал на замершие в неестественных позах тела, разбросанные по площадке перед главным домом поместья, утопающие в собственной крови, некоторые еще дергались, но это ненадолго, другие давно скончались, и глаза их подернуло мутной пеленой. Камуи заметила ее интерес и гортанно рассмеялась. — Неужели тебя пугает такая картина, Шики? Разве не ты настоящая убийца?! — последние слова она произнесла с вызовом, намереваясь хоть как-то разозлить ее, но вновь ничего не вышло. Терпение Камуи начало лопаться и, не дождавшись ответа, она приступила к первому акту своего спектакля. Песок на площадке взмыл вокруг них, бешено вращаясь по спирали, постепенно отступая от центра к краям, оголяя под собой массивный каменный пол, расписанный кандзи по кругу, в центре которого красовался большой красный круг. Алтарь Эммы Дай-О, окропленный кровью Рёги. Камуи стоило немалых трудов выяснить, где он находится, поскольку, как жрица храма, она не смогла найти его там. Шики прикрыла глаза, чтобы песок не попал, но когда все стихло, она вновь устремила взгляд на Камуи и губы ее растянулись в улыбке. Это было столь странно и даже по-сумасшедшему, что Камуи отстранилась, с ужасом смотря на нее. Голос Рёги и вовсе поверг ее в шок. — Сто обезьянок жили в лесу и вместе пошли погулять. Одна утонула, теперь их осталось девяносто девять. — Что? — Камуи не понимала, что несет эта сумасшедшая, с кровожадным взглядом смотря на нее и продолжая улыбаться. — Девяносто девять обезьянок осталось в лесу, и они пошли погулять — одна упала с обрыва. Теперь их осталось девяносто восемь. — Что за чушь ты несешь! — Камуи лихорадочно отступала назад, сбитая с толку. Сердце ее предательски сжалось и, кажется, замерло в груди. Кровь в венах превратилась в ледяные иглы. Камуи боялась ее, но и злилась не меньше. — Девяносто восемь обезьянок осталось в лесу, и они пошли погулять — одну съели хищные звери. Их осталось девяносто семь. — Заткнись! — закричала Камуи, просто не в силах и дальше слушать этот холодный безликий голос. Она до скрежета сжимала челюсти, кулаки ее неистово сжимались, пока аккуратные ногти не стали впиваться в кожу ладоней до крови. Шики продолжала стоять на месте, не снимая с лица холодящую кровь улыбку. — Девяносто семь обезьянок жили в лесу… — Заткнись! Заткнись сейчас же! — истерично кричала Учиха, закрывая глаза и затыкая уши. Шики не прибавила громкости голосу, но Камуи прекрасно ее слышала, словно слова звучали у нее в голове. -… и они пошли погулять — одну убили охотники. Их осталось девяносто шесть. — Да заткнись ты! — злость и страх Камуи сплелись в единый коктейль, наполняя ее вены серной кислотой, способной расплавить тело изнутри. Вены чесались, спина покрылась липким холодным потом, красные глаза испуганно смотрели на Рёги. — Девяносто шесть обезьянок… Камуи больше не выдержала этой пытки. От Шики некуда было деться. Стиснув зубы так, что челюсти свело, исторгая злобные хрипы из сведенного паническим спазмом горла, Учиха сорвалась с места, намереваясь собственными руками убить Рёги Шики, только бы никогда больше не слышать ее голос. Рёги стояла не шевелясь, никак не выражая своей готовности, а Камуи просто кипела от гнева и страха, ненависти и презрения. Всего пара шагов отделяла ее от цели, но Шики вдруг исчезла из поля зрения Учиха. Камуи остановилась, растерянно озираясь по сторонам. Даже ее божественные глаза не уловили легкого и беззвучного движения Шики, это окончательно повергло ее в шок. На секунду Камуи показалось, что ее и не существовало вовсе, что это лишь бреет от пережитого отравления гарью. — Но куда бы они не пошли, — голос Шики прозвучал над самым ухом, позади растерянной Камуи, и она почувствовала, как тонкие пальцы Рёги оплетают ее шею, — всех принесут в жертву в кровавую сотню! Камуи сотряслась всем телом, тяжело проглотив ком, подкативший к горлу. Она была готова раскричаться от ужаса, но лишь закрыла глаза, в панике отбрасывая все вокруг себя. — Сдохни, тварь! — голос Учиха сотряс окрестности и, кажется, был слышен высоко в горах. Она тяжело дышала, согнувшись пополам, когда ощутила свободу своей шеи от чужих пальцев, почти задыхаясь, хрипя и рыча. С губ ее стекала слюна, которую Камуи даже не замечала. Все закончилось? Она обернулась, смотря на свои труды. Тело Шики сползло по стене главного дома поместья, оставив после себя длинный багровый след. Тело ее не двигалось, а глаза были плотно закрыты. Камуи пару раз моргнула, переводя дыхание, и даже нашла в себе силы улыбнуться, а после и вовсе рассмеяться. — И это все? Ты не оправдала моих надежд, Шики, я думала еще поиграть! — превосходство опьянило ее, не давая возможности заметить, что ритуальный кинжал оказался в руках неподвижной Шики. Она продолжала смеяться, отвернувшись, посчитав партию выигранной, и не видела, когда Шики открыла глаза из глазниц которых струился черный свет, поглощая все на своем пути. Рёги поднялась на ноги, хрустнув шеей, что и заставило Камуи обернуться, застыв в ужасе с широко раскрытыми глазами. — Нет. Нет! Нет, нет, нет! Ты сдохла! — вновь истерика обрушилась на Учиха, заставляя ее терять рассудок. — Ты сдохла! Шики улыбнулась, обводя языком белоснежные зубы. — Все Учиха — умрут!