My shitty emo-princess

Вчера вечером Белоснежка свалила ровно тогда, когда на пороге дома появилась разозленная непогодой мэм. Кажется, он испугался ее ауры. Ну, по крайней мере, он так сказал. Бедный парень даже забыл схватить с трюмо свой черный плащ. К тому же мама всегда была против гостей в нашем доме, ведь, как она выразилась вчера, именно такие подростки, как Джерард, наставляют на неверный путь (травка, текила и все такое). Нет, моя мать, она не из тех, кто подтирает слюнки своему ребенку и считает каждый его чих. Просто она чрезвычайно волнуется за меня и мое духовное состояние. Странно, но сегодняшней ночью я практически два часа беспрестанно думал о его гребаной мордашке и его беспечном "прекрасно". Не знаю, как насчет вас, но меня это реально пугает. Нет, я, конечно же, не против девичьих секретов или мастерских подъебов, но, черт побери. Мне кажется, что когда-нибудь он меня напоит и вытрясет из меня всю гребаную правду. Но, на самом деле, я хочу этого, ведь в трезвом состоянии хрен слово из меня вытянешь. И это не значит, что у меня нет яиц или что-то типа того. Просто сраное качество "доверять людям, как собака" не заложено во мне еще со дня моего рождения. Сейчас, думаю, часов пять утра, а мэм на кухне что-то делает. Хм, угадайте, почему же она гремит на кухне в такой ранний час, когда даже лучи солнца практически не видны из-за горизонта... Нет, блять, она не печет ароматные оладьи с подливкой в виде вареной сгущенки, не бегает по кухне из угла в угол в поисках сливочного масла, не ищет белоснежные тарелочки, чтобы уложить испекшийся оладушек, не матерится себе под нос, если замечает, что один из них подгорел, не вытирает руки о передник, на котором множество пятен от того или иного продукта, и она не радуется утру. Она пьет чертов коньяк или виски, толком не могу разобраться в этом алкоголе. Она сидит на скрипучем стуле, уткнувшись лицом в стол. Она не ищет закуски под крепкую выпивку. Она, кажется, разбила белоснежную тарелочку, а матерится себе под нос из-за того, что по своей неосторожности наступила на один из них и рана кровоточит. Она сморкается в бумажные салфетки. И она не рада утру. В течение этих семи лет я не понимал и не могу понять, зачем она это делает почти каждый день. Уверен, мэм считает, что я сплю, посасывая большой палец, и не слышу этих всхлипов и тихих проклятий под нос. *** Безразборчиво пихаю ручки и тетради в полудраный рюкзак. После откидываю его к двери комнаты. Хватаю с кровати красную толстовку, не спеша пролезаю в нее и натягиваю на голову капюшон. Перекидываю портфель через плечо и спускаюсь вниз. Чертовы половицы скрипят под весом, а я жмурюсь от малейшего неприятного звука в надежде на то, что мэм не проснется. Наспех завязываю шнурки и толкаю их внутрь кед. Выхожу за пределы дома и неслышно захлопываю двери за собой. *** У вас было такое, чтобы вы останавливались у порога школы, предугадывая, что вас там ждет что-то плохое? Да? Вот у меня сейчас примерно так же. Нет, я знаю, что, в принципе, ничего такого криминального не случится, но мой инстинкт самосохранения говорит о том, что нужно поскорее сваливать из этого крысятника. Я не из вида гребаных трусов и не имею ничего против лишнего синяка под глазом или быть запихнутым лузером в узкий вонючий шкафчик, но, блин, кажется, я реально стремаю сейчас туда зайти. Потоптавшись у здания минут пять, я все-таки пролезаю в двери школы и сливаюсь с толпой учащихся. Боже, чем ближе я к своему шкафчику, тем мокрее становится мое нижнее белье. Сглатываю подступивший ком, лезу в задний карман за ключиком. Покрепче сжимаю лямку рюкзака и подхожу к школьному шкафчику. С опаской открываю дверцу и потихоньку начинаю выгребать оттуда учебники и прочую ерунду, которая, наверное, ради красоты лежит у меня. — А вот и я! — дверца моментально захлопывается с ужасным шумом, и я, схватившись за сердце, не могу отдышаться, смотря на вечно улыбающуюся морду. — Х-хули т-ты творишь? — заикаясь, пропищал Джерард и, схватившись за член, согнулся пополам... А-а-а-а, мать моя женщина, я пнул по яйцам Джерарда! Я просто чертов магнит для неприятностей. — Прости-прости-прости, — залепетал я. — Моя нога сама дернулась, я не предполагал, что так выйдет. — Это я тебе еще позже припомню. — Святой человек! — А сейчас у меня есть к тебе дело. Идем в туалет. *** — Святое дерьмо, да ты гонишь, — отмахнулся. Я не мог, просто не мог закадрить завидную девчонку класса, не переглянувшись с ней ни разу. Нет, правда, что за херь? Я ни с кем даже словом не перемолвился, а по мне, оказывается, черлидирша уже неделю сохнет. Это невозможно. — Да не гоню! — Уэй толкнул меня в плечо. — Я видел ее цветастый блокнотик, в котором она написала твое имя и заключила его в розовенькое сердечко. — Белоснежка пальцами изобразила в воздухе небольшую фигурку в виде сердца. — Господи Иисусе, — промычал я и стукнулся головой о стену, как бы всем видом показывая Джерарду, что он не прав, а подобные шуточки могут плохо кончиться для него. — Давай заключим пари?! — коварно улыбнувшись, Уэй протянул мне свою изящную ручонку. — Н-нет, все-таки, — отказался я, недоверчиво взглянув на черноволосого. — Похоже, в твоей семье только у твоей матери есть стальные яйца, — усмехнулся Джерард, шаловливо пошевелив бровью. — Ах ты чертов засранец! Ладно, уломал, — я рассмеялся и крепко пожал руку черноволосого. *** — Хэй, Дженни, привет. — Я улыбнулся. — Здесь свободно, да? — поставив поднос с обедом, спросил я и мельком взглянул на нее. — Да, пожалуйста, присоединяйся, — пропела рыжеволосая. Странно, что такая, как она, сидит за столом одна. К тому же, в таком месте, как столовая, где каждый столик делят разные школьные "субстанции" между собой. И нет, я не гребаный параноик. Ну, сами подумайте, такая, как Дженни, попросту не может обедать за столом одна-одинешенька. Обычно девицы, подобные ей, собирают вокруг себя всю свою свиту и обсуждают новые розовые кофточки с декольте или у кого сегодня юбка короче. Ха, но ведь я не хочу проиграть пари с Джерардом. Чувствует моя задница, что все это до добра не доведет. — Неплохая здесь еда, да ведь? — м-да, Айеро, ты просто мастер заводить разговор. — Наверное, — поморщившись, проговорила Дженни. — Ты, наверное, хочешь что-то сказать мне, да? — мило промурлыкала она, обнажив белоснежный ряд зубов. — Нет, — машинально ответил я и, встав со стула, развернулся на пятках, чтобы уйти, но Миллер остановила меня, потянув за капюшон толстовки и усадив обратно за стол. — Давай, говори, я же вижу все по твоим глазам, что ты что-то скрываешь, — черт, я не хочу уходить с поля боя с поднятым флагом поражения. — Э-э-э, — промычал я, ковыряясь вилкой в брокколи, — это правда, что я тебе это... самое?.. — хлоп-хлоп-хлоп! — Боже... — Дженни рассмеялась, откинув голову. Нет, я сказал что-то смешное? Серьезно? Ей смешно?! Да что за нафиг, черт возьми? — Мне лучше уйти, — пробурчал я и поскорее попытался протиснуться сквозь толпу народа. Кажется, смех Миллер я слышу до сих пор. Боже, да она сейчас просто наделает кучу дерьма под себя от смеха. Изворотливо пролезая сквозь учеников, я достигаю кабинета алгебры. Плюхаюсь на третью парту и громко выдыхаю. Не очень уверен в том, что Дженни оставит меня в покое после этого. По крайней мере, я надеюсь, что она не собирается поднимать меня курам на смех. Между тем я краем глаза заметил сидящего на подоконнике Джерарда. Белоснежка заворожено смотрела в окно, вырисовывая тонкими пальчиками незамысловатые узоры. Интересно, о чем думает человек, когда его взгляд показывает всю отрешенность? Подкравшись к нему сзади, я дунул ему в шею, отчего он дернулся и резко обернулся. — Ты чего? — он мило улыбнулся, поправляя взъерошенные волосы. — Ничего, просто... думал о кое-ком... — я сел напротив него так, что мы могли смотреть прямо в глаза друг другу, и улыбнулся в ответ. — Ты поговорил с Миллер? Что она сказала? — спросил он, нервно выбивая ритм ногой. Что мне ответить? Я, черт возьми, не хочу оставаться в лузерах. По крайней мере, в этом плане. Может, соврать ему? Ну, хотя бы частично... В конце концов, я же не конченный ублюдок. Да и к тому же, Джерард... он последний, кому бы я хотел соврать. — А ты ревнуешь? — проворковал я и заговорщически подмигнул Белоснежке, отчего на ее бледных щечках выступил легкий румянец, а по губам проскользнула смущенная улыбка, которую он так тщетно пытался скрыть своей ладошкой. — В конечном итоге, не я пожиратель девичьих сердец, — сощурив глаза, пробубнил Джерард и пнул меня по заднице. На что я рассмеялся. Он такой милашка, черт возьми. — Мои родители сегодня уезжают в командировку. Может, завалимся ко мне после школы? Мы могли бы выпить по бутылке хорошего пива и посмотреть какой-нибудь фильм, — пояснил он, активно жестикулируя руками. — Почему бы и нет, — я пожал плечами.