My shitty emo-princess

It's hard enough to even fake a smile Просто изобразить улыбку — уже очень сложно, Disillusion — I'm in denial Разочарование — я отказываюсь, There's something missing Чего-то не хватает, 'Cause I can't feel a thing Потому что я ничего не чувствую, I'm desensitized! У меня снижена чувствительность! — Sum41 "Moron" Оказывается, у Джерарда чертовски приветливый братишка. Когда он меня увидел, то его улыбка расползлась от уха до уха, а в глазах читалось какое-то коварство с примесью похоти (Боже, похоти?). Уэй это объяснил тем, что Майки слишком много знает того, чего не положено знать тринадцатилетнему мальчишке. Но, в целом, этот Майки — добродушная тварь, которая любит всячески подъебывать. Втроем мы хорошо посидели за просмотром дерьмовой, честно говоря, комедии и выпили пива, которое припрятал Уэй "на черный день". Нет, я, конечно же, делал вид, что мне смешно и все такое. Но это все только ради Джерарда, ведь это его любимый фильм... В этот вечер больше всего я боялся уснуть "на самом интересном" месте. Придя домой, я обнаружил треугольный кусочек пиццы на столе. А мэм, как всегда, не было дома. Я не считаю ее плохой матерью из-за того, что она часто выпивает или из-за того, что она пропадает на работе. Нет. Просто такой и должна быть наша с ней жизнь, иначе которую я не могу представить... Да, думаю, она считает себя дерьмовой матерью. Но, если мэм имеет лишнее время, то она обязательно спросит меня: "Все в порядке?", и я отвечаю: "Да, мам, все хорошо". По-другому ей я сказать никак не могу. Будет дерьмово, если я кинусь ей на руки и с плачем начну лепетать о том, что я гребаный подросток, который даже не знает, что ему делать дальше. Да и к тому же, вряд ли моей матери нужны мои проблемы, она всегда пытается избегать моих проблем. Наверное, где-то на этом моменте я должен сказать, что жизнь — полный отстой, но это, на самом деле, не так. Стоит лишь научиться жить по ее правилам, а остальное — это уже твои проблемы.

***

И насрать, что сейчас какой-то засранец звонит мне на телефон. Продолжаем игнорировать назойливое пищание... Мы ведь еще продолжаем? Или наплюем на принципы? Не открывая глаз, я на ощупь ищу телефон, который должен лежать на прикроватной тумбочке. Щурюсь от яркой подсветки дисплея и вижу незнакомый набор цифр. Вообще-то, никто не знает мой сраный сотовый номер, ну, кроме матери и психолога. — Да? — хрипло отвечаю я, пытаясь в голос вложить максимум злости, но, наверное, вышло подобие писка. — Эй, Фрэнки, что делаешь? — вашу ж мать, это Уэй! — Джер, мать твою, я же тебя отмудохаю к чертям собачьим! — Пойми меня правильно, мне сейчас так страшно, Фрэнк, Фрэнки! — послышался писк Джерарда. Приподнявшись, я оперся на локти и хорошенечко потер глаза, чтобы хоть как-то прийти в чувства. — Что стряслось, Джи? — как можно спокойней спросил я. Наверное, тон моего голоса должен успокоить его... — В моем доме кто-то есть! — обеспокоенно сказал он. — Ну, возможно, это твой брат или родители? — усмехнулся я. — Да нет! Что ты! Они с Майки уехали к бабушке! — И что ты хочешь от меня? — нет, серьезно, зачем звонить мне, прекрасно зная, что я не чертов психоаналитик? — Если следуя правилам дружеского долга, ты должен помочь мне в трудной ситуации, — пролепетала Белоснежка. — Джерард Артур Уэй, заткнись ты уже. — кто бы знал, как я ненавижу обязательства. Наверное, это еще одна причина, по которой я не ищу нужды в друзьях. Где-то минуту он тяжело дышал в трубку и молчал... Дерьмо, теперь я еще его и обидел! Прекрасно, Айеро! Ну что с тобой не так?! Почему ты такой мудак? — Прости... Джи, — еле слышно прошептал я, сжав в кулак простынь. — Да, конечно, — пробурчал Уэй. — Спокойной ночи, Фрэнки... — Нет! Стой! Джер! — Он не услышал, в трубке послышались протяжные гудки. Так, Фрэнк, дальше так дела не пойдут. Я должен пойти к Джерарду. Сегодня мама работает в ночную смену, поэтому ничего не случится, если я покину этот дом на час или два. Поймите меня правильно, Джерард не проигнорировал мое гребаное существование, не наплевал, как это обычно делают все. И я просто чувствую, что обязан сделать хоть что-то ради него, а не себя. Поднявшись с кровати, я быстро натянул на себя джинсы и какую-то футболку в черно-белую полоску. Спустившись вниз, я схватил с полочки ключи от дома, обулся и, накинув ветровку, вышел на улицу. Быстро передвигая конечностями я, как всегда это бывает, аккуратно вписываюсь в самую глубокую лужу и, поскользнувшись, падаю в грязь. Не знаю почему, но все дерьмо случается именно со мной, а именно — это всегда. Наверное, я просто чертов магнит по отношению ко всем неудачам. Просто прекрасно! Мне довелось попасть под дождь! Чувствуете этот запах? Запах самого неудачливого парня во всей вселенной! Наверное, сейчас я похож на бомжа, с грязной задницей, мокрыми насквозь кедами, одеждой, которая попросту скукожилась и, похоже, в скором станет на размер мне меньше, и злыми, зыркающими глазками. Можно подумать, я единственный полудурок, который вышел часа в три ночи под дождь... Дайте-ка подумать... Да, один-единственный на весь штат Джерси. Наверное, это станет нашей с Джерардом традицией — шляться друг к другу под дождь.

***

Беспрестанно зажимая кнопку дверного звонка, я стою в ожидании Джерарда. Где-то спустя минут пять или даже шесть (за которые я успел окончательно промокнуть) передо мной открываются двери, и на пороге дома появляется Белоснежка. Его непроглядная челка закрывает глаза, руки сложены на груди и, оперевшись о косяк, он смотрит на меня, словно не ждал и вовсе. Можно подумать, что это не Джерард делал мне чертов звонок. — Фрэнк? Я... я не ждал тебя, — бормочет он, пропуская меня внутрь. — По-твоему, это я с жиру бешусь и прибежал сюда просто так? Забавы ради? — я сразу начинаю вешать на него обвинения. — Нет, наверное, — жмурится он, смахивая челку. — Просто это так неожиданно. К тому же, сейчас не время для прогулок. — Черт побери, Джерард, ты мне звонил буквально сорок минут назад, сказав, что ты до смерти напуган и наделал под себя! Я пришел, выполнил чертов дружеский долг, — с сарказмом произнес я, изобразив кавычки. — И... что дальше? — Это был просто сквозняк... — задумано проговорил Джер и снова оживился: — Я должен сказать тебе спасибо, — сладко промурлыкал он, приближаясь ко мне. — Обойдусь, пожалуй, — буркнул я и, сняв куртку, с которой уже натекла лужа, повесил ее на гвоздь, торчащий в ярко-голубой стене. — Тогда проходи, я напою тебя горячим ромашковым чаем, и ты можешь остаться у меня, — мне нравится эта идея. Он утопал на кухню, а я прошел в гостиную. Должно быть, Джерарду здесь очень нравится жить. Знаете, бывает же, когда чувствуешь, что это твое, будто ты был здесь всегда. Наверное, сейчас я чувствую себя почти так же. Кажется, что такой и должна выглядеть моя жизнь, такой же яркой и волнующей, как этот дом. Присев на мягкий диван, я снял сырую футболку и остался на половину обнаженным. Нет, не для того, чтобы соблазнить эмо-принцессу. Просто мне осточертело находиться в мокрющей футболке, которая облипает меня. — Святое дерьмо, — послышался тихий шепот из угла гостиной. Я обернулся и увидел напрочь охуевшего Джерарда и его отвисшую до пола челюсть. М-м-м, кто-то, кажется, залип на меня. — Что-то не так? — ухмыляюсь я, скептически подняв бровь. Он подходит ко мне и ставит зеленый поднос на столик с чашками душистого чая, аромат которого в то же мгновение доходит до меня. Джер расставляет руки в стороны и говорит: — У меня в доме сидит чертовски сексуальный парень, весь мокрый, с безумно красивыми большими глазами и спрашивает: "Что-то не так?". — Господи, это можно принять, как признание (наверное, самое дерьмовое признание, которое мне когда-либо говорили; стоп, мне вообще говорили подобное? Нет!)? Похоже, теперь моя очередь краснеть, причем не только лицевой части, но и самой заднице. — Черт возьми, Джи, успокойся, я всего лишь снял футболку, — отмахиваюсь я. Уэй приземляется рядом и в упор начинает смотреть на меня, не мигая. Вдруг его взгляд смягчается, и на его лице расцветает ухмылка, как у шлюхи, как у продажной шлюхи.