Seven ages of a man

Уже вторую неделю Люциус почти каждый день завтракал дома. Конечно, это не означало, что он посвящал все время сыну – совместный прием пищи часто прерывался мелодией Вивальди, но Драко, несмотря на не до конца отпустившую его настороженность, сдержанно радовался присутствию отца в своей жизни. — Доброе утро, — поздоровался Драко, заходя в столовую. — Доброе утро, — слегка улыбнулся Люциус, — Какие планы на сегодня? — Сегодня последнее занятие с репетитором, с понедельника — курсы. Ты присоединишься к нам? — У меня были планы на сегодня, — проговорил Люциус, но, заметив, как погрустнел сын, добавил, — я постараюсь найти время, чтобы зайти к тебе. Ты хочешь что-то показать мне? Или это инициатива профессора? – усмехнулся мужчина. — Нет! – поспешно воскликнул Драко, прилагая еле заметное усилие, чтобы взять себя в руки. – Нет, — уже спокойнее повторил он, — это я хочу видеть тебя. Если ты не против, конечно, — он внимательно посмотрел на отца. — Разумеется я не против. Постараюсь прийти, — пообещал Люциус. — Отец, могу я… — Драко запнулся, явно не зная, как продолжить фразу. Люциус вопросительно глянул на него. — Что? — Могу я задать вопрос? – мужчина кивнул, разрешая. — Почему? — Драко, не мог бы ты формулировать яснее? Я не понимаю, о чем ты говоришь, — немного раздраженно проговорил Люциус. Парень сглотнул, но все-таки продолжил. — Почему ты ведешь себя со мной по-другому? Ты раньше никогда… — Не проводил с тобой время? – перебил сына Люциус. Тот замялся. Мужчина усмехнулся и продолжил: — Я считал, что мое отношение к тебе очевидно. Ты дорог мне, сын. Но, как оказалось, ты об этом не знаешь. И твое первое занятие с репетитором на многое открыло мне глаза. Драко, пойми, я больше не собираюсь учить тебя жить. Уже слишком поздно, по-моему, — улыбнулся он. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Драко сидел, пораженный, не зная, что сказать в ответ на такую тираду. — Отец, я… — начал он. — Кажется, мне пора ехать, — сказал Люциус, вставая из-за стола. – Драко, я постараюсь быть на занятии. Надеюсь, ты меня удивишь, — с этими словами он вышел из столовой, уже разговаривая с кем-то по телефону. «Вот это уже больше похоже на отца» — усмехнулся Драко. Он не мог так резко привыкнуть к переменам в их отношениях. * * * – Рудольф, я тебя слушаю предельно внимательно. Зачем тебе так срочно понадобилось мое присутствие? За что я плачу тебе деньги, позволь спросить, если ты ничего без меня решить не можешь? – Мистер Малфой, простите, но ситуация требует вашего вмешательства, — заметил Рудольф. – Так, — протянул Люциус, — и почему мне кажется, что новости мне не понравятся? Лестрейнж помедлил, но все же продолжил: – У одного из наших клубов резко упала посещаемость. – Черт возьми, изъясняйся конкретнее, Рудольф! — угрожающе прошипел Люциус. – Мистер Малфой, в Ruby Blue в Ковент Гарден резко упала посещаемость. Кажется, нам необходимо изменить нашу развлекательную программу… – Мне поперек горла уже стоит твое бормотание, Рудольф. У тебя есть какие-то конкретные предложения? Мужчина молчал, явно не зная, как продолжить разговор. – Я жду, Рудольф. Иначе мне все-таки придется искать другого управляющего. – Сэр, это не моя вина, — заметил Лестрейнж. – А разве я сказал, что меня это волнует? – голос Люциуса был ледяным. – Я считаю, что нам срочно нужно разнообразить выступления, — уверенно проговорил Рудольф, — мы теряем молодое поколение, аудиторию, которая всегда приносила нам наибольший доход. – Итак, я повторю свой изначальный вопрос: что ты хотел от меня, Рудольф? Неужели ты захотел встретиться, чтобы озвучить столь оригинальную мысль лично? – Сэр, я был в Roadhouse club – именно туда ушла часть наших постоянных посетителей. Там выступает тот самый Гарри, — Лестрейнж молча ждал реакции Люциуса. Малфой же, казалось, серьезно задумался. – Что ж, убедил. Сегодня я тебя не уволю. Мне надо подумать, что со всем этим делать, — тут взгляд блондина остановился на часах. – Вот черт, я опаздываю, — с этими словами Люциус пошел к выходу, оставив Лестрейнжа в недоумении. * * * Подъехав к дому, Малфой вышел из машины и направился к комнате, где проходили занятия Драко с репетитором. Младший Малфой стоял спиной к двери, не заметив вошедшего Люциуса. – Драко, — бросив незаметный взгляд на старшего Малфоя, репетитор продолжил урок, — помнишь тот монолог, что я задавал тебе? – Да, сэр , — кивнул парень. – Что ж, это хорошо, — одобрительно произнес профессор. – Тогда, давай представим, что тебе нужно сказать нечто для тебя очень важное. Но у тебя есть только этот монолог – и больше ничего. Ты можешь менять фразы местами, убирать то, что кажется тебе ненужным, можешь добавить что-то от себя – главное не сбиваться с общей темы. Ты понял задание? – Да, профессор, — Драко глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. – Могу я начать? – Прошу. – Если бы на одно мгновение Бог забыл, что я всего лишь тряпичная марионетка, и подарил бы мне кусочек жизни, я бы тогда, наверно, не говорил всё, что думаю, но точно бы думал, что говорю. Я бы ценил вещи, не за то, сколько они стоят, но за то, сколько они значат. Я бы слушал, когда другие говорят, и как бы я наслаждался чудесным вкусом шоколадного мороженого, – здесь Драко не смог сдержать улыбки. – Господь, если бы у меня ещё оставался кусочек жизни, я бы не провёл ни одного дня, не сказав людям, которых я люблю, что я их люблю. Я бы убедил каждого дорогого мне человека в моей любви и жил бы влюбленный в любовь. Ребёнку я бы подарил крылья, но позволил ему самому научиться летать. Стариков я бы убедил в том, что смерть приходит не со старостью, но с забвением, – Малфой остановился перевести дыхание. – Есть столько вещей, которым я бы мог ещё научиться у вас, люди, но, на самом-то деле, они вряд ли пригодятся, потому что, когда меня положат в этот чемодан, я, к сожалению, уже буду мёртв, – Драко замолчал, и Люциус уже хотел было обнаружить свое присутствие, но тут парень покачал головой и продолжил: – Если бы я знал, что слышу твой голос в последний раз, я бы записал на плёнку всё, что ты скажешь, чтобы слушать это ещё и ещё, бесконечно. Если бы я знал, что это последние минуты, когда я вижу тебя, я бы сказал: «Я люблю тебя» и не предполагал бы, глупец, что ты это и так знаешь, – Люциус стоял не отводя взгляда от сына. – Всегда есть завтра, и жизнь предоставляет нам ещё одну возможность, чтобы всё исправить, но если я ошибаюсь и сегодня это всё, что нам осталось, я бы хотел сказать тебе, как сильно я тебя люблю… Эта фраза была прервана скрипками Вивальди – у Люциуса зазвонил телефон. Драко медленно повернулся, готовясь увидеть отца, разговаривающего по телефону, но его ожидания не оправдались. Люциус стоял молча, судорожно сжимая разрывающуюся трубку. Вздохнув, Драко продолжил свой монолог, теперь уже смотря отцу в глаза, и мужчина не глядя нажал на «отбой». – Сегодня, может быть, последний раз, когда ты видишь тех, кого любишь. Поэтому не жди чего-то, сделай это сегодня, так как если завтра не придёт никогда, ты будешь сожалеть о том дне, когда у тебя не нашлось времени для одной улыбки, одного объятия, одного поцелуя, и когда ты был слишком занят, чтобы выполнить последнее желание. Поддерживай близких тебе людей, шепчи им на ухо, как они тебе нужны, люби их и обращайся с ними бережно, найди время для того, чтобы сказать: "мне жаль", "прости меня, пожалуйста" и "спасибо", и все те слова любви, которые ты знаешь. Никто не запомнит тебя за твои мысли... Не желая прерывать теперь уже диалог взглядов сына и отца, репетитор Драко незаметно покинул комнату, тихо прикрывая за собой дверь. * * * Гарри не ожидал, что будет переживать – ему казалось, что уж после выступлений в клубе он всю свою нервозность должен был давно растерять. Да и ежедневная работа над собой по книгам об актерском мастерстве помогала. Наверное, только благодаря этим двум причинам Гарри до сих пор и не развернулся, чтобы уйти. Сбор для слушателей был назначен на восемь утра, но юноша так боялся опоздать, что был на месте почти на сорок минут раньше. Курсы проводились в здании академии, таким образом те, кто планировал в будущем поступление, могли познакомиться с порядками, принятыми в учебном заведении, пообщаться с некоторыми преподавателями и привыкнуть к аудиториям. В сумке, небрежно опущенной на пол у двери класса, находилось заявление о поступлении на первый курс и заполненное прошение о гранте. Все эти бюрократические процедуры дались Гарри намного сложнее, чем упорная самостоятельная подготовка к занятиям и он был действительно рад, когда, наконец, закончил с документами. Задумавшись, он не сразу заметил, что стоит в коридоре уже не один. Тихо подошедшая девушка остановилась в паре шагов от Гарри, развернулась к окну и молча уставилась на пустынный внутренний дворик здания. — Тоже на курсы? – не выдержал Гарри. — Ага, — девушка кивнула, оборачиваясь, — я прочитала все книги, что смогла найти в библиотеке и в книжных, но очень переживаю! У меня с растяжкой проблемы, а еще я просмотрела примерное расписание занятий и боюсь курса ораторского мастерства – когда волнуюсь, у меня голос начинает срываться, и ничего не помогает, сколько ни тренировалась! Курсов ораторского мастерства Гарри тоже побаивался, но по другой причине нежели его новая говорливая знакомая. Юноша улыбнулся: — Я Гарри, а ты? — Ой, прости! Меня зовут Гермиона! – девушка смущенно улыбнулась, — я очень нервничаю, хоть и готовилась усиленно все лето… Гарри вымученно кивнул. Теперь ему казалось, что все, что он успел выучить за прошедший месяц – капля в море, и он обязательно провалится на экзамене. — Я до недавнего времени вообще не собирался поступать в Академию, — вдруг откровенно признался парень и глянул на ошарашенную Гермиону, — так что я не особо много знаю о драматическом искусстве, только то, что успел прочесть за несколько последних недель. Гермиона хмыкнула, всем своим видом олицетворяя порицание столь несерьезно настроенным слушателям. То ли дело – она, поставившая себе цель и планирующая непременно ее добиться. Девушка уже было собиралась что-то сказать, как дверь, у которой они стояли, распахнулась. Седая дама в синем брючном костюме жестом поманила их внутрь. — Десять минут до начала вводного занятия, — хорошо поставленным голосом объявила она и прошла в аудиторию. Гарри и Гермиона переглянулись и последовали за ней. Класс был не очень большим, но светлым и уютным. Вдоль стен полукругом были расположены удобные с виду кресла, остальное пространство было оставлено пустым, за исключением стула и письменного стола во главе аудитории, где уже разместилась заинтриговавшая ребят женщина. Стена за ее спиной была зеркальной, и это позволило предположить, что преподавательское место находится там временно, лишь для первого занятия. В следующие пять минут аудитория пополнилась еще восемью будущими слушателями. Новоприбывшие молча рассаживались в креслах и тихонько осматривались по сторонам. Седоволосая дама, казалось, совершенно не замечает изменений в составе группы, но, как только число студентов в аудитории увеличилось до двенадцати, она встала, закрыла дверь в класс и, повернувшись к расположившимся на своих местах ребятам, спокойно произнесла: — Доброе утро. Добро пожаловать на первое занятие двухнедельных курсов Академии. Меня зовут Минерва Макгонагалл, я веду класс балета и занимаю должность помощника президента академии по учебной части. В этом году мне выпала честь ознакомить вас с порядками во время обучения. Ваши расписания уже подготовлены, сейчас мы с вами познакомимся, и я их вам раздам. Во время занятий вы получите минимально необходимые знания об актерском мастерстве, владении голосом, пластике, пении, танцах. На протяжении двух недель каждый из вас будет разучивать небольшую сценку, а выпускное занятие курсов будет посвящено вашим выступлениям с подготовленной миниатюрой. Список предлагаемых к исполнению эпизодов я вам тоже предоставлю, но вам не обязательно ограничиваться перечисленным – если у вас есть на примете свой фрагмент, который вы бы хотели взять, вы сможете обсудить это с вашим преподавателем актерского мастерства. Разумеется, суть курсов не только в разучивании одного отрывка. Во время занятий вас постараются также подготовить к экзамену на поступление в Академию, — вернувшись к столу, женщина взяла с него листок со списком студентов и начала знакомство. Задумавшись, Гарри не слушал преподавателя, поэтому вдрогнул, когда парень сидящий рядом с ним, вскочил, услышав: — Финниган, Симус! Голубоглазый блондин улыбался так, будто он шел не за расписанием, а, как минимум, по красной дорожке на церемонии вручения Оскара. Схватив листок, парень также стремительно вернулся на свое место, не забыв еще раз одарить своей улыбкой всех присутствующих. — Позер, — фыркнула Гермиона, и Гарри поперхнулся смешком. Парень ему тоже показался каким-то ненастоящим. Однако обсудить своего товарища они не успели – Макгонагалл назвала фамилию Гарри. — Это я! – юноша встал и подошел к столу преподавателя. — Ваше расписание, молодой человек, — женщина смотрела на Гарри однозначно неодобрительно, — хотелось бы заметить, что вы сюда не спать пришли, а учиться. Вы уже пятнадцать минут в облаках витаете. — Извините, — парень неопределенно повел плечами, и Минерва Макгонагалл сжала губы. — Присаживайтесь, — махнув рукой в направлении кресел, она переключила свой интерес на класс – в списке Гарри был последним, и Минерва, отложив листок с фамилиями в сторону, начала объяснять принцип построения занятий. — Как вы, наверное, уже заметили в своих расписаниях, вы будете изучать пять дисциплин, а также вам предстоит много заниматься самостоятельно. Занятия проводятся с понедельника по пятницу с девяти утра и до семи вечера. Каждый день начинается с разогрева и разминки. В два часа – ланч. На листках, которые я вам раздала, вы найдете не только названия курсов, но и номера кабинетов, в которых они будут проводиться, и имена преподавателей, которые будут вести занятия, — Минерва бросила быстрый взгляд на часы, — у меня есть еще пятнадцать минут, поэтому я могу ответить на все ваши вопросы, если у кого-то они есть. Гарри, до этого бесстрастно изучавший свое расписание, встрепенулся. Достав из сумки документы для поступления, он поднял руку. — Слушаю вас, — кивнула ему Макгонагалл. — Я по поводу заявления, — юноша подошел к столу преподавателя, не желая акцентировать внимание всех на прошении о гранте. — Кажется, я понимаю, — взгляд Минервы немного потеплел, — вы тот самый молодой человек, о котором рассказывал Альбус. Давайте я заберу эти бумаги. Если понадобится что-то еще, я вас найду. — Спасибо, — Гарри облегченно выдохнул, передавая пачку листов преподавателю. — Если вопросов больше нет, то желаю вам отличного начала занятий. Разминка у вас будет в этом же кабинете, — Минерва подобрала со стола список слушателей и, разместив его поверх документов Гарри, покинула аудиторию. Гарри шагнул к своему месту, но к нему радостно подскочил улыбчивый светловолосый парень. «Симус, кажется» — припомнил Гарри. — Эй, а я тебя знаю, кажется, — парень совершенно бесцеремонно хлопнул Гарри по плечу и тот поморщился, но постарался растянуть губы в вопросительной улыбке, — это ж ты в прошлую субботу в Roadhouse club выступал? Точно ты! Ну, отжег, вообще круто! – в голосе Симуса слышалось столько восхищения, что Гарри стало неловко просить его говорить потише, а ребята, до этого спокойно сидевшие на своих местах, подались вперед, чтобы не пропустить ни слова. Изначально Гарри не планировал афишировать свою «вторую жизнь», но теперь, этого, судя по всему, было не избежать. Обреченно вздохнув, он кивнул. — Да, я там уже несколько недель каждые выходные выступаю... И я не один, вообще-то я просто пою в группе, — уточнил парень. — Не скромничай, — за этим последовал еще один неслабый толчок в плечо, — зачем тебе вообще актерское, ты круто поешь! Гарри поморщился. Это противопоставление музыки и театра было одной из причин, почему он не хотел никому говорить, что поет в группе. — Так у нас теперь есть своя собственная знаменитость, — внимание группы привлек еще один блондин, совершенно не похожий на жизнерадостного, хоть и немного нарочитого Симуса, — уже можно записываться на автограф-сесcию? – в голосе парня был неприкрытый сарказм. И такое вот отношение было второй причиной, по которой Гарри изначально не хотел, чтобы кто-либо знал о его группе. — Что за столпотворение? Надеюсь, вы морально и физически готовитесь к разминке? – следя за разворачивающимся спектаклем, никто не заметил, как в классе появилась тоненькая и гибкая рыжая девушка в спортивной одежде, — и почему никто до сих пор не переоделся? Ребята, у нас сейчас разминка, вы же не собираетесь заниматься в этом, — она обвела рукой новообразованную группку слушателей курсов, одетых кто во что горазд и скомандовала, — бегом переодеваться! У вас три минуты! Опоздавших никто ждать не будет! Когда все, запыхавшиеся, но в подходящей одежде, снова предстали перед глазами преподавателя, она удовлетворенно улыбнулась: — Ну теперь можно и начать! Меня зовут Нимфадора Тонкс, мы будем встречаться каждый день на разминке в девять утра, а также на пластике по вторникам и четвергам. Инцидент с Гарри был забыт. На время, но юноша и этому был рад и с энтузиазмом бросался выполнять каждую команду преподавателя. Группа полностью погрузилась в свое первое занятие.