Почти рыцарский роман

С лязгом закрылись мощные ворота старинного замка Придвен, построенного еще при сыне короля Артура. Носивший имя Бран, по прозвищу Малоречивый, этот король прославился тем, что смог усмирить гордых бриттов и привести их под свою руку. Именно он, первым в стране взял супругом Айнерина, наследника их правителя, назвав его всего лишь младшим. И для укрепления очень тесного союза на всей территории присоединенного бриттского государства возвел мощные замки — одним из них и был Придвен. Много с тех пор воды утекло, много лет миновало, но по-прежнему возвышаются на вершинах холмов мрачные цитадели. Давно уже они утратили свое первоначальное значение, переходя постепенно от оборонительной задачи к охранительной. Мощные каменные стены, глубокий ров, узкие бойницы, крепкие железные ворота – всё это делало замки короля Брана неприступными. Придвен возвышался посреди огромной пустоши, носившей название Вороньей, по имени короля* и над воротами был выбит раскинувший крылья ворон. Слева замок огибала бурная река, часть вод которой пустили по глубокому рву, опоясывающему стены, справа она соединялась небольшим каналом с озером Глинн. Серый камень, из которого была построена крепость, в пасмурную погоду сливался с каменистой почвой, только кое-где разбавленной зеленью чахлых деревьев и кустов. Небольшая надворотная башня служила жильем для солдат, во внутреннем дворе был построен дом для коменданта крепости, а донжон – когда-то оплот замка – сейчас служил для размещения узников. Туда и привезли младшую королеву. По приказу Генриха, ее лишили всех служанок, забрали роскошные и удобные одежды, выдали взамен холщовый балахон, подобный тем, что носили в монастырях Сестры Смирения. В эту обитель отправляли бездетных вдов, и было понятно, что добротой ко всему миру они не отличаются. Две из них и были приставлены к королеве, не столько, чтобы прислуживать, сколько присматривать. Узкая каменная башня с самого своего первого дня не была приспособлена к тому, чтобы в ней жили с комфортом: на первом этаже размещалась поварня, где готовили еду на всех, в том числе и на королеву. На втором разместился лорд Хьюберт с сыном и вассалами. От камина, установленного в одной большой зале, воздух нагревался так, что можно было не мерзнуть даже в самые лютые морозы. На третьем хранили оружие и доспехи. Солдаты, привыкшие к походным условиям, были рады и такому, а лорд приказал поставить для себя и сына кровать в каморке наверху. Королеву же отправили в центральный ствол башни, опустив на самое дно с помощью лебедки. Туда спустились и монахини. Пищу доставляли раз в день в плетеной корзине – большую бутыль воды и пару круглых хлебов. Вход был только один – на самом верху, а на дне ствола за много веков скопилась вода, и было всегда холодно. Комок соломы, брошенный на пол, не добавлял комфорта и служил скорее насмешкой. Поначалу Кларисса пыталась договориться со своим тюремщиком, но лорд Хьюберт, гордый оказанным доверием, пропускал все слова мимо ушей, отвечая, что он всего лишь выполняет приказ своего государя. И ужесточал режим – казалось, он втайне наслаждается своей властью над коронованной пленницей. — Лорд Хьюберт… — Клариссу после долгих просьб всё же привели к нему, и теперь она торопилась задать все вопросы. — В камере очень холодно, еще немного и заболею. Подумайте, все-таки я ваша королева… — Нет, леди. Нашей государыней является леди Лорента, вы всего лишь вторая супруга, сосланная вашим собственным мужем. И если бы не ваше неразумное поведение, вы могли по-прежнему жить во дворце и наслаждаться жизнью. Сейчас вам придется довольствоваться тем, что я могу вам предложить. Издевательски-вежливый тон лорда бесил Клариссу, но больше всего ярости вызывал не отказ выдать хотя бы одеяло, а то, что именно дир Вален ранил ее обожаемого сына. И если насмешки над собой женщина еще могла снести, то кровь Ричарда, пролитая на каменные плиты потайного хода, взывала к отмщению. *** О мести думал и сам Ричард. Рука болела и дергала, будто там не небольшой порез, а самое малое дыра насквозь. Под ноги стелился серый камень, уложенный еще при короле Утере, насквозь проржавевшие крепления для факелов уже давно не служили своей цели. Но время от времени у стены встречались пучки лучины, и Ричард сразу зажег небольшой факел – не стоило тратить амулет для освещения, если есть более дешевый способ. Коридор резко повернул направо, и перед принцем появилась небольшая площадка. На уровне глаз были устроены небольшие заслонки, тут же отодвинутые им в сторону. Ричард прильнул к отверстиям и с интересом осмотрел убранство небольшой и уютной комнаты. Судя по потянувшему оттуда сладкому цветочному запаху, роскошному убранству и разбросанным всюду украшениям и платьям, это была комната женщины. В поле зрения показалась служанка, складывающая в стопочку кружевные панталончики, что-то упало, покатилось по полу, и женщина нагнулась, поднимая. Ричард сглотнул, глядя на пышные формы, обтянутые тонкой тканью синей юбки. Несмотря на рану, желание получить разрядку проснулось и не будь он в бегах, служанка провела бы эту ночь в его постели. Хлопнула дверь, и женщина привычно бухнулась на колени, приветствуя госпожу. На удачу принца, ею оказалась сама старшая королева. Она упала в кресло, терзая в руках кружевной платок, и раздраженно проговорила, обращаясь к вошедшему следом наследнику: — Твои рыцари — бездари, не смогли поймать одного человека! — У меня нет плана потайных ходов, — вяло возразил Генрих. — Зато очевидно, что он имеется у сына этой сучки! Как я уговаривала этого болвана, чтобы он отдал приказ! Но нет же «Я не могу убить свою плоть и кровь!» – передразнила женщина покойного короля. — Да, тут отец поступил очень недальновидно, — согласился Генрих, вгрызаясь в сочный персик. — Недальновидно? — рявкнула королева. — Ну не хотел он убивать щенка, мог бы просто тихо придавить его мамашу. А там воспитали бы преданным тебе. — Что же ты не подсыпала чего-нибудь этакого сопернице? — У нее были амулеты с рогом нарвала и все ее блюда проверялись по многу раз, - огрызнулась Лорента. — Матушка, помимо пищи есть другие способы отравления, через одежду, пропитанную ядом, например. Или можно было подмешать его в помаду и смягчающий крем. — Уже поздно… — Не скажи, — возразил Генрих, вытирая с подбородка сладкий сок, — я отправил Клариссу в Придвен и поручил стеречь ее новоявленному барону дир Вален. — Это который сегодня достал Ричарда? — Да, жаль не убил. Королева кивнула, соглашаясь и жалея об упущенной возможности. И выразила надежду, что с соперницей в крепости будут обращаться, как подобает, и в очень скором времени они услышат прекрасную новость о кончине младшей королевы. А там, глядишь, и претендента на престол удастся устранить. Ричард дослушал до конца беседу матери с сыном, удивляясь, какой, однако, темперамент скрывается под внешне невозмутимой маской Лоренты. Новости о положении матери были плохими, но сделать пока он ничего не мог, придется полагаться на природную выносливость Клариссы и поторопиться с ее освобождением. Но для этого нужно сначала выбраться из столицы и встретиться со своими сторонниками. А их, по словам деда — немало. Много вассалов короля тайно принесло присягу второму принцу, и дело не в том, что им пообещали в будущем всяческих благ, а в трезвой оценке качеств обоих братьев. В самом-то деле, кого предпочесть, вечно пьяного Генриха, от которого нужно прятать молодых девушек и парней, или серьезного Ричарда, который даже ритуал пополнения резерва проводит нечасто, научившись умело расходовать свои силы? По столице, а потом и по стране расползались слухи об оргиях, которые устраивал наследник в старинном замке Гвиннион, а по реке потом плыли изуродованные трупы, об охотах в лесах на осужденных преступников. Особенно принц любил присутствовать при казнях, выбирая самые жестокие. Ни одно четвертование, сожжение или посадка на кол не обходились без пристального внимания Генриха. Поговаривали, что он не прочь был и проследить за допросами, а бывало и сам принимал участие в пытках. Никто не хотел однажды попасть в руки принца, предпочитая сменить одного наследника на другого. Среди преданных герцогу и лично Ричарду людей, были и такие, кто хотел просто обогатиться или получить титульное владение. После войны победитель бывает часто щедр, и это привлекает многих. Ричарду было все равно, за что встали рядом с ним рыцари и их отряды – за идею или тугой кошелек. В любом случае он собирался удовлетворить и тех и других – немало сторонников у него, но еще больше их у законного короля. И если отобрать владения у его вассалов, то хватит на всех, да еще и себе прихватить останется. Но всё это потом, а сейчас самой насущной проблемой оказался намокший от крови рукав и тяжелые капли, отмечающие путь опального принца. Конец коридора появился неожиданно – вдруг появилась площадка, несколько копий прислоненных к стенам, меч на подставке, лук и колчан со стрелами. Не хватало только запасов еды и одежды. И то правда, кто же оставит на долгие века скоропортящиеся вещи. Низкая, окованная железом дверь привела принца в узкий проулок, заканчивающийся прямо на заднем дворе шумной таверны. Под пьяные крики, доносившиеся сквозь открытые окна, Роберт кое-как перетянул рану на руке, прямо поверх рукава. Оседлал вполне приличного жеребца, прихватил заботливо приготовленные кем-то переметные сумки – там, как уже успел проверить Ричард, лежало почти всё, что необходимо бывалому путешественнику, и, ведя коня в поводу, покинул гостеприимное место. Пусть Генрих торжествует победу, пусть коронуется и мечтает о долгой жизни, дело Ричарда сейчас добраться до владений деда и во главе собственной армии отправиться забирать то, что принадлежит ему, и только по случайной прихоти Богов оказавшееся в руках ненавистного брата. *** Лорента смотрела, как сын тискает очередную девку, с молчаливой покорностью подставляющую шею под укусы и поцелуи. И недовольно заметила, что чем валять придворных девок, лучше бы провел ритуал, пополнил если не собственные силы, так хоть амулеты. — Впрочем, тебе и десяток ритуалов не поможет, — прошипела королева, жалея, что сын родился почти бездарным. Генрих оттолкнул девчонку и, развернувшись к матери, прошипел так же ядовито, как и она: — Могли бы и передать мне толику вашей силы, матушка… — С чего… — Думаете я не знаю ничего? Зряааа… у вас свои шпионы, у меня свои… Матушка… Королева резко повернулась и уже на пороге бросила: — Не будь моих способностей, не ты, а Ричард сейчас готовился бы одевать корону. Она почти бежала по коридору, терзая платочек и роняя по пути обрывки — привычка тянулась с детства. Ей срочно требовалась разрядка, и она знала, что делать. В небольшой тайной комнате, откуда был выход не только в её личные покои по небольшому тайному ходу, но и в еще один короткий коридор, заканчивающийся дырой в полу. Крыло дворца, которое выбрала для своих нужд королева, находилось на берегу реки и под этим отверстием, далеко внизу, был устроен специальный покатый тоннель, выходивший прямо в реку. Сейчас в потайной комнате, на широкой кровати лежал юный красавец, распятый между столбиками по углам. Мутные глаза, плывущий взгляд, безвольное расслабленное тело говорило о том, что его опоили. А гордо стоящий член, перетянутый у основания, намекал не только на подчиняющее зелье. Лорента сбросила с плеч шелковый халат и, обнаженная, уселась на бедра мужчины. Рядом уже лежала приготовленная плеть, и рукоять удобно и привычно легла в руку королевы. Резкий удар, и грудь невольного любовника пересекла алая полоса. Удар, ещё удар. В какой-то момент, она приподнялась впуская в себя его член и застонала блаженно, ощутив упругую плоть внутри. Резкие сильные движения женщины совпадали с ударами, которые она наносила ему, и чувствуя кульминацию, Лорента откинув в сторону плеть, вдруг вцепилась зубами в шею мужчины, выгрызая куски кожи, пока не добилась цели. И когда из разорванной артерии хлынула кровь, выплескиваясь сильными толчками здорового мужского сердца, королева билась в экстазе, получая оргазм, один за другим. Тело на постели уже затихло, когда королева медленно сползла с него и шатаясь направилась к потайному ходу. Служанки уже ждали свою госпожу и быстро принялись смывать с неё кровь, а на разоренной постели в луже крови плавал мертвый мужчина, так и не получивший последнего в своей жизни наслаждения. Молчаливые слуги подхватили его и сбросили в дыру на конце коридора. Глухой удар сказал им, что оно у цели, а через несколько дней сервы далеко внизу по течению реки выловили обезображенное тело мужчины с разорванным горлом. И снова среди простолюдинов начали повторять старую легенду о поселившихся неподалёку оборотнях. *** Новость о смерти короля Эдуарда в поместье Вален доставил гонец лорда Хьюберта. Он же привез письмо, в котором было сказано, что в ближайшее время хозяин домой не вернется. Домочадцы этому известию совсем не огорчились, уже робко планируя провести целое лето без строгого догляда лорда. Алетта даже успокоилась, оглаживая уже большой живот — ей скоро было рожать и хорошо, что в этот момент сурового мужа не будет. Радовался известию и Александр: теперь он мог заниматься тем, чем ему больше всего хотелось – игре на виолоне, скачкам по лугам и чтению. — Леди Селма… — надменный голос брата нарушил приятные грезы Александра. Такого тона Роберт раньше не допускал, относясь к преемнице матери на посту старшей супруги если не с уважением, то хотя бы с безразличием. Сводный брат был старше Лекси всего на три года и в другое время они могли бы и подружиться, но Эдуард ненавидел вторую жену отца – ведь она осталась жить, в то время, как его собственная мать давно мертва. Да и воспитание леди Эльги сказывалось: ненависть ко второй жене была перенесена и на ее ребенка. Но сама леди Селма старалась не замечать неприязни старшей и относилась к ее детям с должной заботой и симпатией. — Я слушаю тебя, лэр Роберт, — несмотря на мягкий тон, своим обращением женщина дала понять, что в отсутствие лорда именно старшая супруга занимает его место и вместе с сенешалем правит владением. Пасынок стушевался, вспомнив об этом, и уже гораздо более уважительно попросил позволения отправиться на долгую прогулку, с посещением ярмарки и ночевкой в городе. Разрешение он получил и, с облегчением, исчез из виду. — Матушка… — Александр проводил его глазами, — вы знаете, что у брата в храме есть связи, и он часто проводит ритуал по отъему силы? Чаще, чем даже отец? — Да, но говорить лорду я не буду, мне он не поверит, а доказательств нет. — Это не очень хорошо, ведь если отец узнает, в гневе может случиться всякое. — Сына он не тронет. Если кто и пострадает, то сам жрец, а мне их не очень и жаль. Разговор о нерадивости храмовых служащих был неинтересен Лексу и быстро увял, сменившись куда более приятным обсуждением грядущего лета. А следовало бы всё же поставить в известность, если не лорда, то хотя бы сенешаля – любой отъем силы, о котором владетель не знает, наносит ущерб лично ему и может быть приравнен к измене. На самом деле, магия должна служить владению и его лорду, а не юнцам, мечтающим о собственном величии. *** — А он потом и грррит… не суй свои грязные лапы мне в задницу, а то вааааще без них останешься… — покачиваясь от выпитого вина и пытаясь удержаться на ногах, молодой лорд Брендон старался не касаться своего короля. Не менее пьяного, кстати. Пир по случаю коронации уже перешел в ту фазу, когда все друг другу братья или приятели, а дам, которых все это могло смутить, давно увели. — И что? — А ничего, тюкнул его по голове и поимел, как хотел… о! Стихи получились. Йаааа мнетр… менрррр… ме-не-стрель… — Да, — соглашаясь, мотнул головой Генрих, — петь будешь? — Щассссспью… — Государь, — капитан стражи кивнул кому-то из своих людей, и те подхватили упитого до положения риз Генриха. Осторожно, чтобы не вызвать королевского гнева, пронесли до спальни и уложили на постель. По пути король заснул и теперь опочивальню оглашал громкий храп. — Отвел? – на удивление голос лорда Брендона больше не напоминал о выпитом вине. — Да, спит. Последняя доза его все же достала. — Наконец, я уже не знал, что говорить. Король стал много пить. Намного больше, чем когда был принцем. — Ещё бы, - фыркнул капитан, — в постели он уже ничего не может, а расслабляться как-то надо. Мужчины переглянулись и вернулись в пиршественный зал. Капитан Линк сразу направился на свое место, а лорд Брендон осмотрелся, решая поужинать ему здесь или, прихватив с собой, уйти в комнату. Веселье уже было в самом разгаре: множество пьяных рыцарей шатались по залу или сидели за столом и горланили песни, на столе изгибалась в прихотливом танце пьяная танцовщица, пару придворных дам, а по совместительству общих шлюх, разложили на полу, подстелив всего лишь плащ, и рядом с такими парочками уже толпились желающие. Одни ласкали себя в ожидании своей очереди, другие приволокли служанок и молоденьких пажей и приказали ублажать. В углу как раз вырывался из пьяных лап какой-то паж. Его алый беретик со сломанным пером валялся на полу, и кто-то успел по нему потоптаться. Огромные голубые глаза на фарфоровом личике вдруг глянули на Брендона с таким отчаянием, что он, уже собиравшийся пройти мимо, передумал. Разговаривать с охваченным похотью насильником Брендон не стал, а просто приложил того кулаком по темени и подхватил падающее тело. Кивнул юноше и потянул того за собой. Лучше было уйти, чем оставаться в зале. Тем более, что комната, выделенная лорду, находилась достаточно близко, чтобы не упускать из вида Генриха, и достаточно далеко, чтобы не вызывать зависть остальных прихлебателей, вполне уютна. Семь лет назад, когда в замке отца остановился проездом герцог дир Чинай, Брендон и подумать не мог, что окажется во дворце в числе близких друзей наследника. В тот день герцог о чем-то долго говорил с отцом, а потом Бренд поймал взгляд наблюдавшего за его ежедневной тренировкой герцога. Незадолго до этого он вернулся после окончания срока службы на Пограничье, и теперь раздумывал, чем ему заняться дальше. Дослужившись до ночного заместителя коменданта, он прекрасно знал, что на большее претендовать не может, и по окончании срока уехал домой. Ему как раз тогда исполнилось двадцать восемь лет, а в этом возрасте нужно или жениться, или вступать в монашеский орден, какой-нибудь воинствующий, но не хотелось. Нет, завести жену — одну, двух он не сможет содержать — и жить в маленьком домике в покое и уюте, конечно хорошо, да кто ж ему даст? Отец, небогатый барон, помимо него имел еще троих сыновей и две дочери, всем им нужно было что-то дать, хотя бы на первое время. Сестры к его возвращению уже были выданы замуж и очень удачно – обе старшими в хорошие рода, отец постарался. Ну, в этом Брендон как раз не сомневался, обе девочки выросли на редкость красивыми. Старшие братья тоже служили, один так вообще стал комендантом крепости, и возвращаться не собирался. Два его кузена ушли к Ночным Мотылькам, и, как говорили, достигли там немалых успехов. Брендон тоже, когда отправлялся на службу, получил оружие, доспехи и небольшой, но приятно тяжелый мешочек с золотом. Сейчас отец ему уже ничего не даст, разве что немного денег, на первое время, хоть семья и богата, а содержать взрослых и самостоятельных мужчин она не будет. Вот и раздумывал Брендон, куда податься. Вариантов было несколько – любой орден примет его без вопросов и с радостью – комендант написал ему хорошую рекомендацию. Но не хотелось, и дело не в запрете на плотские удовольствия – орденов было много и уставы у них отличались, можно подобрать такой, где секс не запрещен, да и в остальных ритуальное соитие на алтаре грехом не являлось. Другое дело, что до такого ранга нужно было еще дослужиться, но ведь молоденьких послушников никто из монастырей не убирал, верно? Но было то, что не нравилось Брендону категорически – строжайшая дисциплина и иерархия. Пикнуть без позволения не смей, а ему, бывшему заместителем коменданта и командовавшим всей ночной стражей, такое было не по нраву. Личные гвардии лордов были предпочтительней, но… было тоже одно но. Вернее не одно. Во-первых, опять подчинение, и ладно бы только непосредственному командиру, без этого в армии никак, но и лорд имел право отдавать приказы, и не всегда разумные. А не выполнить их означало нарушение присяги, да и без рекомендаций других лордов быть ему только рядовым, а попробуй, дослужись в гвардии хотя бы до десятника – не один год пыхтеть надо. Предложение герцога сначала ошеломило: Брендону предлагалось приехать ко двору и стать наставником и другом наследника. И задачей его будет не собственно воспитание принца, а сдерживание его диких наклонностей. Как оказалось, в последнее время и не без помощи герцога, у Генриха появилось много друзей, подсказавших тому много новых развлечений. И не все они были безобидными, ладно ещё, когда юные лорды ловят смазливых девушек или юношей, это как раз в порядке вещей. Но когда они издеваются над ними, а люди потом находят изуродованные тела, это не дело. Да и казна королевства не бездонный колодец, когда-нибудь запасы в ней закончатся, а судя по тому, как рьяно Генрих взялся за это дело, это произойдёт скорее рано, чем поздно. Если быть совсем честным, Брендон тогда не понял, чего добивается герцог — окончательно опустить наследника в глазах народа и знати, или не позволить тому разрушить вообще все. Разобрался он много позже, когда понял, что во дворце есть несколько групп единомышленников, в том числе и та, что мечтает о смене династии. И если наследник окончательно пойдет в разнос, то к трону не допустят не только его, но и младшего принца. Вот и следовало всем показать, что, несмотря на не приспособленного к власти Генриха, в королевской семье есть еще и Ричард, а уж тот по всем параметрам превосходит старшего брата. Да и за разграблением сокровищницы следовало присмотреть, не давать так уж часто запускать туда загребущие руки. Семь лет, проведенных во дворце, показались семью веками: Генрих оказался злобным, мстительным и разбалованным юнцом. Доверие его завоевать оказалось очень сложно, особенно, когда кто-то пытается удержать от диких и жестоких забав. Но тут Брендону повезло, он нашел способ, как переключить внимание наследника на что-то менее неприятное. И количество замученных людей заметно уменьшилось, да и беглых заменили на смертников, но вот посещать казни или пыточные принц так и не прекратил. А бывало и так, что свита с наследником во главе, вместо разгульной оргии в замке, вдруг отправлялась на конные состязания, охоту или устраивала бал. Не всегда удавалось отвлечь или переключить внимание принца, но в целом, своей службой во дворце Брендон был доволен. Еще больше ему нравилось проверять счет в банке, куда каждый месяц приносили упитанный кошелек. И намеки герцога на возможность получения поместья тоже приятно грели душу. Пир по случаю коронации шел своим чередом, в ладони дрожали тонкие пальчики пажа, очень хотелось есть и пить, поэтому Брендон сунул в руки юноше овальное блюдо с остатками каплуна. Добавил туда пару запеченых рыб, хлеба, сыра и фруктов. Взял кувшин, где еще оставалось вино, и отправился восвояси, подталкивая сникшего пажа. ________________________ *Бран – в переводе с валлийского «Ворон»