Почти рыцарский роман

На крюке медленно поворачивалось тело человека. Тяжелые капли крови пятнали пол, скрипело железо цепей, потрескивал огонь в жаровне, пахло болью, мочой и горелой плотью. Только редкие вздохи говорили о том, что человек, подвешенный на крюк, ещё жив. Когда-то красивое и юное лицо сейчас искажали страдания. Палач в кожаном фартуке пошевелил щипцами угли и вопросительно глянул на своего короля. Зрелище, по правде говоря, было неприятным. Жадный взгляд ловил каждое мгновение пытки, руки ритмично двигались, натягивая на вялый член рот молоденькой девушки, влажный язык раз за разом облизывал губы. Наконец тело короля прошила судорога, он кончил и отпихнул использованную девчонку. Вялый взмах руки, и палач, хмыкнув, разодрал грудную клетку жертвы, выдирая еще живое сердце. — Ну что? На вопрос короля ответил маг, в этот момент собиравший в амулет силу умершего. — Еще немного, король, и ты вернешь себе всё, что утратил. — Ты говоришь это каждый раз, но особых сдвигов пока нет. — Не всё сразу, король. И тебе нужно отдохнуть. Генрих потянулся, встал, даже не удосужившись застегнуть штаны и, спотыкаясь, направился из камеры. Объяснений, что маг ищет возможность окончательно поправить здоровье короля, ему вполне хватало. Ну, в самом-то деле, не для себя же Панкрас собирает силу в амулеты. Дверь за королем закрылась, палач тоже ушел и никто из них не заметил насмешки во взгляде чародея. Наивность Генриха, свято верившего магу, была тому очень на руку. Пока король уверен, что они на одной стороне, он будет выполнять все желания Панкраса, не задумываясь о том, что маг преследует свои цели. И не амулет по восстановлению мужской силы Генриха тот готовит, а пытается получить бессмертие любой ценой. И если ради этой цели нужно убить юных носителей силы, значит, они должны умереть. Панкрас выпроводил девчонку и подошел к трупу, так и висевшему на крюке. Качнул, толкнув пальцем в грудину, полюбовался. Взмахом руки наложил непроницаемый для посторонних полог – он втайне гордился тем, что способен это делать, не прибегая к услугам амулетов. И только потом занялся тем, чем собирался. В распахнутую дыру был вложен овальный камень, серый с неприятными даже на вид, кроваво-красными прожилками. Грубыми стежками зашил рану. В открытый в немом крике рот вложил глиняную облатку с выдавленными рунами уруз и перт*, закрыл рот и скрепил двумя скобками. На голову трупу натянул белую полотняную маску с прорезями для глаз. Заскрипела лебедка, опуская тело на пол. Маг критически осмотрел композицию и, будто только вспомнив, начертил на груди и животе те же две руны. И только потом повернулся к жаровне, где все еще чадило, догорая, человеческое сердце. Вязкую тишину пыточной камеры нарушил речитатив древнего заклинания. Панкрас проговаривал слова медленно, проверяя себя на каждом слове – не приведи Балор**, ошибешься и вместо покорного тебе арамо*** можно получить неуправляемого поднятого мертвеца. Труды по поднятию, однако, завершились успехом, и вскоре перед хозяином стоял, чуть покачиваясь, когда-то живой человек. Только применив специальное заклятие, можно было увидеть его сущность, ужаснуться, как бьется в путах мертвого тела его душа, не получившая своего пути на круг перерождений. — Ты – Зорг. Ты служишь мне. Я твой хозяин. Одевайся. Панкрас протянул сверток арамо и подождал, пока он оденется. — Иди за мной. Медленно, преодолевая сопротивление мышц, двинулся мертвец в указанном направлении. Панкрас шел, слушая топот позади себя, и радовался тому, что на этот раз его усилия увенчались успехом. Жаль только, что все предыдущие опыты не удались. Но ничего, пока ему хватит и одного, тем более, что останавливаться на достигнутом он не собирался – уж больно вкусная была магическая сила, полученная в момент смерти после страданий жертвы. Ему казалось, что ещё немного, и амулет, дарующий ему бессмертие, будет готов. А тогда можно и от глупого короля избавиться. *** От жара, казалось, скручивались волосы, грохот забивал уши, крепкий мужчина поднимал огромный молот, раз за разом ударяя по лежащему на наковальне ало-золотому бруску железа. Тонко звенел небольшой молоток, указывающий, куда бить. Летели в стороны искры, гасли на лету, теряясь в песке на полу, оставляя следы на кожаном фартуке. Дзинь — бум… Дзинь — бум… Дзинь — буммммм… Александр, затаив дыхание, наблюдал за рождающемся на его глазах чудом. Не в первый раз он приходил в кузню, хорошо знаком был с его обитателями — мощным мастером Галеном и его подмастерьем-молотобойцем Тэди. И все равно каждый раз это было как будто впервые, жар огня, раскаленный металл на наковальне, такой крепкий и жесткий, когда он холодный и такой податливый, когда сияет алым светом. Как бы хотелось юноше самому уметь создавать что-то, но не позволено. Гален был не против учить третьего сына лорда, конечно не грубые плуги или простые серпы, а что-то изящное, ведь кузнец может и украшения создавать, для дома, например. И пусть сегодня из-под молота мастера выйдет всего лишь лошадиная подкова, это не снижало восхищения. Вот потому, когда Примула, его лошадка захромала с утра, он вызвался сам отвести её в кузницу, подковать. Конюхи, у которых дел и так было немало, охотно согласились, и теперь юноша мог снова восхищаться работой кузнецов. Солнечный свет загородила чья-то фигура, и внутрь шагнул человек. Высокий шлем, покоившийся на сгибе локтя, добротная кольчуга, хороший меч – всё говорило если не о знатности, так о богатстве. Заметив незнакомца, Гален кивнул молотобойцу и отложил в сторону готовую подкову. — Мне нужна дорога в поместье Вален. В наступившей тишине слова незнакомца прозвучали оглушительно. — Дорога туда прямая, ваша милость, — ответил кузнец, опередив Александра, и взмахом руки показал направление на объездной путь. Он был в три раза длиннее привычной и пользовались им только весной, в половодье, когда короткую дорогу заливало водой. Медная монетка упала на землю и покатилась куда-то в сторону печи. Незнакомый рыцарь так же резко повернулся и вышел, не сказав больше ни слова. — Ехали бы вы домой, лэр Александр, чует мое сердце, не зря здесь чужие рыцари появились, лорда-то давно уже дома не было. Юноша был полностью согласен с кузнецом и, оседлав смирную крестьянскую лошадку, потрусил короткой дорогой. Он едва успел сказать сенешалю и матери о чужаках, как крупный отряд рыцарей появился из-за холма. С лязганьем опустилась решетка, медленно поднялся мост, надежно перекрывая ворота, и на стены поспешил отряд защитников. — Эй, в замке! Мы рыцари принца Ричарда и приказываем вам открыть ворота! Зычный голос чужака эхом отразился от стены, заставив поморщится от неприятного звука – видимо, его усилили с помощью амулета. — Лорд Хьюберт отсутствует, без него мы не откроем ворота! – прокричал сенешаль в ответ. В ответ рыцарь прокричал что-то оскорбительное, потом добавил ещё и ещё. Сенешаль и защитники в долгу не оставались, подбирая эпитеты по-обиднее. За начавшейся перепалкой наблюдала леди Селма с Александром, в такой ситуации от них ничего не зависело – в отсутствии лорда замок защищает сенешаль. В начавшемся, так называемом диалоге, не было ничего удивительного – встретившись на поле боя, враги нередко подогревали себя, прежде чем начать действовать. За переругигванием никто не заметил, как под прикрытием амулета к самому рву подобрался враг и сенешаль, только начавший очередную уничижительную тираду вдруг замер на полуслове и стал медленно заваливаться назад. И на землю у стены упало уже мертвое тело с опаленной дырой во лбу. Леди Селма коротко вскрикнула, как никто, понимая, что теперь они полностью беззащитны. Растерявшиеся защитники, подумали о том же самом и уже прикидывали, как половчее уговорить леди открыть ворота. — Что стоите, как на смотре? — закричал Александр, которому не хотелось отчитываться перед отцом за сданный замок. — А ну все в укрытие! Первая десятка, приготовьте стрелы, вторая — котлы. Матушка, отправьте женщин кипятить воду, а сами идите в башню к леди Алетте и сестре. — И что это тут распоряжаешься, братец? — раздался сзади голос Роберта. — Сенешаль убит, у ворот враги, вот и распоряжаюсь. — Ну, нет… братец… ты младший, а значит, командую здесь я! — с торжеством в голосе проговорил Роберт. Солдаты угрюмо переглянулись — формально тот был прав, в такой ситуации распоряжается старший по рангу. Но доверять заносчивому юнцу, не отличившему пока ни в чем, никто не хотел. Александр, пусть и младший сын, был знаком мужчинам больше – он никогда не упускал возможности прийти на тренировки, вникая во все тонкости военного дела. Александр только сжимал кулаки, глядя, как опускается мост и во двор въезжают рыцари под вымпелом мятежного принца. — Кто распоряжается в замке? Роберт шагнул навстречу рыцарю и, пытаясь поймать его взгляд сквозь забрало шлема, надменно проговорил: — Я второй сын лорда дир Вален, лэр Роберт. Что вам угодно, благородные рыцари? — Нам угодно взять заложника, — прозвучало в ответ. — Вы готовы пойти в залог ради обеспечения сохранности поместья и благоразумия вашего отца? — Я старший по рангу! — торопливо сказал Роберт. — Но у моего отца есть ещё один сын, лэр Александр. Заложником пойдет он! Когда прозвучало это заявление, все во дворе повернулись к удивленному юноше, ожидая ответа. У Александра не было другого пути, как ответить согласием, по многим причинам: Роберт действительно прав, он старший по рангу, а значит, его дело теперь защищать замок любой ценой. Даже ценой жизни и благополучия брата. Да и других кандидатов на эту должность не было, ну, не новорожденную же младшую сестренку отправлять? Рыцарь повернулся к юноше и жестким тоном приказал не тянуть со сборами, заметив при этом, что для спокойствия в замке останется один из лэров его отряда. Небольшая сумка с вещами, леди Селма, сдерживающая слезы, и вот Александр уже трясется позади одного из солдат рыцарского отряда, понимая, что в прежнем своем статусе сюда он больше не вернется. Позади остался привычный дом, мать, знакомая жизнь, пустое монастырское будущее. Впереди ждала неизвестность, теперь, чтобы ни случилось с ним, но возврата к прошлому не будет. Мерной рысью бежит боевой конь, лязгают доспехами рыцари, крепкий запах пота и человеческих выделений забивает нос, глаза слепит блеск кольчуг, покачиваются султаны на шлемах. В другое время, Александр не преминул бы посмотреть по сторонам, но резкое и ошеломительные изменения в его жизни вдруг навалилось тяжелой плитой, и юноша просто пытался осмыслить всё происходящее. Дорога вилась между холмов, впереди стеной стоял лес, ещё далекий, высоко в небе кружился ястреб, высматривая добычу. Пыль, поднятая копытами лошадей, забивала нос, и Александр время от времени чихал, каждый раз больно ударяясь носом о широкую спину солдата. Постепенно начала болеть спина, устали ноги и руки и больше всего юноше хотелось слезть уже с этого коня и полежать где-нибудь в тени, расслабляя уставшие мышцы. Но отряд шел и шел, не останавливаясь, и казалось, что теперь вся его жизнь будет состоять из одной бесконечной дороги. На ночлег отряд остановился глубокой ночью, когда уже просто невозможно было ехать дальше в темноте. На поляне разожгли костер, кто-то отогнал в сторону лошадей, и оттуда послышалось сочное хрупанье, солдаты не рисковали отпускать пастись без присмотра, а ну как съедят что-нибудь не то. На срезанные ветки бросили попону и туда подтолкнули Александра. Юноша сел так, чтобы ствол дерева был за спиной и настороженно следил за остальными. Из котелка уже тянуло сытным мясным духом, и он сглатывал слюну — после целого дня без обеда очень хотелось есть. Солдаты перекидывали грубоватыми шутками, время от времени оценивая внешность пленника, и Лекси боялся, что одними разговорами дело не ограничится. Но всё обошлось, после большой миски, полной каши, ему дали плащ и велели спать. А наутро снова была дорога. *** Низко висело нежаркое солнце, заканчивался месяц Падуб****, и хоть днем было еще по-летнему жарко, ночи уже становились прохладными. Королевская верстовая дорога, построенная ещё при короле Артуре, в этот час была многолюдной — многие караваны или одинокие путешественники торопились добраться до постоялых дворов. Их много было, на любой вкус и достаток, каждый мог выбрать удобный ночлег. Дороги, вымощенные камнем, издавна делились на три части: две по направлениям туда и обратно, и одна полоса, широкая, для королевских вестников. Ими назывались все гонцы, везущие письма и приказы разных канцелярий. И конечно, по ней мчались, не останавливаясь, гонцы со знаком самого короля. Между каждым городом или крупным селом ходили такие повозки — любой мог, заплатив небольшую сумму, добраться со сравнительным комфортом, куда ему нужно. Мирно скрипели колеса высоких пассажирских карет, негромко переговаривались уставшие за день пассажиры, бодро ступали лошади, уже почуявшие возможность отдохнуть. Кучер привстал на козлах, всматриваясь вперед — там, на королевской полосе, кто-то спешил, погонял коня. — Вестник… — Да… торопится, — согласился сидевший рядом пассажир, такие редко, но встречались, кому не хватало на поездку внутри повозки, платили за возможность проехаться хотя бы на кОзлах. Пролетел мимо гонец, и кучер переглянулся с собеседником — королевский герб и изображение глаза на вымпеле, значит, весть для «ока короля». — Что-то случилось… — Да, как бы не принц Ричард мятеж поднял. Говорили, что он раньше родился, да повитухи короля обманули. Пассажир покивал, соглашаясь, и добавил: — А еще сказывали, что это сама старшая королева так приказала. — Кто знает? Слухи разные ходят. Вот говорят, что неладное во дворце творится, мол, люди исчезают. А ещё, мне про то рассказала племянница моей жены, у нее подруга есть, а у подруги брат, вот… — Это ты мне всех своих родичей перечислить хочешь? Чего хотел сказать-то? — возмутился пассажир. — Так, о чём это я? А! Так вот тот брат служит третьим истопником в левом крыле дворца, там аккурат старшая королева живет. Сказывал, что приводят в ее покои людей, в плащи закутанных. А потом кричит там кто-то и через день-два уносят тюки странные. — Мда… страшные дела творятся. И король нонешний только и знает, что пиры, да турниры устраивать. А у границ набеги бывают, людей в рабство уводят, за моря. — И я слышал такое… страшные дела, страшные… — Плохо дело… — согласился кучер. — Тут поневоле задумаешься… — Да… — Ну, ладно, не нашего это ума дело. Пускай о том рыцари думают, да лорды. А наше дело работать, да по сторонам посматривать. Кучер согласно хмыкнул и поторопил лошадей, что там творится в королевском дворце, кто знает, а им на ночлег устраиваться надо. Да и дождь вроде бы собирается — вон тучи какие ходят. *** Король лениво толкнул распростертое у ног тело. Ну что за хлипкие ныне девушки пошли? Только и успел, что подвесить за руки, да пару десятков раз плетью прошелся, как она сомлела и теперь валяется в обмороке. А он ещё даже и не возбудился, будь проклята та дура, что опоила его. Жаль, сдохла, вот её он бы не пожалел, всё бы попробовала, тварь. В дверь тихо постучались — в такие минуты мало кому позволялось беспокоить Генриха. Слуга, повинуясь приказу, впустил Брендона и король поморщился — сейчас опять нос воротить станет. Не нравятся такие забавы, так молчи, пока жив. А то ведь быстро с головой расстаться можно. Но дир Эймери в этот раз даже не глянул на распростертое тело, шагнул к королю и протянул ему письмо с изображением глаза. — Что там опять? — недовольно спросил Генрих. Вот всегда этому Брендону что-то нужно: то казна пустеет, то налоги не собираются, то посол Фацрана, что на другом берегу моря, вдруг потребует встречи. И что им всем не сидится? А ведь когда-то он думал, что дело короля сидеть на троне, да пировать. — Гонец, ваше величество, вести с севера… Генрих быстро просмотрел послание — оттуда ничего хорошего придти не могло, так и оказалось — неугомонный братец поднял мятеж. И с ним многие недовольные рыцари с отрядами. Как всё не вовремя! — Вызови ко мне Панкраса. Да прикажи убрать это отсюда. И… попроси мою мать придти. В коридоре как раз оказался капитан Линк, проверяющий посты, они с Брендоном после коронационного пира сдружились и частенько проводили вместе вечера за чашей с вином. — Отправь солдата за магом, потом кого-нибудь забрать девчонку оттуда, пусть аккуратно действуют, хоть король сегодня и не слишком усердствовал, да плеть у него новая, всю спину девчонке изодрал. И пошлите за королевой. Пояснять, кого и за кем было не нужно — просто магом, без добавления имени во дворце звали только Панкраса, его тихо ненавидел весь дворец за высокомерие, жестокость и за власть над королем. А уж этот арамо, тяжело топающий позади наводил ужас на особо впечатлительных. И вызывал жалость — это же надо было так поступить, лишить посмертия, сделать своим вечным слугой! — Сейчас пошлю, — тихо ответил Линк, — плохие вести? — Мятеж на севере. Капитан глянул быстро, но промолчал — все знали, КТО мог пойти против нынешнего короля. Он только спросил шепотом, чтобы чужие не услышали, много ли народу идет с Ричардом. И услышал, что да, очень много, так много, что впору задуматься, а что они будут делать, когда во дворец войдет законным правителем другой принц. Мимо прошелестела одеждами старшая королева, бледная, со сжатыми в ниточку губами, она даже не глянула на мужчин, будто перед ней стояли манекены. И резко распахнула дверь в покои сына. — Сейчас начнется… — проговорил Линк. — Она королева. Я иногда думаю, а кто у нас правит вообще? Линк только усмехнулся, все во дворце знали истинное положение дел. На троне сидел Генрих, а распоряжалась всем его мать — королю не до того было, он свою мужскую силу пытался восстановить, да не забыть развлечься, и это не было секретом, только мало кого волновало - каждый заботился о себе. Старшая королева всегда была серой тенью за спиной короля, и даже Эдуард часто поступал так, как она говорила, что уж говорить о нынешнем правителе? _____________________ *уруз (Urr, Uruz)— Зубр. Руна мощи, магической и жизненной энергии, яри – движущей силы боевого и эротического воодушевления и экстаза. Перт (Perth) — Руна магического посвящения, смерти и последующего возрождения. Символ этой руны – Феникс, сгорающий и вновь возрождающийся. Это руны скандинавии. Кельтских я не нашла. **Балор — в ирландской мифологии одноглазый бог смерти, предводитель уродливых демонов-фоморов, правивших Ирландией до Племен богини Дану. ***на самом деле арамо – божество племени араимик. **** Tinne ( Падуб ) 8.07 – 4. 08