Почти рыцарский роман

В небольшой келье, несмотря на пылавшие дрова в очаге, было холодно и неуютно. Узкий и жесткий топчан не делал мягче тюфяк, набитый травой, а от холста, постеленного поверх него, тянуло затхлой сыростью. Лорд с супругом уже пережили трапезу в общем зале, где по полу гуляли сквозняки, а плохо оструганные скамьи так и норовили впиться занозами. И даже сумели съесть по куску чёрствого хлеба с водой. Брендон пробурчал что-то на тему жадных и ленивых жрецов, и заметил, что вряд ли в личных покоях главного так же убого. — Они молятся богам, — попробовал возразить Александр. — Да. И не забывают о своем комфорте. Юноша промолчал, считая, что в середине месяца лещины* под открытым небом ночевать уже прохладно, пусть такая, но всё же крыша над головой. Видимо супруг придерживался того же мнения — отряд останавливался на ночевку то в селениях, то на постоялых дворах. Трещал огонь в очаге, в углу скреблась мышь и всё это странным образом успокаивало. Лорд сбросил одежду, повел плечами, будто избавляясь от усталости и, присев, пошевелил кочергой поленья. — Оставим на ночь, если сейчас потушить огонь, к утру нас даже эти шкуры не спасут. Александр покосился на слегка облезлый и примятый мех и подумал, что такие одеяла вряд ли согреют даже в более теплую ночь. Он уже лежал у стены, оставляя большую часть тюфяка. Каждую ночь лорд ложился рядом, обнимал, прижимаясь, горячим и очень неравнодушным в некоторых местах телом, но до сих пор у них не было ничего, что происходит в постели между супругами. Лорд сел, протягивая раненую руку, и Лекси уже привычно стал менять повязку, стараясь как можно меньше причинить боли. Тонкий порез уже почти затянулся, взявшись коричнево-красной хрусткой корочкой. Шрам останется, конечно, но мужчину они только украшают, да и не первая такая отметина у супруга. Александр затянул узел и быстро глянул на супруга: — Можно спросить… — М? Спрашивай. — Вы прервали ритуал. Почему? Брендон помолчал, раздумывая, как понятнее объяснить свой поступок. Не скажешь же, что ему в принципе не нравится происходящее, но настоящую правду говорить может и не стоит. И всё же сказал: — Это уже почти не имеет смысла. Я имею в виду ритуал по отъему силы. — Почему? Лорд Хьюберт регулярно его проводил и в хранилище много заряженных амулетов. — Потому, что магии становится с каждым годом всё меньше. Настоящих чародеев, способных сравниться с Мерлином не рождалось уже много десятков, а то и сотен лет. Те, у кого есть дар и власть, пытаются как-то усилить его, отбирая крохи у менее одаренных. И чем больше они забирают, тем реже появляется ребенок с даром. Это не выдумки и не ересь, если ты подумал об этом… — Я ничего такого не думал! — возразил покрасневший Александр, как раз так и решивший. — Подумал, так все сразу думают. На самом деле, когда я был во дворце, я не только пил с принцем. Там очень хорошее книгохранилище. Есть такие древние тексты, на которых даже руны не видно. — И вы их все прочитали? — Не все, — усмехнулся Брендон, — но кое-что прочел. И сделал выводы. А раз уж на меня так удачно свалилось поместье, да ещё в придачу с тобой, то на моей земле такой ритуал больше проводиться не будет. Лучше слабый маг, развивший свои способности, чем пустышка, оставившая дар на алтаре. — А… аааа… вы сами… — Лекси замялся, не зная, как спросить, но супруг его понял. — Я владею магией, немного… в нашей семье всегда старались развивать свой, вместо того, чтобы заимствовать у других. — И вы никогда… никогда не забирали? — Нет. И не собираюсь. И думаю, что тебя волнует и ещё один вопрос. Я прав? Лекси зарылся в одеяло, мечтая провалиться под топчан, пол и ещё поглубже. Вот кто его за язык тянул? Мало ли что подумает теперь о нем супруг, но не спросить он не мог – уже не было сил ждать, когда же лорд предъявит права на его тело. И не стоило надеяться на равноправие, раз новый король не определил их статус в браке. С одной стороны они оба сыновья лордов, равных по рангу. Пусть у отца Брендона и не было большого владения, но его род намного древнее, чем у покойного лорда Хьюберта. Зато Александра не назвали полноправным господином замка Вален, а всего лишь наследником, передавшим это право своему супругу. Но одно Лекси знал точно – муж никогда не ляжет под него. Почему тогда он тянет? Чего ждет? Что юноша сам ляжет на спину и раздвинет ноги? — Любовь между мужчинами требует определенной подготовки, твой первый раз не должен быть на жесткой земле или застиранных простынях постоялого двора. Я подожду до дома. Слова супруга слегка успокоили измученного ожиданием Лекси, и раз исполнение супружеского долга откладывалось, следовало выспаться – путь ещё предстоял неблизкий. Юноша закрыл глаза, стараясь уснуть, пока супруг не лег рядом. Но топчан прогнулся под тяжелым телом, а на талию уже привычно, по-хозяйски, легла сильная рука. Чуть потрескивали дрова, скреблась мышь, сквозь неплотно закрытое окно просочился худой облезлый кот и замер в углу, карауля добычу, и Лекси незаметно уснул. А в соседней келье на таком же топчане приходила в себя после зелья несостоявшаяся жертва. Мальчишка вскинулся, тоненько застонал и почувствовал, как на лоб легла прохладная ладошка. — Не кричи, все уже спят давно. — Ты кто? В неярком свете маленького огонька блестели круглые глаза незнакомого парня. — Я - Такер Стоун, из рода лорда дир Хенрай, паж лорда дир Вален. — Аааа… что ты тут делаешь? — Сижу рядом. Мой господин велел мне присмотреть за тобой. — Зачем? Я же теперь… бездарный. — А ты что, сам ничего не чувствуешь? Ритуал же не закончен. Лорд приказал его прервать. Ой, тебя звать-то как? — Рутгар из Липок, сын вдовы Олиссы, — рассеянно проговорил спасенный, прислушиваясь к себе, с облегчением и восторгом ощущая знакомое течение магии. — Ты пить хочешь? Или есть? — Спать. — Ну, тогда давай спать. Ночь медленно кралась на мягких лапах по узким коридорам, не обращая внимания ни на спящих солдат, ни на рыцарей, ни на жрецов. Даже то, что в одной из келий, намного богаче обставленной, чем остальные, несколько старших жрецов решали, как теперь служить при новом лорде. Ссориться с владельцем долины им было не с руки, никому не хотелось терять хлебное место, но озвученный запрет на проведение ритуала им не нравился. И дело не в передаче магии, они, как никто другой знали, сколько бы они получили – капли. А вот упускать возможность пополнять ряды покорных шлюх не хотелось. К тому же каждый из них грезил о должности главы храма, но с руганью и взаимными обвинениями и оскорблениями, они почти договорились к утру кто наденет хламиду, украшенную прошитыми золотыми нитями. Как оказалось, ночное бдение устроили зря. Утром, после такого же скудного, как и ужин завтрака – хлеб, сыр и вода, который вряд ли мог насытить воинов, лорд поднялся, подозвал одного из своих рыцарей и предложил ему стать верховным жрецом в храме Цернунн. Благо, что для этого не требовалось ни специального обучения, ни одобрения ещё кого-нибудь, лорды могли сами назначать служителей богов. Этот рыцарь, из такой же небогатой семьи, как и сам Брендон, спокойный и серьезный, вполне подходил на эту роль. Да и для самого рыцаря это было хорошим местом, так что согласие лорд получил незамедлительно. Не успели служители оглянуться, как вожделенная хламида опустилась на плечи лэра Фарла, знаменуя перемены в храме. В замок Вален новый лорд прибыл только на третье утро. Взгляд опытного воина оценил и крепость стен, и неприступность замка, и глубокий ров, наполненный чистой проточной водой из реки. Отряд уже ждали – еще накануне туда умчался гонец с донесением, и теперь все жители замка собрались встретить нового хозяина. Впереди всех стояли Роберт и вдовы прежнего лорда. Леди Алетта обнимала руками округлый живот, готовая умолять нового господина не выгонять её. Временный сенешаль, взамен убитого, оставленного лордом Хьюбертом, держал на золоченом блюде символический ключ от ворот, а на земле лежал разорванный в клочья флаг с гербом прежнего хозяина. — Приветствую нового господина, — леди Селма поклонилась, ожидая, когда лорд возьмет ключ, формально вступая в свои права. — Леди Селма, леди Алетта, лэр Роберт, — Брендон смотрел чуть выше их голов, чтобы не смущать, — я благодарен за встречу. Я новый владелец замка, барон Брендон, лорд дир Вален. Согласно приказу его величества короля Ричарда, я получил вместе с мужем, в приданое после смерти лорда Хьюберта и лэра Эдуарда. Селма догадывалась, что муж умер, но что пасынок тоже погиб, ещё не знала. Это меняло очень многое, теперь никто не усомнится в праве её сына, да и мужу Лекси будет легче – не придется доказывать свои права. — А Роберт? — вырвалось у нее. — По завещанию, он получает замок Элси. Туда и отправится. И чем скорее, тем лучше. Роберт одарил нового владельца нечитаемым взглядом, радуясь, что, во-первых, он получил собственное владение так рано, а, во-вторых, над ним не будет больше тяготеть воля отца. Задерживаться в этом замке он не собирался, и новоявленного лорда дир Элси провожали в путь уже вечером. *** Море билось о скалистые берега далекого острова Охрен, оставляя на камнях клочья пены. Кое-где на них висели серые и зеленые водоросли, заполошенно орали чайки, носились над водой, над скалами, украшая потеками тягучего помета. В небольших бухточках покачивался на воде мусор — обломки разбитых кораблей, дохлая рыба, обрывки растений. Мало кто знал, что по осени к острову штормами приносит торговые суда. Неповоротливые, с забитыми трюмами, они разбивались об острые рифы, усеивающие дно возле острова. А добрые жители спасали их. Вот только доброта распространялась лишь на тех, кто мог заплатить. И за свою жизнь купцы отдавали всё, что было на корабле. Те же, кто не мог отдать за это звонкие монеты или товары, оставались на Охрене навсегда. Нет, никто их не убивал, просто работы всегда было много, на всех хватало. Островитяне ловили и солили рыбу — их красноперка славилась на три королевства, выращивали скот и торговали шерстью и выделанными кожами, да мало ли забот на небольшом, но благодатном острове? Главное, не проговориться, откуда богатство, а то набегут желающие прибрать к рукам, никакое заступничество или автономия не поможет. Вечернее солнце почти коснулось моря, прочертив на волнах алую дорожку. Тонкие облака раскинулись вдоль горизонта, выделяясь тускло-серым цветом на потемневшем небе. Галера с хищным узким носом неслышно пересекла полосу, разбила её на красные капли, будто кровью брызнули на воду. Мерно гремел барабан, задавая ритм гребцам. Слаженно поднимались и опускались тяжелые вёсла, придавая скорость кораблю. У руля стоял мощный рыжебородый мужчина, отфыркивался от летящих брызг, поглядывал на застывшего рядом пассажира. Все на галере знали, кого они забрали в порту, знали и молчали – пусть для других он изгнанник, для островитян беглый король единственный господин и другого им не надо. Генрих откинул капюшон, подставляя лицо вечернему бризу, запрокинул голову, вглядываясь в темнеющее небо. Рулевой говорил, что до ночи они прибудут на Охрен. Пусть так. Пусть его владения сжались до размеров небольшого острова, зато здесь никто не оспорит его власти. И не помешает ему жить так, как хочет, заниматься тем, чем желает. Никто, ни отец, ни мать, ни этот… предатель, никто. Среди облаков висел обкусанный блин луны, и Генрих вспомнил сказку, рассказанную в детстве нянькой. Говорили, что давным-давно Готбниу, бог – кузнец, выковал серебряное блюдо, и было оно столь прекрасно, что остальные боги никак не могли решить, кому оно будет принадлежать и поместили на небо, чтобы освещать по ночам землю. А чтобы оно не тускнело, поручили четверым служителям следить за ним, начищать до блеска и смазывать ароматным маслом. Годы шли, луна всё так же ярко сияла на небе, но люди состарились. И почуяв приход Ночной Госпожи, попросил один из них положить на погребальный костер кусочек луны. Его просьбу исполнили. Затем ушел в мрачные чертоги Балора второй, затем третий… и, наконец, на небе не осталось больше серебряного диска. Опустилась на землю непроницаемая ночь. Стали молить люди богов, просить, чтобы снова по ночам освещала землю серебряная луна. Тогда спохватились боги, кинулись искать потерю и собрали кусочки расплавленного на погребальных кострах серебра, снова выковал Готбниу луну и повесил обратно на небо. Решили боги сами следить за ней, но в память об их беспечности раз в месяц убывает луна до тех пор, пока не наступят самые темные ночи**. Галера подошла к берегу, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и на землю опустилась темная прохладная ночь. Генриха уже ждали — весть о его прибытии ушла давно. Несколько всадников, оседланная лошадь, и вот по узкой дороге впереди небольшого отряда, несется беглый король, оставляя позади привычную жизнь. *** Спальня отца, куда Александр никогда не входил, в этот день была подготовлена для двоих. Лорд приказал это сразу, как только познакомился с домочадцами. Слуги перестелили постель, наполнили водой большую лохань, накрыли стол. И даже помогли Александру привести себя в порядок перед брачной ночью. Теперь юноша сидел на краю кровати, стиснув руки и стараясь, чтобы колени не тряслись так уж явно. Мужа он боялся до ужаса, не говоря уже о том, что должно произойти. Действительность же разочаровала, Брендон пытался расшевелить зажатого супруга, но добился только судорожных всхлипов и закушенных губ. Александр покорно подставлялся под поцелуи – и только. Брендону в конце концов это надоело, и он просто перевернул мужа. Подложил под живот твердый валик, следя, чтобы тот не придавил ничего стратегически важного и размял с маслом судорожно сжатое колечко между ягодиц. Тот момент, когда вместо пальцев внутрь него стало протискиваться что-то другое, Александр запомнил надолго. Сильной боли не было, но неприятное давление, распирающее его, было настолько ненужным, что юноша сжался ещё сильнее и, мелко отталкиваясь ногами, попытался уйти от проникновения. — Куда? Расслабься! Давай, а то нам обоим будет плохо. Но Лекси не слышал мужа – у него было только одно желание, чтобы это поскорее закончилось. — Да что ты будешь делать! — воскликнул Брендон и звонко шлепнул мужа по ягодицам. От неожиданности тот вскрикнул и обмяк, чем и воспользовался лорд, протиснувшись, наконец, куда так долго пробирался. Ритмичные движения внутри себя Александру не понравились совсем, было неприятно, когда нежную плоть таранили крепким членом, почему-то хотелось уйти в туалет опорожниться, и даже слабые искры удовольствия не исправили общей картины. Лорд закончил быстро и, ещё раз легко шлепнув мужа – для симметрии по второй половинке, отправил привести себя в порядок. Наскоро обмываясь после соития, Лекси думал, что теперь знает, почему матушка так боялось ночей с супругом. А ведь лорд Брендон даже ни одного синяка не оставил, не то, что его отец – обе леди частенько выходили от мужа в синих пятнах. Жаль только, что пока у лорда он только один, был бы у них младший, терпеть ту неприятную процедуру пришлось бы реже. С такой печальной мыслью, Александр и отправился спать. Впервые, в ранге младшего лорда замка Вален. ___________________ * Coll ( Лещина ) 05.08 – 01. 09 ** легенду слепила из нескольких.