Почти рыцарский роман

— Что будете делать? — Аштон покосился на своего спутника. Александр лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в бездонное синее небо. Робкие облака неспешно путешествовали по нему, подгоняемые теплым весенним ветром. Пахло прошлогодней прелой листвой, талой водой и первыми хрупкими цветами. Ярко желтые черногорки* росли небольшими кучками, оживляя ещё чуть тронутую зеленью землю. Лежать было ещё прохладно, и юноша постелил попону, но вытянуться во весь рост после нескольких дней почти непрерывного пути было очень приятно. На ночлег они останавливались на постоялых дворах, но деньги Лекси старался сильно не тратить, оставаясь спать в общей зале, на лавках. Вопрос то ли родственника, то ли охранника не застал врасплох и юноша ответил: — Постараюсь присоединиться к каравану, можно к торговому, но лучше к бродячим артистам или циркачам, — и смущенно добавил, — я в детстве мечтал, что однажды сбегу из дома и отправлюсь бродить по дорогам королевства. Только... не надо мне больше говорить "вы", ладно? — Хорошая мечта, — одобрил Аштон. — И идея тоже неплохая. Значит, говоришь, бродячие артисты. Для тебя подойдёт, тем более, что ты решил назваться менестрелем. — Скорее бардом**, — поправил его юноша, — я немного сочиняю песни, их и пою. — Пусть так, суть дела не очень меняется. Александр не стал долго пояснять, в чем отличие одного от другого, рассудив, что его ситуации действительно особой разницы нет. — Где собираешься их искать? — Тут недалеко вольный город, Лландафф, там в это время всегда ярмарки проходят, наверняка и артисты будут, так что… Знаменитый город, не подчиняющийся никому, кроме короля, расположился на берегу реки. Мощные стены окружали его, защищая от нападения врагов, не первые и даже не вторые, они росли вместе с самим Лландаффом. Широко распахнутые ворота встречали стражниками в начищенных шлемах и кирасах. Путешественники, заплатив небольшой въездной сбор, миновали их и оказались в лабиринте узких улочек. Вдоль стен узких двух и трех этажных домов шли смешливые горожанки, сновали мальчишки, проходили ремесленники, торговцы, нищие. Цокали копытами кони, на которых горделиво восседали рыцари. Рослые лакеи несли в мощных руках паланкины знатных дам и кавалеров. Город жил своей жизнью, отличной от тихих провинциальных владений. Аштон, не в первый раз бывавший в таких местах, уверенно направил коня в центр, там были площади, там можно было выбрать приличный трактир, заказать комнату, и даже прогуляться в бани, смыть с себя дорожную пыль. Для ночлега он выбрал скромный постоялый двор, недалеко от ворот. Над дверью качалась вывеска с чуть потемневшими красками, и Лекси задрал голову, рассматривая пузатого мужика, восседавшего на бочке. В одной руке у него было кольцо колбасы, а в другой кружка. — «Три толстяка», — прочитал юноша и с недоумением спросил у Аштона, — а где ещё два? — Сейчас увидишь, — подмигнул тот и, отдав повод коня подбежавшему мальчишке, шагнул внутрь. Там обнаружились ещё толстяки — один был нарисован на стене, а второй стоял за стойкой и протирал полотенцем стакан. Чище тот от этого не стал. Лекси попросил бутылку эля и жареного мяса с овощами. Они уселись в углу, куда служанка принесла блюдо с мясом, две чашки, тарелку с лепешками и пару оловянных кубков. — Попробуй, — Аштон подвинул блюдо с лепешками Александру, — здесь их готовят со шкварками, очень вкусно. — Действительно, вкусно… Сытный, хоть и простой обед привел юношу в расслабленное состояние, он с тоской подумал, что нужно снова вставать, куда-то идти, что-то делать. — Эээ, как тебя разморило-то… Аштон легко поднял юношу и унес в снятую заранее комнату, ловко раздел, оставив только мягкие нижние штаны, и уложил на кровать. — Спи, — Аштон накрыл сонного парня одеялом. Лекси проснулся ранним утром, когда серый рассвет только заглянул в окна. Проснулся от того, что стало жарко. Причина этого сопела рядом, сложив на него крепкую такую волосатую ногу и обнимая рукой. Несколько мгновений, юноша бездумно смотрел на ладонь, расслаблено лежавшую на животе, рассмотрел сбитые костяшки пальцев, светлый шрам на тыльной стороне, редкие волоски на фалангах пальцев, скользнул взглядом вдоль тела и чуть не подорвался, сообразив, что лежит в одной постели с чужим голым мужчиной. И даже наличие собственных штанов не уменьшило паники. Лекси стал осторожно выползать из-под соседа, стараясь не разбудить и замер, когда его прихлопнули ладонью и спокойно велели: — Не дёргайся, спи. Ещё рано. — Я… это… — Облегчиться нужно? Вон горшок под кроватью. — А… — Да кому говорят, успокойся уже, твоя задница мне не нужна, - рявкнул сердитый Аштон, которому не дали выспаться. Александр обречённо затих и сам не заметил, как снова уснул. Второе пробуждение было не в пример лучше — в постели он оказался один, у кровати стояли сапоги, а на столе накрытый холстом завтрак. Аштона в комнате не было совсем. Лекси только и успел, что умыться и поесть, как сосед появился, очень эффектно бросил в угол мешок и уселся напротив. — Я был на площади, там сейчас три балагана, завтра два из них уходят, один на север, в столицу, а второй направляется в Бадон, это порт, там можно найти галеру и добраться до Охрена. — Понятно, а меня они возьмут? — Да, я говорил со старшИной, он тебя сегодня проверит, если понравишься, то возьмет с собой. Об условиях договоришься сам. И… не забудь сказать, что я твой телохранитель. Лекси кивнул, уже раздумывая, какую песню исполнит сегодня вечером. День они провели неплохо, погуляли по ярмарке, посмотрели город, а на закате, уже стояли у пестро раскрашенного шатра. Рослый вышибала хмуро посмотрел на опоздавших, и только когда Аштон пояснил, что пришли они к старшине, проводил в заднюю часть шатра, за сцену. Лекси покосился на действо, происходящее там, видимо это была какая-то комедия, потому что зрители время от времени разражались громким смехом. Правда, сам он ничего смешного в ужимках артистах не заметил, но решил промолчать. Старшиной оказался грузный мужчина с уныло висящими усами и совершенно лысой головой. Кивком головы он предложил гостям сесть и выжидательно посмотрел на Александра. — Я немного пою и играю, — проговорил юноша, доставая виолон из чехла, взял смычок, на мгновение замер, словно подбирая песню и начал: — Жаркий отсвет падет на лицо от ночного костра, И опять уходить, и опять мне в дорогу пора, Я остался бы здесь навсегда, только снова зовет Предрассветный туман да роса, троп лесных хоровод... Песня текла рекой, слова нанизывались друг на друга, переплетались с мелодией в прихотливый узор, а юноша выводил: — За изгибом реки, за зеленым холмом - новый день, новый путь, Я остался бы здесь, да восход в небесах не дает отдохнуть! Ухожу от ночного костра, от лесной ворожбы, Ветер странствий уводит вперед по дороге судьбы!*** Старшина внимательно дослушал до конца, внимательно разглядывая юношу. Из хорошей семьи, это заметно: не знает тягот и не знаком с тяжелой работой. Или беглец… хотя… без «или» - такие уходят из дома, когда нет другого выхода. Старшине было всё равно — раз до сих пор никто не ищет, то и проблем не будет. Он пожевал смешно левый ус и не торопясь проговорил: — Я возьму тебя с собой, бард. Плата — твои песни, твой телохранитель… лишний меч не помешает в дороге. Еду и место в повозке получишь. Ещё что? — Если больше пяти выступлений за вечер, будешь платить за каждую песню двадцатую часть от сбора. — По рукам… В путь они отправились следующим утром, сразу, как только открыли ворота. Скрип колес, топот копыт, ветер в ушах, привычные звуки дороги. Лекси сидел впереди, рядом с возницей и смотрел по сторонам, глядя на проплывающие мимо холмы и перелески. Где-то высоко наверху кружился ястреб, высматривая добычу, а колеса все наматывали дорогу, с каждым поворотом приближая юношу к цели. *** Темная камера в подвале замка, чад от горящего факела, распростертое на столе тело. Генрих обошел его кругом, любуясь на его беспомощность. Как приятно смотреть на врага, целиком в твоей власти. — Что же с тобой сделать? — принц провел ногтем по рельефу мышц. — Пытать скучно, да и умрёшь быстро. А я хочу долгую и сладкую месть. — Могу предложить кое-что. Панкрас помешивал деревянной лопаточкой какое-то мерзко пахнущее варево. Верный арамо смирно стоял рядом, готовый выполнить любой приказ. — И что? Ты сам скажешь или из тебя это клещами вытягивать? Панкрас меленько засмеялся, словно веселее ничего в жизни не слышал. Потом взял металлическую подвеску — переплетение каких-то рун и протянул её принцу. — Нужно влить в него вот это зелье, а потом надеть подвеску. Осторожно, она под заклятием. — Что тогда будет? — Генрих не торопился брать опасный подарок. — Зелье простое, всего лишь подчинение, а вот в сочетании с рунами вы получите преданную лично вам куклу, что-то вроде арамо, только живого. Он будет выполнять все ваши приказы, буквально все. — Вот как… и долго? — Пока на нем будет эта подвеска. И самое приятное, время от времени, он будет понимать, что делает, и не сможет сопротивляться. — Хм… Идея получить послушного раба, охотно выполняющего приказы, да и ещё и изредка осознающего, что натворил, очень понравилась Генриху. И он согласился, такая месть устраивала его полностью. Арамо разжал зубы Брендону, вставил в рот воронку и крепко ухватил его голову, пока Панкрас вливал своё зелье. Потом маг быстро пробормотал удерживающее заклинание — вкус у жидкости был такой противный, что организм мог исторгнуть его даже в бессознательном состоянии. И как только оно подействовало, накинул на шею подвеску и затянул крепко шнурок, для того, чтобы ненароком не потерял. — Он очнется завтра, уже полностью в вашей власти. Вот так на далеком острове Охрен, в свите принца Генриха появился новый слуга — суровый на вид, с вечно сжатыми губами и пустым взглядом подчиненного магией, он неслышно ступал по коридорам, сурово наказывая за малейшую провинность. Его тихо ненавидели все, о его жестокости ходили легенды, при его появлении люди прятались, не желая появляться на глаза. Хуже этого человека был только сам принц, выдумывающий всё новые жестокие забавы. И лишь немногие знали, что этот страж был лордом Брендоном, которого пока безуспешно искал его муж. ________________ *Адо́нис весе́нний, или Горицве́т весенний, или Черного́рка, или Староду́бка (лат. Adōnis vernālis) — многолетнее травянистое растение, вид рода Адонис семейства Лютиковые (Ranunculaceae). И да, я не знаю, растет ли на территории современной Британии это растение. У меня – растет. **Бард (от кельт. *bardos) — певец или поэт; как правило, одиночный исполнитель песен собственного сочинения. ***Йовин – «Дорожная»