Почти рыцарский роман

— … вот так мы и теряем почти десятую часть доходов. А всё почему? Только лишь из-за того, что лорды сами собирают подать со своих подданных. Мы подписали указ о создании новой канцелярии, которая будет заниматься сбором подати. В каждое крупное селение будет отправлен королевский чиновник, он перепишет население, чем занимается народ, что выращивает или производит. И к концу года будет составлен новый список податей. И на этот раз в него включат владетелей, лордов и лэров. Поднявшийся шум среди советников чуть не заглушил слова короля, но тот только бровью повёл, выразительно намекая на гвардейцев, расположившихся по периметру комнаты. Советники слегка притихли, раздумывая как отменить нововведение короля, но тот не дал им передохнуть и ударил снова: — К тому же, нам стало известно, что из-за постоянного проведения ритуала по отъему дара, в стране рождается всё меньше и меньше хороших магов. Ибо, как сказали чародеи, пустоцвет не принесет плоды. С сегодняшнего дня во всех храмах, владениях или домах запрещены эти ритуалы. — Но ваше величество, как же тогда наполнять амулеты? — вякнул один из лордов. — А вот этим займутся в Магических башнях. — Каких ещё «башнях»? — проворчал кто-то. Но Ричард не стал ничего объяснять, сказал лишь, что нарушение этого указа будет караться смертью. И добавил, что полностью текст указа все «грамотные» могут прочесть сами. И кивнул на листы на столе перед каждым советником. — Ваше величество, — герцог дир Чинай, как раз очень хорошо знавший, что в этих листах – ещё бы сам участвовал в написании, — ваши советники не поняли, что отныне каждый одаренный является королевской ценностью, и потому за порчу его любой будет караться сурово, вплоть до ссылки на каторгу. — Именно так, герцог, невзирая на имена и титулы. И то же касается храмов и жрецов. В этот день после Королевского Совета расходились очень недовольные. Закрылась за последним советником двери и дир Чинай повернулся к королю. — Сегодня ты получил целый совет врагов. — Не все будут против, дед. Некоторые всё же подумают и признают, что я прав. — А остальные? — мужчины повернулись на женский голос, Ричард склонился, целуя мать. — Тех, кто будет мешать, я уничтожу. — Но… сын мой, тогда у тебя будет очень много врагов. — Они и так есть, матушка. Ведь я царствую не в свою очередь. — А вот тут ты ошибаешься, — заметил герцог. — Ты что-то узнал? Или знал всегда? — насторожился Ричард. — Да, узнал. Лорента хорошо постаралась замести следы, но всегда найдется какой-нибудь мелкий слуга, о котором все забыли или вообще не знали. Обычный мальчишка-паж, просто проходящий мимо, услышал крик ребенка. — И было это у покоев моей матушки? — Да. И было это утром. — Вот как… а мне говорили, что я родился вечером, почти ночью. Но… матушка, разве ты сама не поняла, когда разрешилась от бремени? — Ты мало знаешь о женщинах, — улыбнулась Кларисса. — Роды были нелегкими, окна плотно занавешены шторами, я даже не знала, сколько прошло времени, не говоря уже о том утро это или вечер. — В таком случае, найдите этого пажа. Или кто он сейчас. Он должен под присягой рассказать о том, что слышал. — Он мёртв. Лихорадка пять лет назад. Я лишь записал с его слов, но для лордов простая бумага без свидетеля не будет доказательством. — Ну что ж… тогда… пусть так и остается. Только передайте мне бумагу, пусть хранится у меня. И дед… я хочу, чтобы всех одаренных обучали. Подумай, как лучше это сделать. Нужно ли назначать наставника каждому или создать что-то вроде школы? Как у Ночных Мотыльков, например? — Я подумаю, только где ты возьмешь наставников? — Почти у каждого лорда сына учит нанятый маг. Я собираюсь запретить это, каждый одаренный должен быть увезен из дома. Мне не нужны разнеженные мелкие волшебники, которые даже огненную стрелу не могут создать. Я хочу, чтобы им, помимо знаний, как овладеть и подчинить свой дар, ещё и внушали преданность королевской власти, сейчас именно мне. И я желаю, чтобы все сыновья лордов посетили наш дворец. Их проверят… Достойные останутся на своем месте, те, кто не пройдет проверку… матушка и вот тут будет твоя работа. — Что мне нужно будет делать? — Собрать отряд красивых и готовых на всё девушек. И когда мне понадобится кого-нибудь устранить, они должны будут это сделать. Не важно, как именно. Яд это будет, заклятие, или порча. Герцог и Кларисса только переглянулись — король становится настоящим Пендрагоном, жестким и властным. И подозрительным. Но идея обоим понравилась — убрать неугодных, а из остальных воспитать преданных лично себе лордов. *** Дорога ложилась под колеса фургона серой лентой. Повозка качалась, и можно было представить, что ты плывешь по бесконечной реке, где нет ни времени, ни жизни – ничего. Александр лежал на каких-то тюках и смотрел в синюю глубину неба, бездонная чаша, где изредка проплывали белые клочки облаков, где мелькал охотящийся ястреб, и куда он так хотел попасть. Но человек не птица, летать не может, а времена легендарных драконов давно позади, да и превращение Мерлина в сову оказалось просто сказкой. — Эй, парень, тебя как зовут? Лекси моргнул, не сообразив сразу, что обращаются к нему. Запряжной парой правила улыбчивая девушка, свеженькая, как жаворонок, а он лежит в полудрёме. — Аааа… Лекс. — Ну, будем знакомы аааа… Лекс, — передразнила девушка. — Я – Белка. — А почему Белка? — Беленькая, потому что. Девушка тряхнула тугой пшеничной косой и добавила, — у нас тут в ходу прозвища, так проще. — Понятно… — А ты откуда? Александр помолчал и, после недолгого раздумья, сказал полуправду: — Я третий сын лорда. Сама понимаешь, тут или в монастырь, или замуж или на военную службу. Я ничего этого не хотел. Вот и… отправился погулять. Всё лучше, чем читать молитвы. — Ну да, само собой. И раздвигать ноги перед мужем ты тоже не захотел. Лекси покраснел, вспомнив супруга, но промолчал, чем меньше он расскажет, тем лучше. — Так ты менестрель, да? — Бард. — Ого, сам, значит, придумываешь песни, сам поёшь. А на чём играешь? — На виолоне. — А на лютне* умеешь? Александр даже сел от неожиданности. Его учителем на виолоне был старый, доживающий свой век при храме музыкант, однажды туда привезли больного лютниста и пока жрецы выхаживали его, старик дал мальчику несколько уроков. Инструмент покорил Лекси, но хорошая лютня стоила дорого, и отец отказался её покупать. Загадочная и прекрасная лютня осталась для мальчика недосягаемой мечтой. — Да, немного, — хриплым от волнения голосом ответил он. Белка гибко извернулась и достала откуда-то чехол с инструментом. — На, попробуй. Если сможешь, подарю тебе. — Ты что! Это же… это, — Александр возражал, а пальцы уже оглаживали гриф, ласкали овальный корпус, перебирали струны. Он осторожно настроил инструмент, извлек незатейливый перебор, и что-то бормоча про себя, стал подбирать мелодию. И запел веселую песенку: — Дороги, дороги, как добрые руки, Как добрые руки хороших друзей. Друзей новых много, нам дарит дорога. С друзьями намного шагать веселей!** Белка рассмеялась и кивнула на лютню: — Забирай себе. — Но… почему? Ты меня сегодня впервые увидела. — Инструмент должен играть, а не пылится в углу повозки. Это… это моего мужа. Он заказал лютню мастеру, но хороший лютье работает долго и тщательно. А тут лихорадка… мой муж… он так ни разу и не сыграл. Возьми. Александр, молча, кивнул, понимая, что для Белки это только воспоминание о муже, а то с каким теплом она упомянула его, говорило о многом. Видимо женщина до сих пор тосковала о муже и хотела просто избавиться от печального воспоминания. — А этот, ну с тобой пришел… — Аштон? Он просто мой родственник, ищет нанимателя, ну и заодно за мной присматривает, чтобы не попал в беду. — Это хорошо, что за тобой есть кому приглядеть. На дорогах всякое бывает. Остаток дня Александр учился играть, подбирал мелодии к своим песням, запоминал, как лучше поставить пальцы. Подарок так захватил его, что он и про обед позабыл. Очнулся от своего занятия только, когда руки онемели, а непривычные пальцы были стерты без малого в кровь. На ночлег караван остановился на опушке леса, фургоны поставили кругом, женщины, веселые, в пестрых одеждах, звеня ожерельями и браслетами, принялись готовить ужин, мужчины занялись своими делами, а Белка сунула Александру котелок и махнула рукой в сторону леса: — Там есть ручей, недалеко, принеси-ка нам воды. Заодно и умоешься. Юноша растеряно глянул на неё, потом заметил, с какой весёлой насмешкой смотрит на него Аштон, и решительно направился к ручью. В самом деле, едешь с караваном, соблюдай их правила. После воды был хворост, потом ужин, потом Лекси долго скреб у воды котелок, впервые понимая, что это нелегкое дело, путешествовать вот так, с простым народом. Детская мечта повернулась к нему суровой реальностью. *** Брендон не понимал, что с ним происходит. Тело не подчинялось ему, творило что-то страшное, а он смотрел на этот кошмар и ничего не мог сделать. Лорд видел, как его собственные руки спокойно и деловито берут в руки плеть, как опускают её раз за разом на обнаженное тело человека. Душа кричала, а руки вынимали из пламени железный прут и прижимали к коже, нос обонял запах паленого мяса, а руки равнодушно вспарывали ножом грудную клетку. Он не знал, что делать, как вырваться из темницы, в которую превратился сам. Только глухой ночью, иногда он мог заставить себя хоть немного исправить то, что натворил днём. Просто вонзить нож в сердце, прерывая мучения страдания обреченного на мучительную смерть узника, просто подать кружку воды, умирающему от жажды. Просто… отвернуться в сторону, когда друзья приговоренного пытаются его спасти. А днём всё возвращалось. И он снова бился в путах, пытаясь вырваться из непрекращающегося кошмара. ______________ * Лю́тня — щипковый струнный музыкальный инструмент с ладами на грифе и овальным корпусом. Исполнитель на лютне называется лютнистом, а мастер-изготовитель лютни и вообще любых струнных инструментов — лютье от фр. luthier. ** «По дороге с облаками», простите, не удержалась.