Колыбельная для монстра

Наступили тоскливые дни, папе пришло время возвращаться на работу, а в моей жизни и нашем доме вопреки моему желанию появился еще один человек. В этот раз это была первая жена того самого друга которому папа наглядно продемонстрировал мои способности и чьей молодой женой была Юми-сан. Несмотря на все опасения агрессии я от Рен-сенсей не ощущала, и мы довольно хорошо ладили, в присутствии папы. Стоило только ему переступить порог как в квартирке европейского типа начинались настоящие испанские страсти с проверками на вшивость и крепость нервов, ну и собственно моё обучение. И были тому виной не злобный рок, не чей-то хитрый план или мысли возникающие в голове женщины, просто толи Марс был слишком яркий, толи Сатурн загулял не в том доме, но мы просто не сошлись характерами. Меня до крайности бесили по началу её лаконичные ответы в стиле «так принято», а её… Я была для неё чем-то экзотическим и непонятным, с одной стороны я своей чуждостью раздражала, с другой забавляла, но так как ей доверили меня воспитывать она по мере своих сил пыталась вписать в привычные для себя рамки. Эх… Пузимонстр в моём лице попробует быть более объективным. В голове в последнее время такая путаница… Длинные волосы цвета морской волны, глаза на несколько тонов темнее, красивая улыбка, Рен-сенсей была воплощенным идеалом женской красоты, в ней всё было идеальным – внешность, манеры, образование, происхождение, характер. И она не забывала мне напоминать о том, что мне подобного, как бы я не вывернулась не достигнуть. Конечно, она об этом упоминала только когда я её в конец доставала своими вопросами… Женщине было жалко меня расстраивать, но того чтобы я надорвалась пытаясь прыгнуть выше головы она не хотела. Рен-сенсей была в меру строгой и требовательной, никогда не повышала нежный, журчащий подобно ручейку голос, была приветлива и очень терпелива, её чувство собственного достоинства, благородство настолько естественно в ней проявлялись, что я то и дело ловила себя на мысли, что таких людей не бывает. Тихие глубокие мыслеобразы, ровные тёплые эмоции… Стоит признать, что все самые яркие проблемы создавала исключительно я, но вот с этим самым признанием у меня были явные проблемы. Я завидовала ей, я ревновала её к её же семье к которой женщина уходила от меня, скучала стоило Рен-сенсей исчезнуть из поля зрения. И хотя ранить меня у женщины даже в мыслях не было, многие её слова и действия я воспринимала в штыки… Она лишь хотела сотворить из того что ей досталось что-нибудь приличное, но такое отношение меня не устраивало. Всё это несколько запутанно и нелепо, да? Особенно острое желание доказать Рен-сенсей что я достойна чего-то большего, чем жалость? Мне самой крайне не нравится такое моё поведение и восприятие, а подавить чувства, вызываемые женщиной у меня не получается, слишком уж они яркие и… я не хочу избавляться от них. Всё было удивительно правильно, но когда я засыпая в кровати обнаружила в руке оторванный глаз у своего лунного кролика сделанного и подаренного мне папой внутри всё заледенело. Черная бусинка пуговицы на моей ладони стала в одно мгновение чем-то настолько страшным и постыдным, что на мои глаза навернулись слёзы, а потом всё будто резко оборвало. Успокаивающая мягкость одеяла манила меня смежить веки и спрятаться от навалившихся будто из неоткуда проблем. «Утро вечера мудренее» шептало собственное сознание. Ну, если я разберусь с этим завтра, ничего же плохого не случиться, верно? Никому ведь от этой маленькой задержки плохо не станет? Глупо думать, что вокруг меня вертится весь этот мир! Да и зачем мне знать больше, чем это требуется для того чтобы выйти за муж? Ну сменю я фамилию и что? Папа еще вполне может найти себе хорошую жену, которая принесёт ему достойного наследника. А если нет, то, что плохого в том, что только что появившаяся семья Мотитсуки исчезнет? - Папа исчезнет, - ошарашенно говорю вслух, перебарывая оковы мягкой неги. – Я исчезну. Разве это плохо? Разве это настолько страшно? Страшнее чем видеть все эти гнилые мысли отвратительных людей? Того что папа… нет, этот чужой мужчина! Чужой страшный мужчина заставляет тебя заниматься этими мерзостями?! Страшнее!?! Я хочу что-то ответить на эти мысли, но погружаюсь в сон, под радостные образы моей свадьбы, новых дорогих нарядах и сияющих драгоценностях. Утром я прячу зайца под подушкой, всё идёт, как и вчера, я едва дожидаюсь пока отец уходит на работу оставляя с этой невыносимой Рен-сенсей. Стоит начаться занятиям, и я начинаю капризничать, потому что ничего, совершенно ничего из объяснений этой глупой женщины понять не могу. Я хватаюсь за голову и крепко зажмуриваю глаза, которые даже так слепит нестерпимый, разъедающий сознание свет. - Рен-сенсей, я, наверное, в последнее время веду себя жестоко и говорю страшные глупости, и я не могу никак вспомнить сколько тянется это тоскливое время. Простите меня! Перед глазами только блеск не настоящих сокровищ…. Мне так страшно, я ничего не могу разглядеть за этим блеском. Даже папу! Рен-сенсей, почему они так слепят их глаза? Я слышу звон, разбивающийся посуды, как что-то горячее и густое стекает по губам и подбородку. Я еще чувствую, как меня кто-то начинает трясти за плечи, но уже не помню кто это может быть. Мягкая нега забытья утаскивает меня в темноту. Как сквозь вату слышу свой собственный голос, он мой, но я явно никогда его не слышала раньше. Как это всё сложно… Ты не прийдёшь - руки были в змеиной норе Голова в осином гнезде А спина в муравьиной куче А она - из более прочного теста И достойна занять это место И многое сделает лучше Казавшийся моим голос пел странно знакомую и незнакомую песню предостерегая о чем-то и с каждой строчкой становился всё отчаянней и глуше, половину слов мне не разобрать. Никто не заметит подмены…* Неужели это конец? Я начинаю смеяться, мои руки мёртвой хваткой вцепляются в то, что тихо и незаметно крадёт мою жизнь и готовиться превратить меня в компост для своего лучшего удобрения и более комфортного прорастания. Это нечто вырывается, стремясь скрыться в недружелюбном ко мне пространстве заманивая в ловушку. Ути какая самка собаки! А орало этого «чего-то» по шву не треснет от запредельного счастья? Разве я боролась за эту жизнь, чтобы так бездарно сейчас потерять её вместе со всем чем я являюсь?! НЕТ! В эту игру можно играть вдвоём! - Вышел месяц из тумана…- начинаю я, хохотнув. Хотя… даже если я буду немного жульничать, ничего же плохого не случиться, верно? -… Вынул ножик из кармана… - подхватывает моя тень и я чувствую, как она принимает нечеткий образ матери из предыдущей жизни, её низкий с хриплыми нотками голос полный надежды пробирает до костей. Никому ведь от маленькой хитрости плохо не станет, верно? - …Буду резать, буду бить…- вторит другая принимая мой образ из виртуального мира, её звонкий, чистый голос, что звенит серебряными колокольчиками, в нём слышаться горечь и злая насмешка. - … С кем останешься дружить? – сиплым, едва слышным шепотом говорит следующая, от неё тенет сыростью и холодом долгожданного облегчения. Кто-то исчезнет в конце игры, но разве это так уж страшно? - Начинай сейчас водить…- усталым, но всё еще таким же красивым, как и в молодости голосом равнодушно говорить четвертая тень. Но право слово! Глупо думать, что вокруг меня и добычи вертится весь этот мир и если мы исчезнем, то мир многое потеряет! - …Если хочешь дальше жить! – язвительно заканчивает последняя из моих теней, поднимая меня на руки. Расстроится ли папа если в теле, оставшемся там на полу нашего дома никто не проснётся? Наверняка он страшно расстроиться… Страшно? Страшнее, если проснётся «кто-то» вместо меня. Предвкушающее облизываю пересохшие от волнения губы. Далеко не гостеприимное пространство вход в которое проломлен на самом дне моих, выезженных до оплавленных камней, снов в ответ на мои мысли взрывается злым, жалящим светом. Но я только радостно смеюсь ощущая на языке хорошо узнаваемый горько-солёный привкус с будоражащими воображение металлическими нотками – привкус чужих кошмаров. Хе-хе. Кажется, кто-то извёлся уже ожидая гостей! Отступление Кин озадаченно сидел в своём кабинете и по которому уже кругу разбирал документы по делу дочери своего друга Иуоо и недовольно хмурился. Хотя дело уже было как несколько дней благополучно рассмотрено императорским судьёй и никаких печальных последствий за собой ни для него, ни для семьи друга не принесло, Кин чувствовал, что он что-то явно упускает. Оба родителя, как и их семьи признали отказ от ребёнка безоговорочно, конечно при этом Кин утаил кое-какие подробности о ребёнке, но ведь осматривавшие ребёнка врачи не нашли у девочки и намёка на способности. А кто он такой чтобы подвергать сомнению заключение авторитетных врачей? Так что по этому поводу он мужчина не переживал, но вот что-то во всём этом было не так. Кин смежив веки потёр уставшие от долгого чтения глаза. Однако, листы тревожащих его документов он уже мог представить и с закрытыми глазами до мельчайших подробностей. Нда, глава семьи Кина узнай бы он о подобных затруднениях своего правнука точно бы его за такое по головке бы не погладил, и мужчина подозревал, что прадед минуты за три нашёл бы то что Кин упустил. Что он упустил? Неожиданно ярко перед внутреннем взором всплыл момент, когда Иуоо рассказывал ему о первой встрече с дочерью, и часть фразы друга: «она сразу же заявила, что настоящий отец нашел бы её сам и давно забрал». Нашел сам? Мужчина быстро переворошил бумаги и смутные подозрения превратились в уверенность. Зло выругавшись Кин готов был эту идиотку собственными руками, но перед этим всё-таки вытрясти имя настоящего отца девочки. За что она так ненавидела девочку? Что могла успеть сделать кроха которую она даже на руках ни разу не держала?! Однако, ничего из намеченных действий сделать уполномоченный заместитель императорского судьи при главе полиции города Исикава Кин Сэки не успел. Мобильный телефон разразился звонкой трелью, и мужчина, собиравшийся сбросить вызов, увидев с какого телефона ему сейчас звонили, ненадолго замер, а потом всё-таки быстро нажал кнопку приема вызова. - Что-то случилось, дорогая? – спросил Кин прикрыв веки и спокойно слушая взволнованный голос любимой супруги. - Она так и сказала «блеск не настоящих сокровищ»? – переждав волну возмущений мужчина всё таким же спокойным тоном повторил свой вопрос, а получив ответ продолжил. – Не беспокойся, дорогая. Курохеби настоящая дочь Иуоо и она справиться, чтобы сейчас с ней не происходило. Как только появиться возможность я приеду к вам больницу. А сейчас, дорога, я обязан вернуться к работе. - Сэки-кун, я тут принёс тебе новую стопку нудных документов…- в кабинет вошли двое людей один высокий синеволосый мужчина лет тридцати с огромной стопкой документов из-за которой его не было видно лица и невысокий аловолосый парень лет восемнадцати с тоненькой папкой в руках и с добрым и немного ироничным взглядом тёпло карих глаз. - Игараси-сама, как я рад, что вы уделили мне внимание… - засиял улыбкой Кин пряча глаза за отросшей челкой. Мысли о том, что нужно наконец сходить в парикмахерскую и купить любимой что-нибудь чтобы могло отвлечь её от переживаний хоть на немного, спокойно соседствовали с как добыть разрешение на допрос одной… женщины и заставить ту наконец-то говорить правду. - Хасимото-сан, оставьте документы у секретаря моего заместителя и на сегодня можете быть свободны, - резко перебил полные добра и любви ко всему миру излияния Кина аловолосый, как только за спиной помощника судьи закрылась дверь тот приказал. – Рассказывай, Сэки-кун. - Курохеби Мотидзуки после того, как попросила прощения за недостойное поведение которое она не помнит сколько длиться из-за слепящего блеска ненастоящих сокровищ, потеряла сознание, а в данный момент находиться в главной городской больнице в состоянии комы, – по мере ответа подчинённого глаза судьи принимали всё более округлую форму. - Что? – Кин терпеливо слово в слово повторил свой ответ. – Есть что-то еще, о чем я должен знать? - По рассказам отца девочки…- начал подробный отчет блондин, по его завершению он бесстрашно встретился взглядом с судьёй, но ожидаемого осуждения или недовольства не обнаружил. Аловолосый был спокоен, собран и разборки с подчинённым начинать сейчас явно не намеривался. - Сэки-кун, даю тебе сутки на то, чтобы ты принёс мне официальный отказ от кровного отца девочки, настоящего, в средствах не ограничиваю, – уведомил аловолосый своего подчинённого, доставая из кармана пиджака богато украшенную брошь с символом императорской семьи и вручая её ошарашенному Кину. – Дело о Курохеби из семьи Мотидзуки пересматривается не будет, воля Императора священна. И еще, завтра к шести часам вечера обоих кровных родителей я буду ждать в главной городской больнице, так что не особо усердствуй злоупотребляя оказанным мной доверием, ясно? - Да, Игараси-сама, - Кин поклонился замирая в низком уважительном поклоне, пока начальник не покинул кабинет предварительно оставив тонкую папку на его столе. Кин распрямился и спокойно просчитав нужную последовательность действий мельком глянул в принесенную лично судьёй папку и несколько подкорректировал свои планы. После телефонного разговора с первой женой мужчина перестал испытывать какие-либо эмоции, на что обратил внимание лишь краем сознания отметив, что прадед обрадует пробуждение его способности хоть в одном из потомков. Чистое, свободное от оков эмоций и привязанностей сознание заместителя судьи было полностью сосредоточенно на скорейшем достижении поставленных во время разговора задач. Конец отступления Эпическая охота в кошмарах закончилась очень быстро, принеся мне изрядную долю разочарования несмотря на то, что стала изрядным пинком в освоении способностей. Использованное мной воплощение теней практически принесло мне победу, но «техника в руках дикаря…». Да-да, та самая груда металлолома который пристроить себе на благо дикарю очень непросто. Неизвестное топливо на котором сработала техника завершилась в самый ответственный момент и мне пришлось очень быстро возвращаться на свою территорию пока неизвестная хрень не очухалась и не сожрала меня. Прямо атаковать после моего смертельного номера с групповым синхронным нырком в желудок чудовища из-под купола цирка и обратно, тварь не решалась. Но долго затишье не продлилось и «это» стало атаковать меня пробивая бреши в естественной защите территории, определяемой мной как «дно сновидений», засылая по всей её протяжённости своих мерзких миньонов разной степени страхолюдности. Тени вживаясь в роль моих верных миньонов охотились на чужаков и обездвиживая их точными ударами меняющих свой размер молотков с психоделической расцветкой быстро разделывали на ингредиенты оставляя на оплавленных камнях лишь отполированные до сияющей белизны причудливые костяки, которые со временем обращались в такой же ослепительно белый песок. Всё полезное доставлялось тенями выше где под действием созданных мной мелких грибков и микроорганизмов в огромном чане с одного конца которого невидно другой перерабатывалось в питательную смесь, помогающую мне надёжней залатывать дыры в защите. Не возвращать же этой хрени трупы для почетного захоронения, нэ? Но всё равно выходит пат – друг другу в гости ни я, ни эта хрень идти не собираемся, а чем интенсивней меня атакует тварь, тем лучше я могу ей противостоять, причем на её же ресурсы! Как жалко, что играли мы с тварью не в шахматы с такой ставкой вряд ли бы у меня дрогнула рука отоварить оппонента игровой доской по кумпалу. Ну, или что там у этой хрени вместо неё? Ах, мечты-мечты… Во время очередного затишья взяла в руки горстку сияющего белизной песка добавила немного питательной смеси и часа четыре пыжилась пока в моей руке не оказалась маленькая-маленькая живая травинка. Радоваться успеху, однако, я не спешила и к несчастью оказалась права, первый опыт с созданием чего-то столь сложного оказался не очень удачным, и не надо кивать на грибы и бактерии и уж тем более на то, что это всего лишь сон или пойманные мной на неизвестной почве галлюцинации. В галлюцинациях я разбираюсь хорошо опыт подопытного кролика у меня был еще тот, так что могу авторитетно заявить то что со мной происходит к ним не относиться. Исходя из ощущений и множества косвенных признаков этот феномен имеет ту же природу, что и мои блуждания по чужим снам, которые как я теперь понимаю, были делом совсем не безопасным. Потому, что сны тут это не просто образы в чьей-то голове, а нечто иное и хотя на своей территории я была способна вообразить и тут же получить, что угодно, но по-настоящему живым оно могло стать только если я его таковым создам. Является ли сия территория пресловутым внутренним миром? Ответить затрудняюсь с подобной проблемой сталкиваюсь впервые. Вот как-то так получилось, что знания об этой стороне жизни меня как-то не особо интересовали, нет, я имела кое-какие представления на этот счёт, но вот с практикой я знакома не была. Даже будучи в виртуальном мире я интересовалась более практичными и менее нудными вещами, только в этой жизни прочувствовав насколько могут быть полезны подобные навыки. Как такое может быть я ведь уже не первую жизнь живу и всё такое? Легко! Не было острой необходимости в чем-то подобном, знания обычной домохозяйки в мире зомби апокалипсиса были не особо то и нужны, а иногда и откровенно мешали. Да, в начале было время, когда у меня проскальзывали мысли обучится такой крутой технике, которую просто обязан знать любой приличный попаданец, банально не было того, кто бы мог меня этому научить, как и времени искать зазеркалье закусывая травку забористыми грибочками. Будучи подопытным образцом я стремилась сохранить свою протекающую по всему периметру крышу и периодически задорно булькать пугая редких новичков среди персонала лаборатории. В пещерах же меня увлекли не появившиеся псионические способности, а создание разных живых и не очень организмов, что в общем-то вполне логично если вспомнить что роль моих игрушек выполняли мобы высокоуровневого данжа. К тому же у преподаваемых мне отцом медитаций были другие цели. Так что пока никто это не опроверг сия территория будет называться мной Сонным Царством. Аминь! От увлекательного занятия по созданию живой травы для моего кусочка Сонного Царства, дающего моей душе отдых отрывает очередное нападение миньонов неведомой хрени. И где, а главное почему я умудрилась её подцепить?