Колыбельная для монстра

Сидя в кругу серебристо-зелёной травы и размышляя о превратностях судьбы, я смешивала песок с питательной смесью, чтобы создать еще одну травинку. Почему? Уйти от границы и попытаться проснуться я не могла, недоброе внимание с противоположной стороны защиты которое я то и дело улавливала на себе говорило о том, что стоит только мне попытаться это сделать и по мне нанесут удар. Причем такой, что я и оправиться не успею и меня элементарно сожрут, хотя просто проглотят или хорошенько перед этим прожуют, одни ками ведают. Нападений уже не было изрядное количество времени, хотя сколько времени прошло снаружи неизвестно, может быть всего лишь несколько минут? А может и лет? Кто его знает какая разница во времени между Сонным Царством и реальным миром и есть ли она. В моей голове безумными кроликами мечутся мысли о том какая есть вероятность того, что я попала в загробный мир не успев заметить перехода и другой мрачной ерунде, а я уподобляясь злостному корейскому геймеру, штампую траву по одной единичке, за неопределённую единицу времени. Развлекаюсь. Признаю, совершенно бесполезное занятие, но в этом деле я пыталась найти какой-нибудь сакральный смысл пытаясь не думать о том, что эта граница с оплавленными скалами и ослепляющее белым песком, может оказаться моей могилой. Той самой из которой мне уже не выбраться в новую жизнь. Создав очередную травинку и пристроив её среди ей подобных беру очередную горстку белоснежного песка, когда рядом со мной в сиянии нескольких явно магических кругов появляется человек и осмотревшись с доброй улыбкой подходит ко мне излучая беззаботность и настороженность. Удивляться никаких моральных сил не было и все на что меня хватило в первый момент это присмотреться к нежданному посетителю. Хотя... Нежданному ли? Надежда на спасение, спрятанная до поры до времени в семой глубине сердца... Глупо игнорировать её, верно? Я вглядываюсь в незнакомца из-под ресниц, хорошо что ума хватило не начать бесстыдно пялиться на возможного спасителя. Спасителя ли? У него алые длинные волосы, напоминающие по цвету карамель глаза, песочного цвета щегольский костюм, располагающая внешность, выражение лица как у давшего взаймы соседа, пришедшего по твою зарплату, рядом с ним даже воздух казался мне каким-то спёртым… Но ведь первое впечатление может быть обманчивым…да? - Привет, Мотидзуки-тян, - говорит рыжеволосый парень, усаживаясь на песок правильно истолковав угрожающий шелест травы, тени затаившиеся среди травинок в отличие от неё своей опасности никак не выдали. Я практически не чувствую странного посетителя, будто здесь только маленькая часть его сознания, определить кто он не получается. Друг передо мной или враг? Скользнув по прохвосту подозрительным взглядом, всё-таки решаюсь ответить ему пряча взгляд за ресницами и старательно припоминая всё что осело в моей непутёвой голове от лекций Рен-сенсей о "подобающем молодой хозяйке поведении" вольно смешивая с манерой речи из книг, которые мне читал отец. - Приветствую Вас, Подозрительный Незнакомец-сан, у себя в гостях. К сожалению, мне нечем Вас угостить. Те чудовища, что выжгли сад до камня вряд ли придутся Вам по вкусу. И к несчастью, выбор того, что я сейчас могу вырастить сама невелик, эта трава мало пригодна в пищу, - после звучания страшного сочетания «мало пригодна» пришлось успокаивать свой маленькой серебристо-зелёный «коврик», которому не понравилось то, что для чего-то важного он мало подходил. Руки сложенные на коленях дрогнули, сжимаясь от нервов в кулаки, когда я заметила одну из своих теней шустро скользнувшую за спину предполагаемого союзника, к счастью тот не сумел заметить угрозы. – Однако, не поведаете ли, что привело Вас в этот трудный час в мой сад? - Если бы ты в конце не сжала руки в кулаки, Мотитзуки-тян, то твоя выдержка могла бы вызвать у меня уважение. Но, а так, ты сейчас выглядишь довольно нелепо, – доверительным тоном сообщил мне рыжий прохвост. И без того нелестная самооценка рухнула с грохотом двухвекового баобаба, Рен-сенсей не зря предупреждала о том, что до совершенства мне далеко, но тут даже мой возраст не спас от оглушительного фиаско. – Я пришел в твой… «сад» для того, чтобы убедиться есть ли смысл тратить силы на твоё спасение, Моти-тян. - Вот как…- вырвалось у меня с непонятным мне самой выражением, толи облегчения, толи расстройства. Радостно, что он не враг и что из моей переделки даже выход найти можно и не только вперёд ногами сплавляясь по Стиксу. Но из неразумного ребёнка стать рисовой лепёшкой… А это "убедиться есть ли смысл тратить силы на твоё спасение"? Мда, с растениями мне везёт больше чем с людьми, конечно, за исключением папы, он у меня хороший. А этому парню с маленькими детьми лучше не общаться, это явно не его конёк. – Незнакомец-сан… если у Вас есть время и желание отвечать, прошу Вас, ответьте мне... Как там…? - Не успела ли ты, Моти-тян, кому-то навредить? – я киваю, потому, что этот вопрос мучил меня даже больше невозможности покинуть Сонное Царство. Но ответит ли на него незнакомец? Молчание затягивается, но я не стремлюсь его нарушить первой. Конечно, я заставляла себя не думать о том, что было до моего погружение в Сонное Царство, но… Когда попала сюда какая-то часть неизвестной хрени могла остаться на поверхности сознания и натворить не мало, ведь до того, как начала бороться с ней я много не помню. А то, что помню, оптимизма не вызывало… Ну, вот, ни капельки! – Ты не успела никому навредить. Всё произошло слишком быстро, так что никто кроме тебя не пострадал, - засевший во мне словно заноза страх на пару с разъедающим остатки спокойствия чувством вины тают давая мне возможность вздохнуть полной грудью. - Я рада,- сказала очевидное я, еле удерживая лицо от того, чтобы расплыться в счастливой улыбке, слишком погруженная в свои переживания не замечаю резкой перемены в сидящем рядом парне. - Ну, тогда надеюсь ты и не расстроишься, если с твоё спасение затянется? Обещаешь, что сумеешь дождаться моего появления как бы трудно не пришлось? – я удивлённо поднимаю взгляд встречаясь с глазами незнакомца, требующими от меня придельной честности. В нём нет ни следа прежней беззаботности и это удивительно хорошо успокаивает расшатанные в последнее время нервы, хотя его своеобразные вопросы по идеи должны были устроить мне панический приступ. В глазах малой толики сознания, погруженной в Сонное Царство я читаю искреннее желание парня спасти и защитить. Почему он не начал разговор именно с этой откровенности? - Прошу прошения, Незнакомец-сан, но я не умею ждать, и потому я этого Вам обещать не могу - уверенно отвечаю я. – Но могу обещать, что несмотря ни на что при следующей встрече в моём доме Вас будет чем угостить. - Моти-тян, ты думаешь, что мне может быть интересно у тебе в гостях? - после недолгого молчания спрашивает парень возвращаясь к прежней манере общения. С чего он так враждебно среагировал на элементарную вежливость? - Я просто предупреждаю Вас, Незнакомец-сан, - снова пряча взгляд за ресницами отвечаю я, судорожно перебирая те немногочисленные знания, что успела получить до проявления своей странной болезни. Может наши семьи связывает вражда, а он не может пойти против долга? По тому что мне удаётся уловить в части сознания выстроить более менее логичнуюю версию совсем не выходит. - И в кого ты такая? – притворно вздыхает незнакомец, не дождавшись ответа на явно риторический вопрос, парень встаёт. – Что ж, мне пора. До встречи, Моти-тян. - До встречи, Незнакомец-сан. Прохвост исчезает и мне почему-то кажется, что вместе с успешно спёртым воздухом... Но папа бы для моего спасения не стал бы обращаться к прохвосту, верно? Так что буду верить в слова этого рыжего - меня будут спасать, и это важнее переживаний и страхов. Моя задача заключается только в том, чтобы выжить пока они ищут способ вытащить меня отсюда. Фигня, справлюсь! Отступление 1 Идеальная жизнь, идеальные люди рядом, всё что он создавал многие годы могло в одночасье исчезнуть. Если бы из-за одной маленькой ошибки ему не пришлось возвращаться домой он бы вполне возможно узнал бы обо всём последним и то, когда двоюродный брат с позором изгнал его из семьи. Привет из прошлого в лице решительно настроенной фиолетововолосой девицы, которую он мгновенно узнал стоило ему только раз мазнуть взглядом по её стройной фигуре, был неожиданным и дерзким, как и само его воплощение. Хана Оно* больше шести лет назад эта девица едва не порушила то, что он с таким трудом создавал долгие и долгие годы. Если бы не её беременность, если бы его глупый двоюродный брат меньше верил в то, что является бесплодным и хоть немного усомнился в неверности этой женщины, если бы… Множество «если» из которых сложилась его победа и её проигрыш практически выжгли её образ в сознании Рафу**, как и зародили в сердце стойкую неприязнь к этой особе. Красивая, амбициозная, способная в любой ситуации найти свою выгоду... Неудачница имевшая все козыри для победы, но сумевшая их настолько бездарно использовать что Рафу долго не мог поверить, как такое вообще могло произойти. Он думал, что никогда не встретит эту женщину на пороге почти своих владений. Узнать за чем она пришла оказалось просто, а когда Рафу узнал… Всплыл очередной бездарно утраченный женщиной козырь - ребёнок. Одна маленькая проверка и... Ни эту женщину, ни её ублюдка оставлять в живых было нельзя, потому что в этом случае за свою жизнь Рафу не дал бы и одного рисового зерна. Конечно, смерть бы для него оказалась бы совершенно безболезненной мужчина, но не из-за милосердия теперешнего главы семьи, нет. А потому, что такая смерть одно из условий ритуала призыва Йокай из подземного мира. Того самого которому очень медленно, по маленьким кусочкам и как можно болезненней двоюродный брат стал бы скармливать душу Рафу. Ну, так бы поступил дядя, если бы еще был жив, а этот тюфяк... Рисковать в таких случаях мужчина не любил. Ни секунды, не сомневаясь Рафу пригласил Хану для разговора в машину и после нескольких минут разговора всего лишь вырубил женщину, хотя внутри всё горело от желания свернуть ей шею. Поднять старые связи и устроить так, чтобы через пару дней от ублюдка главы его семьи не осталось ничего, кроме воспоминаний оказалось делом нескольких часов. И только когда всё было обговорено и надёжные люди взялись за дело Рафу смог вздохнуть по спокойней. Но отказываться от перестраховки мужчина не собирался один маленький ритуал и даже если ублюдку покровительствует кто-то из ками ничто его не спасёт. Он не даст этому отродью ни единого шанса. Не рискуя откладывать, Рафу достав из тайника кровь своего глупого братца пошел в тайное святилище семьи. Привычные действия, привычные предосторожности, сколько уже он провёл подобных ритуалов? Одним больше, одним меньше... Единственное что вызвало хоть какие-то сложности, это пронести с собой Оно и отвлечь других членов семьи на время ритуала, всё-таки не абы кто, а мать единственного ребёнка главы, благо из-за её собственной глупости амулеты среагировали на неё очень слабо и не пришлось что-то выдумывать на ходу. Он не боялся быть пойманным, он всё предусмотрел, ни матери ни ребёнку не спастись. Капнув крови братца в ритуальную чашу, чтобы привязать ублюдка к семейному святилищу, мужчина едва сдержался чтобы не отбросить чашу от себя как смертельно ядовитую змею. Родниковая вода бесстрастно отображала состояние ребёнка, несмотря на то, что успела наворотить Хана, отродье успешно противостояло как последствиям тройного полного отречения, так и кровному проклятию не одно столетия висевшего над членами их семьи подобно карающему мечу. Рафу до ужаса испугало тусклое сияние пробивающееся сквозь все окружающие его нечистоты - ведь там исходя из его опыта не должно было остаться, ни то что крохотной искорки, а даже золы. Подавив страх мужчина приступил к выполнению задуманного сосредоточившись на деле. Да к тому же, что способен сделать ему необученный шестилетний ублюдок? Ничего. Всё шло идеально, и мужчина вновь позволил себе немного расслабиться, ритуал почти завершился. Он уже собирался пронзить сердце с ужасом смотрящей на него женщины, всё прекрасно осознающей, но неспособной даже моргнуть без его согласия, как ритуал вышел из-под контроля. Маленькая черная змея, появившаяся в святилище словно соткавшись из теней очень болезненно укусила в руку мужчины держащую ритуальный кинжал, установленная Рафу защита, не дававшая другим членам семьи почувствовать творимое им лопнула словно мыльный пузырь. - Неееееет!- взвыл раненым зверем Рафу ища взглядом разрушившую его жизнь змею и не находя этой мерзкой гадины. Утратив на несколько мгновений разум, мужчина уже хотел кинуться ловить мерзавку, но быстро смог прийти в себя просчитывая ситуацию. Как на зло этот глупый братишка находился дома и у Рафу не было времени, чтобы переиграть ситуацию в свою пользу. Хотя… Додумать он не успел в двери святилища ворвался двоюродный брат, но не один, а вместе с еще десятью членами семьи. Провал, полный провал. Рафу будто бы наяву слушал как рвётся хитроумная сеть, выстраиваемая на протяжении практически всей жизни. Поняв, что не чувствует укушенную змеёй руку мужчина, пользуясь замешательством своих родственников перехватив ритуальный кинжал другой рукой и мерзко усмехнувшись уже понадеявшейся на спасение женщине одним движением перерезал ей глотку. Проигрывать можно по разному. - Знаешь, братец, а у тебя пока еще есть ублюдок от этой дохлятины, -говорит Рафу чувствуя как холодеет сердце до которого добрался змеиный яд. – Ублюдок от которого отказалась вы оба, но который по странной прихоти судьбы пережил своё шестилетие и тройное полное отречение этой дохлятины. Так, только немного приболел, даже душу, разум и воспоминания сумел сохранить, и это несмотря на то, что она даже ни разу после родов к нему не прикоснулась. Ха-ха-ха. - Рафу…- «До этого чистюли и добряка еще не дошло» брезгливо подумал мужчина, перед глазами начало плыть. Как же он его ненавидел! - Но на этот счет можешь не беспокоиться! Твои ублюдок будет медленно умирать, перевариваясь в желудке у демона. Я позаботился об этом, как и том, что ты не успеешь его найти. Ха! Ты даже никогда не узнаешь… Договорить заготовленную фразу мужчине было не суждено. * Значения соответственно цветок и невозделанное поле, равнина. от автора: Не ржать! Ударение везде только на первый слог, а не на второй! ** значение имени «сеть» Отступление 2 Императорскому судье не нравилась то, что он видел и чувствовал. Сигнал тревоги, оперативное появление отряда жрецов Небесного Владыки, выявивших в девочке, из-за которой ему пришлось не только посетить эту больницу, но потратить изрядное количество жизненных сил, присутствие йокай. Неоспоримые доказательства одержимости и подтверждение от главного из жрецов смерти девочки и того, что её душа уже поглощена демоном. Он не мог ни к чему придраться, выявить хоть одно не соответствие или ошибку. Но что-то во всём происходящем его задевало и судья смотрел на мгновенно постаревшего отца девочки, откровенно плачущую женщину которой было доверено воспитание ребёнка, на застывшего с мертвым выражением лица, подчинённого и не мог отделаться от ощущения неправильности происходящего. Будто всё это лишь нелепая шутка, очень жестокая, злая и не правильная, но именно шутка. У судьи не получалось воспринимать происходящее в серьез, как и слова девочки о чудовищах, выжегших до камня её сад... Но как одно, так и другое оказалось действительностью, которую он недооценил, а расплачиваться пришлось маленькой невинному ребёнку, которого он надеялся после завершения этого дела больше не встречать в своей жизни. И даже собирался кое-что для этого предпринять, ибо женщины, даже будущие, успели изрядно достать его своим вниманием и пускать на самотёк возможные последствия от встречи не собирался. После нескольких очень неприятных и унизительных ситуаций в отношениях с женщинами любого возраста он привык руководствоваться поговоркой «бери зонтик раньше, чем промокнешь» и пресекать ненужные симпатии на корню, но сейчас... Чужое горе давило на судью непривычным для него чувством вины, и это ему совсем не нравилось, однако, он перестал забивать себе этим голову сосредоточившись на том, чтобы понять почему же с девочкой такое произошло и выявить виновных. Просыпаясь на следующий день, судья долго не может заставить себя открыть глаза, которые жжет будто кто-то насыпал в них соли. Чужое горе, да? Ему снилась как он пьёт невероятно вкусный жасминовый чай в прекрасном саду, а маленькая хозяйка, старательно изображая из себя взрослую женщину ведёт с ним разговор. Немного неловкие, порывистые движения, не всегда уместные, но искренние слова, искристый детский смех, и пристальный теплый взгляд из-под ресниц от которого не возникает желание хоть что-то скрывать. Красивый, добрый, наполненный ощущением уюта и счастьем сон… Кошмар? … Отступление 3 Рен никак не могла прийти в себя всё произошло слишком быстро, чтобы она могла это принять. Как и тогда, пятьдесят лет назад, когда от её семьи осталась только она одна, да и то, без единого шанса возродить некогда величайшее семейство. Вчера люди готовые целовать её следы на земле, сегодня передёргивало от перспективы дышать одним с Рен воздухом. Единственным кто не изменил своего отношения к ней был её Кин, тогда еще ученик Академии, один из многочисленной, но не благородной семьи Секи потомственных стражей порядка. Соглашаясь на брак с нелюбимым человеком из неблагородной семьи Рен думала только о том, чтобы сохранить те крупицы верности и достоинства, что остались, а потом… Потом, после очередного отказа служителей богов снять с неё проклятье, наложенное новыми любимцами Императора, вырезавшими всю её семью, только искренняя любовь мужа дала ей сил жить дальше. Понимая умом, что никто бы не позволил усилить неблагородный род той кровью, что течет в её жилах, сердцем Рен не могла принять этого. Что может быть унизительней для женщины того, что ты ничего не можешь сделать и однажды в твоём доме, рядом с твоим мужем появиться другая? И не потому, что ты что-то делаешь не так ли ты недостаточно красива, умна или любима, нет. У тебя всё так, ты даже можешь выносить и родить здорового ребёнка, только вот проклятие, стоит малышу исполнится тринадцать лет превратит его в чудовище, которое убить сможет только твоя рука. А потому другая женщина будет носить под сердцем детей твоего мужа, и твои дети будут хоть немного, но напоминать эту женщину. И что останется у тебя кроме тех сохранённых крупиц достоинства, когда муж с гордостью смотрящий на ваших детей однажды даже не успев ничего заметить разлюбит? Как показало время это были совершенно глупые мысли, а бояться и ужасаться стоило совсем другого. Рен не успев ничего заметить полюбила своего мужа, изменилась, став по-другому воспринимать окружающий мир. Но впитанные с молоком матери принципы и представления о мире оставались неизменными. Ведя летопись своей крови* от одного из богов-драконов Поднебесной Империи и будучи теми, кто фактически на своих плечах внёс первого императора Благословенной Империи на Рубиновый Трон** исчезнувшая в одночасье семья всегда верно служила Миракуру. «Императорские псы» шептали за их спинами завистники, которые догадывались о предназначении семьи, «любимцы императора» еще столетие назад восхищенно говорили другие. «Тайная опора трона» уважительно называл их старый Император за закрытыми дверями и только в главном святилище семьи хранилась маленькая деревянная табличка с именем данным обычной земной женщиной полубогине присягнувшей на верность семье Миракуру и давшей начало их семье «Тоши». Зеркальное отражение. Меняя имена, официальную историю, будучи и пахарями, и военными, и учителями, служа в храмах разных богов, совершая подвиги и преступления семья всегда была верна семьи Миракуру, отражение в зеркале неспособное пойти против воли своего хозяина. И когда новый Император не смог смотреть в глаза своему отражению он просто уничтожил его. Ей, последнему зеркальному осколку, некого было отражать, так решил Император, отказавшись от верности отражения, когда на глазах главы семьи сжег деревянную табличку из разорённого святилища. Как тогда, полвека назад Рен отчаянно пыталась найти выход из внезапно ставшей кошмаром действительности. Неприятное чувство пустоты и беспомощности сковывало женщину, от которого хотелось выть и бросаться на стены туманило разум, даже сильнее чем тогда. И женщина не выдержав сбежала в свою комнату, несколько дней отказываясь видеться даже с собственным мужем. Рен не любила зеркала, как и любой в ком текла такая же кровь и старалась их по возможности избегать. Хотя «не любила» это не совсем верно, зеркала всегда вызвали своеобразную смесь ревности и опасения. И если ревность не несла под собой никаких объективных причин, то опасения были вызваны тем, что печать служения императорской семьи на теле, с которой рождались все без исключения потомки Тоши признанные одним из членов семьи, можно было увидеть только в зеркальном отражении. Печать могла быть в любом месте, хотя по слухам ранее старательно распускаемым потомками Тоши она всегда была прямо над сердцем, всё-таки совсем скрыть существование «тайной опоры трона» на протяжении стольких лет было практически невозможно, хотя и оно оставалось на уровне домыслов и слухов. Печать показывала не только кому именно они служили, но и также являлась сильнейшей защитой способной скрыть носителя от взглядов ками и йокай, какими бы сильными они ни были, даже, если носитель на них свалится, возможность смыть любое проклятие кровью врагов господина. Рен особенно не любила зеркала, потому, что её печать раньше была красовалась прямо на левой щеке занимая её почти полностью. Потому, дойдя в своих переживаниях до предела Рен достала из шкатулки сейчас особенно ненавистное зеркало, чтобы разбить его на мелкие кусочки. Но уже замахнувшись ненавистной стекляшкой замерла краем глаза уловив какую-то неправильность, медленно повернув голову и взглянув в зеркало женщина не смогла удержать его во внезапно ослабевшей руке, и оно, упав на пол недовольно звякнуло, но благодаря странно вытянувшейся на полу тени осталось целым. Ноги Рен подкосились, и она упала навзничь, даже не почувствовав боли от удара об пол и некоторое время лежала, смотря в потолок совершенно пустым взглядом. Десяток минут спустя женщина издала глухой смешок, приобрётший осмысленность взгляд был полон недоверия, страха с едва заметными искрами безумия в самой глубине её глаз. Резко зажмурившись женщина ползком на ощупь нашла зеркало и проделав сидя на полу несколько дыхательных упражнений Рен заставила себя открыть глаза и взглянуть в ненавистную стекляшку. Повернув зеркало нужным ракурсом женщина с шипящим звуком втянула в себя воздух. - О, Император… - ошеломлённо прошептала Рен пытаясь осознать то, что видит и остаться в своём уме. Закусив до крови костяшки пальцев, чтобы не разразиться неуместным сейчас смехом, женщина смогла взять себя в руки. Осторожно коснувшись отражения и так и не сумев прикоснуться к печати Рен снова издала глухой смешок. Оказывается, ревность к зеркалам у потомков Тоши имела под собой даже больше оснований, чем опасения быть раскрытыми перед врагами из-за не вовремя подвернувшейся отражающей поверхности. На тыльной стороне запястья правой руки самой Рен не было ничего, но вот у её зеркального отражения… на запястье сияюще-белый шар луны обвивала непроглядно-черная лента змеи. Удовлетворённо хмыкнув, ставшая удивительно спокойной Рен произнесла очевидную для любого носителя крови Тоши истину. – Значит жрецы солгали… «Они враги?» с всё разгорающимся внутри любопытством и азартом подумала Рен, а из её глаз окончательно пропали искры безумия. Рен не успев ничего заметить полюбила своего мужа, изменилась, став по-другому воспринимать окружающий мир. Но впитанные с молоком матери принципы и представления о мире оставались неизменными. * историю семьи, ** Рубиновый Трон одно из названий престола Благословенной Империи, в основном так его называют противники императорской семьи островов. Делает отсылку на довольно скандальную и порицаемую на островах легенду о том, что императорская семья пролила столько крови как врагов, так и союзников, что её глава из засохшей крови вырубил себе трон, на который и взошёл Первый Император, добавив перед этим к крови из которой был вырублен трон, кровь и его самоуверенного создателя.