Speaking of Marvels

В девять вечера на улице уже порядочно темно, когда Гарри покидает дом Вудсов, он украдкой смотрит на небо, в очередной раз поражаясь красоте звезд. Несмотря на едва моросящий дождь, беспорядочное количество звезд на небе освещает его прогулку и служит своеобразной заменой разбитых фонарей. Все еще влажно, но не настолько липко, как было днем. По пути домой он думает, что еще не поздно вернуться к Луи. Он так соскучился. Поездка в Пойнт-Плезенте не принесла того долгожданного облегчения, которого он так хотел. На самом деле, всё прошло отлично. Знакомая атмосфера, море, солнце и полуголые девочки отлично расслабляли его, но, если бы он был в состоянии выключить свои мысли, хотя бы на несколько минут, черт, это невозможно. Гарри ушел, беспрерывно пялясь на Луи, даже когда он старался приложить сознательное усилие, чтобы попытаться остановить себя.. Ничего не вышло. Это не похоже на него, быть одержимым кем-то слишком долго, но как бы странно это ни звучало, на данный момент все его мысли были только об одном человеке, Луи, словно ураган, ворвался в его жизнь. Он думает о нем постоянно, и ведь нет никакой очевидной причины, почему, когда он видит парасейлинг, он сразу же думает, о, эй, я не удивлюсь, если Луи занимался парасейлингом прежде. Гарри пытается рационализироваться, но в итоге он просто обманывает сам себя. После тяжелой ночи, он почти уверен, что, возможно, он захочет сесть в машину и ехать обратно к себе в квартиру, там он сможет переждать напряженность, которая возникла после общения с больным ребенком и двумя дебоширами пяти лет. Луи выглядит таким обеспокоенным, и Гарри задается вопросом, был ли он к этому готов, потому что он определенно нуждается в передышке между точкой а и точкой б. — Ты теперь вернешься домой? — спрашивает Гарри, убирая непослушные кудряшки со лба так, чтобы лучше было видно Луи. Он не хочет упустить его взгляд, потому что пытается понять его, пытается следовать за сигналами, которые тот подает ему, даже если таковых и нет. — Не знаю, да, наверное, — Луи пожимает плечами в ответ на его вопрос, и Гарри думает, это именно то, что он искал, тот момент, заключительный толчок в центре деятельности его ума, он должен спросить сейчас, до того, как они выйдут через черный ход Вудсов. — Не хочешь остаться у меня? Он хотел, чтобы это звучало как предложение, а не вопрос, Луи кивает, и Гарри издает вздох облегчения, следуя за ним к двери домика у бассейна, параллельно доставая ключи из кармана. В обычный день, Гарри точно знает, что Луи ответил бы на поставленный вопрос чередой язвительных комментариев. Сегодня все по-другому, хотя бы потому, что он чувствует ту тяжесть сложившейся ситуации, и он понимает Луи. Гарри никогда не видел его таким подавленным, и он вздыхает с облегчением, когда тот соглашается, в любом случае он бы не позволил Луи сказать "нет". Гарри закрывает дверь за ним, параллельно включая лампу рядом с кроватью. Отблеск света освещает небольшую комнату, и запах, который стоит здесь, напоминает ему о лете и ночах, проведенных с его друзьями, кражу выпивки из бара его родителей, тогда он был слишком молод, чтобы пить сливовый джин. Странно, когда Луи здесь, стоит прямо перед ним, он чувствует себя по-другому. Контекст его визита сильно отличается от того, что был несколько дней назад, в пятницу утром, когда Луи стоял перед ним, влажный после душа, со слегка мутными глазами и, блять, тогда Гарри не знал, что еще сделать, кроме как поцеловать его. Луи выглядит особенно миниатюрным и отчасти хрупким сейчас, когда прячет босые ноги под себя. Гарри знает, что он не такой. Он знает, что он — полная противоположность его, и на самом деле эта идея с ночевкой по-прежнему заставляет его нервничать. Но он хочет все исправить или, по крайней мере, выяснить, как второй себя чувствует, потому что он знает, что надо рассказать хотя бы двадцать анекдотов прежде, чем переходить прямо к делу. Садясь рядом с Луи, Гарри наклоняется, обнимает его за плечи и улыбается, надеясь, что это поможет Луи. Надо отдать ему должное, Луи старается, уголки его губ приподнимаются немного вверх, но это не та улыбка, которую он так любит. — Бурная ночка выдалась, да? Луи кривится, и Гарри в ту же секунду понимает, что этого не следовало говорить. — Наверняка я не сдал на пятерку, это точно. — Все закончилось, верно? С Лакс все будет в порядке, — очевидно, это не так просто, но Гарри стремится создать атмосферу, граничившую между комфортом и, своего рода, обратной психологией — может, это поможет Луи и тогда тот поделится с ним тем, что у него на уме. — Да, я знаю, что она в порядке, Гарри, — отвечает Луи, усталым взглядом смотря в окно. Его лицо смягчается не более чем на несколько секунд, но потом он виновато кивает, пряча лицо в ладошках. — К сожалению, это просто... Такие вещи меня пугают. Во-первых, я чувствую себя ответственным за вещи, выходящие из-под моего контроля, и затем я не должен был обращаться к тебе с просьбой приехать, чтобы помочь мне.. Я не должен был этого делать, какой я после этого учитель? Если я не справляюсь с тремя детьми, то, как я буду управлять тридцатью? — Луи делает паузу, нервно проводя рукой по волосам, пытаясь тем самым успокоиться. — Боже, и зачем я все это тебе рассказываю? Я сейчас сгорю от стыда. В некотором смысле, Луи хочет быть услышанным, Гарри понимает его, ведь у того заняло слишком много времени, чтобы занять устойчивую ступень преподавания, и Гарри не понимает, почему он так сомневается в себе, действительно. Он никогда не видел кого-то лучше, чем Луи, кого-то, кто так сострадателен и стремится помочь детям достигнуть их цели. Луи хвалит Майлза чаще, чем его собственные родители. Гарри тихо вздыхает, кладет руки на колени и смотрит прямо перед собой. Он должен разработать стратегию, потому что знает Луи достаточно хорошо сейчас, чтобы понимать, что тот не из тех, кто поддается банальным утешениям. — Знал ли ты, что в Королевстве Бутан есть такая вещь, которая называется... валюта национального счастья? Луи смотрит на него странным взглядом, очевидно, не понимая, какого черта это имеет отношение к его проблеме, но он просто качает головой, так что Гарри продолжает. — Ну, вместо того, чтобы просто измерить их прогресс и качество жизни, основанное на том, сколько денег страна имеет или на чем-то другом, это не важно, они приняли этот подход, где рассматривают здоровье и счастье. Это отчасти звучит захватывающе, но у них есть четыре столба, на которые они в основном и опираются. Устойчивость, культура, окружающая среда и лидерство. Луи поворачивается к Гарри и приподнимает брови, на что Гарри не может не улыбнуться. — Какого хрена это имеет отношение к делу? — Никакого. Я просто хотел, чтобы ты подумал о чем-нибудь другом, прекрати винить себя, это раздражает. Луи от возмущения толкает его в плечо. — Ты самый странный человек, которого я когда-либо встречал. Гарри улыбается еще шире, он доволен собой. — Не знаю, о чем ты. Я точно знаю, что ты будешь замечательным учителем. Дети любят тебя. В этот момент Луи просто смотрит на него - его взгляд становится задумчивым, как будто он думает, стоит ли принимать комплимент или нет. Может быть, Луи ударит его, Гарри не знает. В конце концов, он просто целует его. Он целует его, как будто это самая последняя вещь на Земле, которая может заткнуть Гарри, этот поцелуй подобен глотку Snapple в самый палящий зной. Это больше, чем просто поцелуй. Он целует его так отчаянно, так, как хотел попробовать в прошлый раз, когда они сделали это, и Гарри позволяет этому циклу мысли проникнуть через свой ум, проникнуть в беспорядочный хаотичный поток вещей, которые происходят в его мозгу в данный момент. И этот поцелуй, он заставляет его чувствовать себя подобно теплу и надежды, которых так не хватало ему. Сейчас все по-другому. Это не похоже на любопытство. Луи скручивает в кулак его футболку, наклоняет Гарри на себя и тот не сопротивляется, он просто пододвигается ближе, кладет руки на шею Луи, обводя пальцами его адамово яблоко. Темп бешено увеличивается, происходит столкновение зубов и языков, два комплекта рук борются за лидерство. Вещи начинают замедляться, и Гарри знает, почему, знает, что они оба хотят друг друга до дрожи. Луи облизывает губы и медленно начинает вылизывать ключицы Гарри, тот не выдерживает, в ответ тут же вонзает зубы в нижнюю губу парня. Это возбуждающе и грязно, но Гарри нравится это, в голове только мысли о Луи, о том, что он наконец-то исследует его тело, это заводит его до такой степени, что уже невозможно терпеть. Великолепный секс в течение нескольких часов, это именно то, о чем он так отчаянно мечтал. Комната заполняется быстрым сердцебиением и тяжелыми вдохами, Гарри касается ладошкой горла Лу, скользит вниз и наконец-то обнимает его, кладя руки на внутренний изгиб талии. Он думал о прикосновениях в этих местах с самого первого дня, когда они познакомились, тогда же он и составил в сознании карту тела Луи, и каждое прикосновение как открытие, боже, он настолько мягкий, намного лучше, чем в воображении Гарри. Поцелуй замедляется, и Гарри чувствует, как реснички порхают вверх, открывая взор на аметистовые темно-синие глазки, Луи выглядит таким расслабленным, что Гарри не сдерживается и с нежностью обводит пальчиками скулу. — Лучше, верно? Луи открывает рот, как будто он хочет что-то сказать, и он так близко, что Гарри чувствует его дыхание. — Знаешь, я не совсем уверен... Я имею в виду, это был хороший поцелуй, Гарри, но у меня была действительно, действительно плохая ночь. — Смелый, — Гарри ухмыляется, скользя руками под рубашку Луи, он проводит рукой вниз от груди до его бедра. Луи пожимает плечами, наклоняется ближе и начинает оставлять дорожку влажных поцелуев за ухом Гарри, тем самым сводя его с ума. — Думал, тебе это понравится. — Я имею в виду, я думаю, ты можешь сделать еще лучше, — отвечает Гарри. Он тяжело дышит ему в шею, откидывается назад, давая тем самым больше доступа Луи. — Но это только начало. Он абсолютно не может перестать трогать Луи, его пальцы скользят по острым лопаткам и мягкому сгустку волос в центре его груди, его бедра маняще раздвигаются, пожалуй, это тот самый знак, которого Гарри так ждал, он не раздумывая переворачивает его на спину и прижимает к кровати. Луи требуется секунда, чтобы прийти в себя, он определенно к этому не был готов. Гарри выжидающе смотрит на него, медленно подпрыгивая на пружинистом старом матрасе. — Твоя кровать довольно шумная, — говорит Луи, хватая пальцами футболку Гарри, и поднимает ее вверх, на секунду любуясь накаченным загорелым телом. Гарри приподнимает руки вверх, затем ложится на него, оставляя несколько дюймов между ними. — Это правда, — бормочет он с улыбкой на лице. — Это означает, что ты ей нравишься. Прижав большой палец к челюсти Луи, он облизывает губы, замечая, что голова Луи откинулась назад, тем самым оставляя шею более доступной. Не передать ощущение, как будто это только для него и он даже, блять, не знает, как подавить в себе невероятно сильное желание, в сию же секунду не разорвать Луи на куски. Гарри опускает себя вниз, втискивая колено между ног, затем он снова проворно залезает пальчиками под рубашку Луи. Гарри должен держать себя в руках, не должен быть слишком напористым, ведь он не хочет облажаться. — Ты ходил куда-нибудь со своим другом в субботу? — спрашивает Гарри, оставляя легкие поцелуи на челюсти парня. — Да, мы... — Луи начинает ответ, и Гарри даже не смотрит на него, зная заранее ответ на свой вопрос. — Почему? — Не знаю. — А ты ходил в бар? — Я знаю, бармен там, — отвечает он, скользя рукой чуть выше пояса его джинсов. Луи делает что-то безумное пальцами в волосах Гарри, переплетая и закручивая их, изредка скребя ногтями загорелый затылок, заставляя его дрожать, периодически теряя самообладание. — У нее рыжие волосы... и она действительно великолепна, — продолжает он, смотря на Луи, глаза которого сузились от возмущения. Они оба знают, насколько нелепо каждый раз дразнят друг друга, Гарри дразнит Луи в основном потому, что он даже не пытается скрыть тот факт, что он это делает исключительно для того, чтобы Луи поревновал. — Ты похож на нее, вот и все. Слегка, — добавляет он, целуя шею Луи, при этом смакуя каждый участок кожи. — Слегка? — у Луи дорожит голос, и Гарри клянется, что это от того, что он сильнее сжимает пальцами бедра Луи, используя его в качестве рычага, чтобы посильнее толкнуться бедрами в него. — Да кто бы не хотел тебя? Я имею в виду, посмотри на себя, — Гарри дышит, всматриваясь в каждый идеальный уголок загорелого лица Луи, всматриваясь в синего цвета глаза, которые, блять, похожи на глаза диснеевских принцесс. Он нежно целует его губы, но три секунды спустя, поцелуй становится более грязным, обжигающим, достигнув знакомого уровня отчаяния, и Гарри даже не старается уменьшить напор, это похоже на щелканье выключателя. Гарри сдвигает свои бедра вниз, раздвигая ноги Луи так, чтобы можно было подобраться достаточно близко. Луи задыхается и тихо скулит, когда Гарри перемещается вниз, его тело длинное и гибкое, и, боже, они, наконец, так близко. Есть заметное напряжение в его голосе, когда он кладет руки на плечи Гарри, толкая его назад ровно настолько, чтобы можно было хорошо рассмотреть его лицо. — Я нравлюсь тебе? Вопрос оглушает его, потому что, черт, у него было много отношений, он всегда был напорист с первого дня, но с Луи... Он заставляет его почувствовать что-то незнакомое для него. Есть много различных способов, которыми он мог бы реагировать на вещи, которые говорят ему люди, но Гарри просто начинает толкаться в бедра Луи, скользя руками под футболку, поднимая ее до тех пор, пока не видит большую часть его груди. Луи понимает намек, приподнимает руки, тем самым помогая ему. Гарри не может оторвать взгляда от Луи, он вдруг начинает ерзать под ним, параллельно снимая собственную футболку, выравнивая тем самым счет. — Пусть ответ будет "да”, — размышляет он, скользя пальцами по телу Луи, пока тот, в свою очередь, играет с молнией его джинсов. Луи уже сильно возбуждён, член набух под тканью его джинсов и даже просто кончики пальцев Гарри, скользящих по его бедру, заставляет его почувствовать сухость во рту. — Так почему ты медлишь? Эти слова, в которых Гарри так нуждался, своего рода приглашение, от которого закипает кровь. Его взгляд становится почти звериным. Он ложится на один уровень с Луи, обхватывает его подбородок большим и указательным пальцами и прижимает свои губы к его губам, затем он наклоняет его лицо назад так, чтобы он мог смотреть на него пристально, как будто у Луи есть какие-то сомнения, насколько серьезен его партнер. — Я хотел всегда этого, — тихо говорит Гарри, опускаясь так, чтобы можно было коснуться поцелуем его челюсти, поцелуи теплые и влажные, давая тем самым понять, что это всего лишь начало. — Всегда хотел, чтобы ты был в моей постели... — это не более, чем шепот, он продолжает говорить, зубы нежно начинают покусывать адамово яблоко Луи, медленно переходя к его шее. Он задерживается там до тех пор, пока засос не начинает формироваться на его загорелой коже. — Думал об этом так часто... Ощущение, что ты засел у меня под кожей,— бедра Гарри скользят вниз, до упора, они оба настолько сильно хотят этого, что он может чувствовать тепло между ними, но этого недостаточно для него. — То, когда ты пришел... Черт, ты выглядел тогда чертовски горячим, — шепчет он, нежно целуя засос, который он оставил на его прекрасной шейке, он все же возвращается к нему снова и снова, он не хочет, чтобы Луи мог забыть на секунду, что он там, хотя, должно быть, это, наверное, больно. — Боже, Гарри... давай, сделай уже что-нибудь, — Луи скулит, нетерпеливо приподнимая бедра вверх. Он кладет руки на грудь Гарри, нежно целует его ласточек, затем опускается до пупка, достаточно жестко ногтями проводит по бокам, оставляя тем самым там красные полосы, кожа Гарри как будто горит в огне. — Ах, черт, — бормочет он, его голос становится хриплым от удовольствия. Луи дразнит Гарри, касаясь пальчиками кромки его джинс. Гарри нетерпеливо дергает за пуговицы джинс Луи. Гарри хорош в этом. Ему говорили это прежде, он всегда уверен в себе, но сейчас, на данный момент, он не может вспомнить, когда он так отчаянно хотел доказать себе, как он очень сильно хочет проявить себя Луи. Это не больно, Луи выглядит невероятно шикарным, распластавшись под ним, Гарри опускается вниз, целуя кожу чуть выше пояса его трусов. Он просовывает руку между задницей Луи и матрасом, специально задевая при этом его набухший член. — Тебе хорошо? — спрашивает Гарри, он еще не знает ответ, но тело Луи отзывается на каждое его прикосновение, Луи отчаянно хрипит, да блять. Он использует свою свободную руку, чтобы скользнуть под пояс джинс всего на дюйм, быстро обхватывая член Луи, зажимая его у основания. Гарри не может сам себе помочь, он фактически задыхается, когда видит его член, его голоса почти не слышно, он не совсем уверен, что Луи сейчас, на данный момент, может его слышать. Он поглаживает его, кружа пальцами вокруг основания, ловя хриплые стоны удовольствия с его губ. Немой вопрос застывает на губах, Луи нетерпеливо кивает, и Гарри наконец-то опускает голову вниз, скользя языком вниз по стволу, Луи тут же задыхается, нетерпеливо приподнимая бедра вверх. Гарри игриво скользит языком по уздечке, его губы плотно обернуты вокруг головки. Луи так хорошо. Он приподнимается на одну руку, убирая непослушные кудряшки со лба. — Боже, ты, блять... — Луи, возможно, хотел бы сказать больше, но он осекается, так как он просто не может найти правильных слов. Он толкает бедра вверх, капля слюны медленно скользит по подбородку Гарри. Похоже, это вызов, даже если он уверен, что Луи не хотел этого делать. Гарри медленно выпускает член Луи изо рта с пошлым звуком. Его взгляд устремлен вверх, к лицу Луи, тот, в свою очередь, возбужденно смотрит на него в ответ, заставляя его чувствовать себя жадным каждый раз, когда его губы касаются головки. — Ты хочешь этого? — шепчет он, не отрывая взгляда от лица Луи. — Иисус Христос, Гарри, пожалуйста, — рука Луи скользит вниз, кружась вокруг основания его собственного члена, Гарри, в свою очередь, позволяет ему баловаться этим несколько секунд, затем грубо хватает Луи за оба запястья, убирает их под спину так, чтобы он не мог коснуться себя. Гарри демонстрирует доминантность и власть. Луи тихо скулит, и Гарри думает, что секс, должно быть, является чем-то другим для него, он, вероятно, всегда берет все под свой контроль, потому что он так отчаянно независим. — Я сделаю с тобой все, что хочу, –— бормочет Гарри, медленно рисуя языком невидимые узоры на его плече, затем он опускается ко рту Луи снова, медленно скользя пальчиком в долгожданное розовое колечко. Они оба так жаждут этого, что Гарри теряется, какие звуки идут от него, а какие от Луи. Его стоны — песня для ушей Гарри и, конечно же, единственное подтверждение того, что любые действия со стороны Гарри, кажется, нравятся Луи, то, как Гарри стонет вокруг его члена, или то, как Луи отчаянно толкается в его рот до тех пор, пока глаза Гарри не начинают слезиться от всех усилий, которые он прилагает, чтобы расслабить горло достаточно, чтобы взять его целиком. Глаза Гарри жадно скользят по телу Луи снова и снова... Спина Луи выгибается, показывая тем самым, как ему хорошо, и его лицо — это что-то. Гарри знает, что эти эмоции передают все его наслаждение в деталях, которые он будет вспоминать снова и снова, потому что каждая из его скул и каждая мышца в его теле волнует его настолько сильно, что нет сил больше сдерживаться. Он позволяет Луи вдалбливаться в его рот, до тех пор, пока не чувствует изменения, чувствует дрожь бедра Луи, как будто он наконец-то сломался. Гарри посильнее сжимает основание члена, скользя взглядом по его лицу, и Луи просто... ломается, толкает в последний раз бедра в рот Гарри, отчаянно выкрикивая его имя. Гарри, в свою очередь, вылизывает его начисто, слушая при этом тихий скулеж Луи. — Гарри... Гарри, блять, иди сюда, — голос Луи ломается, он вытаскивает его руки из-под себя, смотря на Гарри так, словно он ждет его разрешения и, не встречая сопротивления с его стороны, он хватает Гарри за бицепс, притягивая его к себе. — Поцелуй меня. Гарри подползает к нему и нежно целует его в губы. Они немного влажные и чуть опухли, челюсть все ещё болит, но Луи почти заставляет его забыть об этом, отчаянно сталкиваясь с ним языком, унося их обоих в долину грез. Гарри знает, что Луи чувствует на губах свой вкус, но, кажется, его это не волнует, и эта мысль заставляет Гарри толкнуться бедрами вперед, напоминая тем самым ему о своей проблеме. Он отстраняется и с нежностью смотрит на него. Луи... он просто неземной, он физический эквивалент сочетания всего, что Гарри когда-либо любил в других людях. — Позволь мне, – шепчет Луи, скользя пальчиками до кромки его джинс. — Просто позволь мне сделать это, я хочу... Гарри кивает, садится обратно на корточки, расстегивает джинсы и тянет их вниз с трусами. Его член уж больно твердый и чувствительный, когда он хлопает им по животу, он осторожно берет свой член в кулак, но, черт, его джинсы по-прежнему слишком плотно сидят вокруг его бедер, он просто... ему плевать на все, пусть Луи снимет их, у него наверняка получится справиться с этим намного лучше. Он стоит на коленях между ног Луи, глядя вниз на него и только на него, даже не замечая, как его собственная рука гладит самого себя, как и его большой палец кисти скользит по головке. Луи пытается сесть, его ноги еле сгибаются, Гарри качает головой и тут же прижимает его обратно вниз с другой стороны. Он щипает Луи за соски, приподнимает его руки вверх и тут же нависает над ним. Гарри не должен чувствовать себя так хорошо, но реакция Луи стоит того – его губы раздвинулись, голова откинулась назад и он смотрит на Гарри, как будто он даже не верит, что он реальный. Гарри просто кивает, давая понять, что это нормально, просто смотри на меня. Их глаза встречаются, и пристальный взгляд Гарри непоколебим. Он издает звук, близко похожий к рычанию, затем он резко кончает на живот Луи. — Блять, — шепчет он, щурясь, прикрыв глаза на мгновение. Такое чувство, что это должно было занять секунду, чтобы обратно собраться, и осмыслить, что только что произошло, ничего такого криминального, кроме как охуенно он чувствует себя прямо сейчас. Он открывает глаза и смотрит на Луи снова, тянется к тумбочке, хватая несколько салфеток. Дыхание Луи до сих пор не выровнялось, и Гарри с интересом смотрит на то, как Луи чистит живот от спермы и бросает салфетки в мусорное ведро. — Христос, это было... интересно, — бормочет хрипло Луи, но потом он делает то, чего Гарри на самом деле не ожидал.. он улыбается, лениво и кокетливо, может быть, с оттенком неловкости. Гарри сдвигает ноги Луи на свою сторону и маневрируя вокруг них, поднимает с пола свои трусы обратно, пиная джинсы под кровать. Они не стали притворяться, будто им неловко, как будто это происходит, блять, каждый день — Интересно? У меня челюсть будет болеть еще несколько дней, так что прекрати пялиться, — дразнит его Гарри, тихонько посмеиваясь, как зажимает Луи возле стены. Он получает нерешительной чмок в плечо в ответ, и он по-прежнему ухмыляется, кайфует, когда Луи переворачивается, чтобы посмотреть на его лицо, он подпирает голову рукой и смотрит на Гарри с любопытством, словно он не знает, что делать с ним. Гарри понимает. Это странно, все окрашивается в другой оттенок. Луи продолжает трогать его, он пытается изучить его с нуля, но внезапно его брови взлетают вверх, он поднимает глаза и с ухмылкой смотрит на Гарри. — У тебя четыре соска. Гарри смеётся, пораженно приподнимает руки вверх. — Мой тайный позор. — Какой еще у тебя есть секрет, Гарольд? Пожалуйста, не говори мне, что у тебя еще есть хвост, который скрывается где-то там, — Луи нежно скользит руками по спине Гарри, начиная медленно разминать его плечи. — Ммм, заткнись, а не то через пять секунд окажешься на полу, приятель. — Приятель, — передразнивает его Луи. Он, наверное, думает, что Гарри стесняется его, но затем Гарри случайно ловит его взгляд на двери и он не знает, как он должен чувствовать себя по этому поводу. Нет времени, чтобы обдумать это, потому что следующая вещь, которую говорит Луи, Гарри уже знает. — Я, наверное, пойду домой. Утром на работу. Гарри фыркает и хватает Луи за запястье, чтобы удержать его на месте, когда он начинает двигаться, чтобы встать с кровати. — Твоя работа буквально в двадцати шагах отсюда. Просто останься. Он прилагает все усилия, чтобы его слова звучали убедительно, как будто близость его места работы — главная причина для него провести ночь не с ним. Гарри фактически просто... не хочет, чтобы он ушел, он не любит засыпать в пустой кровати один. Луи фыркает, но опускает голову обратно на дополнительную подушку, видимо, Гарри победил. — Ты не займешь много места, — говорит с ухмылкой Гарри, он привстает, медленно наклоняясь над Луи, чтобы выключить лампу на своей стороне кровати. Он прикасается к нему снова, быстро целует его прежде, чем свет гаснет. Луи смотрит на него тоже, но это другое, и Гарри не может расшифровать выражение его лица в те две секунды, когда был выключен светильник, и это то, о чем он думает в темноте, когда они пытаются заснуть в нескольких сантиметрах друг от друга.