Среди живых (ПсиКоп#1)

Пластиковые жалюзи на двери кабинета Варвика покосились, и, проходя мимо, можно было увидеть его, сидящим за столом со сложенными домиком пальцами. Я открыл дверь и тут же дернулся назад, чтобы не врезаться в Джейкоба Маркса, стоящего по другую сторону двери. Я запоздало заметил его напарницу Каролину, сидящую у стола Варвика со сложенными на коленях руками. Изящная миниатюрная блондинка в юбочном костюме, сидящем на ней намного лучше, чем на Гутиеррез. - Звонил комиссар полиции, - сообщил Варвик, - и, похоже, нам придется действовать немного по-другому, - он произнес «по-другому», как некоторые произносят «цветной» или «альтернативный образ жизни». - Детектив Маркс, - представился Джейкоб, протянув мне руку для рукопожатия. Я на автопилоте принял его ладонь, и он дернул мою руку вверх-вниз. Очень умный ход - притвориться незнакомым со мной. Надеюсь, у меня получилось выглядеть спокойно, поддерживая эту маленькую игру. - Моя напарница, Каролина Бринкмэн. Каролина кивнула. Я пробормотал свое имя, гадая, заметила ли она, что технически Джейкоб солгал. А, может, и не соврал. Ведь ее действительно зовут Каролина Бринкмэн. - Я в курсе, что ваши тренинги годами твердят, что «псих» и «тугой» - это как соль и перец, как инь и ян, или еще какая-нибудь метафизическая фигня, о которой вы любите трепаться, - заговорил Варвик. «Ветчина и яйца. Берт и Эрни. Дерьмо и дерматин», выдал мой мозг. Он мог продолжать генерировать подобную хрень сутки напролет. Кажется, я начал паниковать. Не очень сильно, поэтому не мог не заметить, что в костюме Маркс выглядит словно итальянская супермодель. Но достаточно для непроизвольного выбалтывания слов, которые в обычной ситуации стараюсь вслух не произносить . - И комиссару плевать, что эти ваши гуру и духовные наставники утверждают, что ПсиКоп-пары моногамны. Сам он никогда не работал с ПсиКопами, во всяком случае, напрямую. Комиссар - человек старой закалки. И будь на то его воля, преступления раскрывались бы исключительно мозгами, потом, упорным трудом и удачей. - И еще, видимо, новейшим криминалистическим оборудованием стоимостью в несколько сотен тысяч долларов, - добавил Маркс. Варвик издал какой-то лающий звук, и я распознал в нем смех. Никогда не видел его смеющимся. - В общем, комиссар приказал делать все возможное, - сказал Варвик, - и, если это не поставит под угрозу моих людей, мы так и поступим. Я бросил взгляд на Каролину, по-прежнему держащую руки на коленях, и на Маркса, который, судя по каменному выражению лица, давил улыбку. - Он хочет объединить нас в одну команду? - спросил я и чуть не ляпнул, что это похоже на тройничок, но учитывая, что с Марксом у меня уже был сеанс ласки, быстро передумал. - Именно. Маркс вынул из внутреннего кармана блокнот в кожаном переплете и открыл его. - Дело пересекается с юрисдикцией обоих наших участков. - А вторая жертва?.. - спросил я. - Анальное проникновение и зеркала, - сообщил Варвик. - Согласно отчету криминалистов, убийство совершено за две ночи до смерти Блэквуда. Вам придется разработать план, как работать на месте преступления, не наступая друг другу на пятки. - Проблем возникнуть не должно, - сказал Маркс. - Мы с Каролиной обычно опрашиваем тех, кто еще жив. Нынешние условия больше подходят детективу Бэйну. А мы побеседуем со свидетелями. Варвик нацарапал на стикере адрес и протянул мне. Убийство и вправду случилось на границе территорий двенадцатого и пятого участков. Как будто преступник намеренно выбрал время и место, чтобы заставить меня и Маркса барахтаться в море неловкости. - Встретимся там, - выпалил я и вырвал бумажку из руки Варвика. Я бы предпочел добраться до места в одиночку, чем ехать с Марксом на заднем сидении его машины, в качестве третьего колеса, пока чопорная малявка Каролина будет сидеть напротив и непрерывно менять настройки кондиционера. Прибыв, я увидел, что Маркс с потрясающей аккуратностью припарковал свою «Краун Викторию»* вплотную к месту преступления. Кое-как найдя свободное место на другой стороне улицы возле гидранта, я шлепнул на приборную панель полицейское разрешение и вбежал в дом. С каких это пор я начал передвигаться быстрее, чем необходимо? Я замедлил шаг, почувствовав покалывание от пота подмышками. Каролина обернулась ко мне. - Сержант Варвик не объяснил толком, что случилось с твоим напарником. Первым моим порывом было оправдать Гутиеррез, помочь ей сохранить лицо. Но я вовремя вспомнил, что говорю с человеком-полиграфом. - Как выяснилось, у нее есть кое-какие способности. - Это очень плохо. Мне бы хотелось, чтобы наша пара оставалась парой, - она одернула свой безупречный пиджак, хотя он в этом не нуждался. - А то не успеем оглянуться и «психи» начнут пахать в две смены, пытаясь разорваться между двумя-тремя «НЭ», - я уже сто лет не слышал этого древнего термина для «тугих» - НЭ или НеЭкстрасенсы. Понимал, что он более уважительный, но все же. Я постарался спрятать ухмылку. - Но сейчас соотношение другое, - указал я. - Два экстрасенса на одного «тугого». - Руководство на это не посмотрит, - сказала она. - Вот увидишь. Мысль о возможном увеличении объема и времени работы не особо беспокоила. Для меня сверхурочные - это даже неплохо. Если вдруг устану, можно просто отойти в сторону и стоять, глазея по сторонам, пока остальные будут думать, что я разговариваю с мертвыми. Кажется, у Мориса был свой личный способ делать то же самое. Время от времени я случайно находил вырванные страницы из его блокнота, изрисованные какими-то каракулями. Маркс повернулся к нам и приглашающе кивнул. Я пропустил вперед Каролину, намереваясь пристроиться за их спинами, но Маркс приотстал и оказался рядом со мной. - Пан или пропал, - сказал он. - Отчаянные времена требуют отчаянных мер, - ответил я афоризмом на афоризм. Маркс остановился у двери в квартиру жертвы и взглянул на меня. - Тебе может понадобиться что-то особенное, о чем я должен знать? В паре с Каролиной, - сказал он, указав на нее, - я - мускулы. Люди, которых мы опрашиваем, не должны вторгаться в ее личное пространство, пока она сама этого не захочет. А что насчет тебя? - он развел руками, и отутюженный пиджак проехался по его широким плечам. - Понятия не имею, в чем нуждаешься ты. Я нуждался в Морисе, вот и все. Я пытался сформулировать, что, собственно, Морис для меня делал. Он был уверенным. Не судил меня. И верил мне. Наверное, в этом все и дело. Он верил что, если я мычу себе под нос, значит, кто-то отвечает мне, а когда я таращусь в одну точку, значит там кто-то есть, даже если сам он этого видеть не мог. - Обычной поддержки будет достаточно, - сказал я. Маркс испепелил меня взглядом. Я не пытался быть скрытным. Просто так было привычней. Райан Карсон - младший архитектор в очень престижной фирме, обслуживающей гигантские корпорации. Дуплекс, в котором он проживал, наверняка стоил не меньше полумиллиона, а обстановка напоминала выставочный зал «ИКЕА». Гомосексуалист. Я щелкнул резинками бахил и проскользнул в хозяйскую спальню, дыша ртом, чтобы не чувствовать запаха. Платяной шкаф когда-то имел зеркальные дверцы, но теперь их осколки валялись по всей комнате. Я пригляделся и отметил, что в этот раз осколки будто разбросаны взрывом, а не уложены аккуратной спиралью, словно убийца не хотел повторяться. Райан Карсон был уложен в центре кровати, руки и ноги вытянуты, словно он в самом разгаре какого-то олимпийского состязания, обнаженный и торжествующий, но уже начавший раздуваться. Его веки выглядели неестественно. Я предположил, что под ними скрываются осколки зеркала. Но где же призрак Райана? Я тщательно осмотрел комнату и не увидел никого, кроме двух криминалистов - один фотографировал, другой вел протокол. - Райан? - я позвал тихо, но криминалисты все равно услышали. С каждым из них я успел поработать на местах преступлений не меньше десятка раз, и все равно, каждый раз при моем появлении, они на мгновение замирают. Но что было хуже всего - молчащий Райан. Обычно после убийств есть визуальный контакт. Это случается в том случае, если духи так взбешены, что не могут дождаться, чтобы наябедничать на своего убийцу. Дела, в которых жертва знала убийцу, обычно открывались и тут же закрывались. Но сейчас визуальных признаков присутствия Райана не было. Да и любых других тоже. Только холодное мертвое тело на кровати, окруженное фрагментами зеркала. Я направился в кухню, на случай, если он завис там. По пути я прошел мимо Каролины и Маркса. Каролина спокойно и профессионально с пристрастием допрашивала свидетелей, а огромный и серьезный Маркс возвышался за ее спиной, делая записи. Надо отдать им должное, выглядели они очень сработанной командой. Кухня - царство черной эмали и нержавеющей стали - была пуста. Я прошелся по всем комнатам, обойдя каждую по периметру, изо всех сил стараясь быть незаметным. «Аурасель» к тому времени уже давно выветрился, и я должен был засечь Райана так же просто, как заказать пиццу. Тогда где же он? В гостиной я сосредоточился так сильно, что увидел мертвую золотую рыбку. Она плавала в воздухе, прозрачная и скучная. Если призрак Райана где-то и был, то точно не здесь. В дуплексе имелась мансарда - слегка незаконченная, с гостевой комнатой, кладовой для одежды не по сезону и жутковатой лестницей, которую надо было опустить, чтобы туда забраться. Раньше мне не случалось бывать в таких домах, поэтому я решил взглянуть, не бродит ли Райан по чердаку. Шестое чувство не беспокоило, хотя через вентиляцию я слышал разговоры людей на улице и доносящийся через люк скрип досок под ногами следователей, передвигающихся между первым и вторым этажами. Райан хранил в мансарде множество разных вещей, и все они были упакованы в подписанные коробки. Рождественские украшения, палатка для кемпинга и куча старых настольных игр. Я мысленно потянулся к нему, пытаясь совместить мертвое тело на кровати и фотографию, висящую на дверце холодильника, чтобы приблизительно представить, как жертва выглядела в реальности. - Разве ты не хочешь, чтобы у нас все получилось, сукин ты сын? - пробормотал я. - Ну давай же, Райан. Кинь мне косточку. Я прислушивался и искал. Пустота. Я прошел дальше, присел у ската крыши и, прищурившись, разобрал на коробке угловатый чертежный шрифт: Колледж. Бадминтонный набор. Мамин дом. Стоило пальцам, затянутым в латексную перчатку, коснуться последнего ящика, мне показалось, что я услышал женский плач. Но все закончилось так быстро, что могло и померещиться.