Danse Macabre

Всё кажется ненастоящим, словно многократно повторяющиеся слова, давно утратившие первоначальный смысл. Девушка с длинными распущенными волосами. Она привязана за руки и ноги к кресту на круглой сцене. Смазанная маслом кожа блестит во вспышках красного света, будто покрытая кровью. А может, так и есть. Громкая электронная музыка глушит её стоны, когда плеть опускается на спину. Название «Дредфорт» подходит как нельзя лучше, думает Джон, проталкиваясь вверх по лестнице сквозь толпу подростков с пустыми глазами. Снаружи расположенного на крыше клуба город погружён в туман, а зеркальная напольная плитка создаёт ощущение, что танцуют прямо на облаках. Джону не хочется находиться здесь. Одежда обтягивает слишком сильно, кожаный ошейник царапает нежную кожу шеи. И Робб уже должен был вернуться. Он осматривает толпу, замечает Теона, всё ещё сидящего у бара. Тот хорошо выглядит, одетый во всё чёрное. Музыка и стоны ещё громче звучат в ушах Джона под куполообразной крышей из стекла и стали. Ведущий к туалетным комнатам коридор набит под завязку извивающимися телами. У соседней двери девушка раздвинула ноги, а две другие лижут её языками. Брата Джон находит над раковиной туалета, рядом с тёмноволосым парнем со сложенной пополам купюрой в руке, тот втягивает носом полоску кокаина. - Робб? – Тот оборачивается, и на первый взгляд кажется, что Робб просто недоволен, но нет, у него тяжелое дыхание, и он слишком вялый. Барбитурат или бензодиазепин, что-то успокаивающее, думает Джон. Он осторожно приподнимает пальцами тяжёлые веки Робба, проверяет помутневшие глаза. – Что ты принял? - Не знаю, неважно, - у Робба заплетается язык, он заваливается на Джона. Нельзя вести его в бар в таком виде. Джон думает о молчаливом недовольстве Теона, обо всех тех вещах, что придётся сделать Роббу до наступления утра. Он тянет брата за собой, проталкивается к пустой кабинке, захлопывает крышку унитаза и усаживает Робба. - Ладно, - строго говорит он. – А теперь приходи в себя. Сейчас же. Робб смотрит на него, открыв рот, зрачки у него широкие и мутные. - Джон, - бормочет он, как будто только узнав его. – Джон. – Голова у него падает, он трётся щекой о брюки Джона. Рука зависает на полпути, а затем опускается Джону на пах, пальцы нащупывают член. – Джон, - повторяет он, а Джон не может найти слова, чтобы успокоить его, им легче общаться посредством тел, так что он позволяет брату прижаться лицом себе между ног, а сам опускает руку на его мягкие волосы. - Я знаю, что тебе страшно, - наконец, говорит Джон. - Не страшно, - смех у него почти истерический, - а ужасно страшно. Это правда, что сказал Теон? Но Джон не может думать о том, что происходит в «Дредфорте» после того, как гаснут огни. Это одно из тех мест, где можно всё, сказал Теон. Пытки и охота на людей, если клиент платит. Возможно, одна из городских легенд, но Джон и раньше слышал о подобном. Люди исчезали в этом районе, шёпотом распространялись слухи: вырезают органы, продают в секс-рабство, и да, охотятся на людей тоже. Милая английская традиция, полагает Джон, а богатым как-то же надо развлекаться. - Неважно, - говорит он. – Нам лишь нужно застать этого Рамси одного, и всё. - Может, и не нужно. – Робб начинает расстёгивать ремень дрожащими пальцами, вытягивает член Джона из брюк. Правду говоря, сейчас совсем не время, но горячее дыхание всё равно вырывает у Джона хриплый стон. - Можем просто остановиться. Пойдём домой. Не так плохо, да? - Нет, нет. – Джону следует привести его назад до того, как им окончательно овладеют сомнения, но его страшит реакция Теона, когда тот увидит Робба в таком состоянии. – Всё будет хорошо, - обещает он, потому что на самом деле не верит, что они могут остановиться. Они зашли слишком далеко, и Теон им не позволит. В любом случае, может, Джон и не хочет останавливаться. Из-за ощущения власти, когда он добирается до людей, разрушивших жизнь брату, когда отнимает у них жизни. В этот миг он не чувствует страх. Единственным ответом Робба служат прижавшиеся к паху волосы, прикосновение влажных губ к члену. Тот ещё не до конца затвердел, так что помещается во рту почти полностью, но Джон пытается отодвинуться. - Не сейчас, - говорит он, но слова его не совсем искренни, скорее для вида, потому что, боже, у Робба так отлично получается, даже когда он накачан наркотиками, а, может, ему самому это нужно. Язык, покрывающий член лёгкими прикосновениями и рисующий круги, такой тёплый. Джон приоткрывает рот, откидывает голову назад, пока язык брата рисует безупречный узор в ритме с биением музыки и громкими стонами. Робб смотрит на него, голубые глаза пронизывают насквозь. Джон в жизни не видел ничего красивее, чем брат с его членом глубоко во рту. Он не замечает, как открывается дверь, пока на плечо не опускается рука, и лишь тогда дёргается от неожиданности. - Не стоит, - тихо говорит Теон. - Не хочу мешать вам, мальчики. Теон прислоняется к стене, длинные худые руки и ноги обтянуты чёрной одеждой. Джон растерян, нужно остановиться, он разрывается между теплотой Робба и саркастической усмешкой Теона. Изнутри поднимается жаркий ком, он хватает брата за воротник, в последний раз толкается в него. Когда Джон опять открывает глаза, в кабинке словно становится темнее, а музыка глуше. Теон, наконец, делает шаг, проводит большим пальцем по губам Робба, стирает каплю спермы и отправляет ему в рот. - Вот так, - шепчет Теон. – Вот ты и готов. – Он проводит ладонью по лицу Робба. – Мне нужно, чтобы теперь ты собрался с силами. Сможешь сделать это для меня? - Думаю, да, - Робб медленно кивает. – Да. Только не позволяй, чтобы всё зашло слишком далеко. - Нет, - говорит Теон. – Не слишком далеко. *** Ключ едва не выскальзывает из руки, пока Джон отпирает дверь, он еще не до конца оправился от удушающей паники. Ему хочется ударить самого себя за подобную беспечность, за то, что Теону удалось застать его врасплох. На кухне мерцает лампочка, освещая тусклым светом грязную раковину, облупившуюся краску и старые стены. - Джон? – это мама со своего привычного места на диване, смотрит в пустоту, где когда-то стоял телевизор. – Приготовь чай, ладно? – Судя по голосу, она относительно в сознании, и в любой другой вечер Джон был бы этому рад, но сегодня сердце всё ещё лихорадочно бьётся, а ноги подкашиваются, когда он ставит чайник на плиту. Он наблюдает, как на гнутом металле конденсируется влага, а мысли возвращаются к автомобилю, к пальцам, поглаживающим подбородок, к зубам, покусывающим нижнюю губу, к тому последнему поцелую. Теон никогда не скрывал свою неприязнь к нему, он мог сделать что угодно, и одна эта мысль вызывает дрожь. С другой стороны, «что угодно»… всё было не совсем так. Прикосновения были нежными, словно он готов был остановиться, если бы попросили, только вот Джон настолько опешил, что почти не реагировал. Он уже целовался с девочками, но никогда это не было так… сильно. Он находит на столешнице использованный чайный пакетик, окунает его в кипяток, пока вода не окрашивается в светло-коричневый цвет. Он передаёт чашку в дрожащие мамины руки, а затем до него доходит самое страшное: его расстроил не поцелуй, так? А слова Теона. Джон падает лицом вниз на кровать, слушая, как мать, причмокивая, пьёт слабый чай, но это не приносит утешения. Она не спрашивает, где он был, едва замечает его присутствие, и это намного хуже, чем быть одному. Он вертится с боку на бок, сквозь разбитое окно проникает холодный воздух. Он плотнее заворачивается в тонкую простыню, думая о Роббе, крепко спящем в своей тёплой комнате. Он дышит ровно, должно быть, ему очень уютно под толстым одеялом, а, возможно, и в объятиях Теона… «Он просил передать тебе это» - эти слова крутятся в голове опять и опять. Он знает, что ему нужно встретиться с Роббом и рассказать о том, что сделал его телохранитель. Но на следующий день Джон сидит в кресле в форме яйца, в роскошном кафе со стенами, расписанными «под зебру». Они редко ходят в одно место дважды, на этом настаивает Теон, но посетители всегда одинаковые: ученики колледжа с нарочито встрёпанными волосами, с дорогими ноутбуками, часами и беззаботным смехом. Робб заполняет тишину обычной жизнерадостной болтовнёй, но сегодня Джон замечает лёгкую неловкость, которой не было со времени их первой встречи: Робб говорит торопливо, кладёт в чай слишком много ложек мёда, разрывает кусочки пиццы. Пока говорит, он не сводит с Джона глаз, ярких и обезоруживающих, но время от времени искоса бросает взгляд на Теона, словно надеясь на его одобрение. Он так привязан к Теону, что если он даже не поверит Джону? И что если… что если Робб действительно сам этого хотел? Только осознав, как много он может потерять, Джон начинает сомневаться, кого именно ему нужно опасаться. Когда они едут в Кенсингтон, приближающий закат окрашивает небо красноватыми разводами. Джону хочется сказать, что он бы лучше добрался домой на метро, но это будет слишком подозрительно, он никогда так прежде не поступал. Не было причин. Выходя из машины, Робб бросает на него последний взгляд, долгий, почти умоляющий, и вот тогда Джон окончательно понимает, что Теон не лгал. Дорога убегает в бесконечность, поездка кажется длиннее, чем обычно. На красном свете светофора Теон роется в кармане в поисках сигареты. Джон точно знает, что ему нельзя курить в машине. - Хочешь поговорить о прошлом вечере? – спрашивает Теон. - Да, - отвечает Джон, хотя на самом деле это не так. – Зачем ты это сделал? - Я же сказал. – Его рука приближается, и Джон дёргается в сторону. Но Теон лишь нажимает на кнопку рядом с коробкой передач. Со щелчком окно открывается, выпуская дым наружу. – Я передаю тебе всё, что просит Робб. - Зачем… зачем ему это? - Кто знает? – Он барабанит по рулю, глубоко затягивается. – Наверное, просто для смеха. Но Джон так не думает, Робб не станет над таким смеяться. Может, поцелуи с Теоном не имеют к этому отношения. Возможно, это… что? Закодированное послание, письмо для слепых, напоминающее обо всех тех случаях, когда он замечал, как смотрит на него брат, как он случайно касается его, все эти мелочи, не значащие ничего, совершенно ничего, до вчерашнего дня. - Он хочет, чтобы я опять это сделал. – Теон не просто сообщает, он спрашивает разрешения, и соглашаться так же страшно, как и отказываться. Джон ждёт, пока Теон припаркуется, мотор всё ещё тихо гудит. Отчаянный взгляд брата стоит перед глазами. - Ладно, - тихо отвечает Джон. Теон поворачивается к нему, придвигается ближе. Джон закрывает глаза, готовясь к непривычному ощущению царапающей щетины на губах. Но вместо этого он чувствует, как его крепко обнимают руки Теона. Джон дышит чаще, ёрзает, но Теон прижимает его к груди и не отпускает, пока он не сдаётся с тихим всхлипом и не затихает в объятиях. - Вот так, расслабься, - говорит Теон. – Я никогда ничего не сделаю против твоей воли. И почему-то Джон ему верит. *** - Вам не понравится то, что я сейчас скажу, - предупреждает Теон. Робб сидит, откинувшись на спинку барного стула. Он выглядит поживее, но всё же ещё явно находится под влиянием того, что принял в туалете. Джону остаётся лишь надеяться, что Теон спишет это на нервозность. Ему уже не понравилось, как Теон кривил губы и смотрел на них сузившимися глазами, застав в туалете. Джон просовывает палец под кожаный ошейник. - Без этого точно никак? – спрашивает он. Теон стучит по барной стойке, требуя ещё пива. - Я решил, что вас, мальчики, лучше посадить на поводок, - говорит он с сухим сарказмом, - если вспомнить, куда вы влипаете, когда меня нет рядом. Джон вздрагивает, вспоминая прошлую ночь. Его разбудил плач брата, и, к своему стыду, поначалу Джон даже обрадовался. Потому что если Теон даст волю гневу, наконец-то они смогут оставить это в прошлом. Но Теон двигался медленно, что-то бормотал на ухо Роббу, и это значило, что ещё не конец. Так что Джон сжался в комок под одеялом и притворился спящим, опасаясь, что его вмешательство всё только ухудшит. Но сейчас он просто не может не высказать всё, что думает. - Должен же быть способ получше, - говорит он умоляюще. - Если есть предложения, - отвечает Теон, - я весь внимание. Предложений у Джона нет. Он замолкает. Клуб принадлежит Мизинцу, как и многие другие сомнительные заведения, но тот никогда не пачкает собственные руки, за него здесь всем заправляют Болтоны. Если кто-то и владеет информацией об этом человеке, так это они. Джон замечает тот момент, когда Рамси Болтон направляется к бару: люди переглядываются, места вокруг них мгновенно освобождаются. У него массивная фигура, длинные тёмные волосы и крупный нос. Джон думает, что есть в нём нечто, вызывающее тревогу. Всё дело в толстых губах, изгибающихся в улыбке, когда он плюхается всей тяжестью в пустое кресло. И в том, как маленькие бледные глаза останавливаются на Роббе. - Так это и есть мальчик Неда Старка, - произносит он утвердительно. - Как и обещал, - говорит Теон. - Ага, - протягивает Рамси, голос у него такой мягкий, что Джону трудно понять, почему он от него цепенеет. – Мне нравятся те, кто держит слово. - И мне. Так значит, сделка остаётся в силе? – спрашивает Теон. - Ага, - протягивает Рамси. Улыбка становится шире. – Несомненно. - Тебе он понравится. Он настоящая шлюшка. - Теон гладит Робба по голове, пропуская волосы сквозь пальцы. – Я такой шлюшки ещё не встречал, он любит, когда его трахают жёстко. – Он медленно проводит пальцем по носу Робба, оттягивает ему губы. – Ты только глянь на него, эти губы созданы для сосания члена. - Я всё знаю о пацанах вроде него. – Рамси прикасается массивной ладонью к щеке Робба. У Джона мурашки ползут по коже, когда он видит, как Робб просто сидит неподвижно, сгорбившись, пока эти двое так небрежно гладят его по лицу. – А папочка знает, чем он занимается? – тихо спрашивает Рамси. Теон фыркает, а когда Робб не отвечает, дёргает его за ошейник. Слишком сильно, думает Джон, ему наверняка больно. Хоть Теон и предупреждал их, всё равно это кажется неправильным. Одно дело, когда они сами дразнят Робба, но здесь, в этом клубе, с этим чужаком… Джону приходится крепко сжать в кулак ладони в карманах, чтобы ничего не сделать. - Скажи ему, Робб, - приказывает Теон. – Папочка знает, какая ты грязная потаскуха? Робб моргает и, наконец, отвечает, губы и ресницы у него дрожат. - Нет, - бормочет он, - отец ничего не знает. - Давай, - поощряет Теон. – Покажи ему, как ты любишь сосать член. Робб колеблется, смотрит в сторону. Джону хочется кивнуть ему, подсказать, что нужно продолжать, делать, что следует, но он не может двинуть и мускулом, его выворачивает от отвращения, нет, так нельзя. Но слишком поздно. Рамси просовывает толстый палец между губ Робба, раздвигает их, и глаза того покорно закрываются. Щёки втягиваются, он облизывает палец, всасывает его глубже. - Ему определённо нравится, - насмешливо произносит Рамси. - Да уж. Я только что застал его, отсасывающим какому-то парню в туалете, - Теон криво ухмыляется, а Джон просто не в состоянии встретиться с ним глазами. – Меня ему недостаточно, всегда хочет больше. Ладонь Рамси сжимает Робба за горло, проталкивает палец глубже. - Я дам ему более чем достаточно. Теон пожимает плечами. - Только не оставляй следы на лице. Рамси вынимает палец. Тот блестит от слюны, так что он вытирает его о покрытую синяками щеку. - О, этого я бы не стал делать, - мурлычет он. – Идём, Старк. – С этими словами он хватает Робба за ошейник, сдёргивает со стула. Робб, спотыкаясь, следует за ним на непослушных ногах. Рамси ведёт его между потными телами на танцполе, вверх по лестнице и в служебные помещения клуба. Теон провожает их глазами. Он медленно потягивает пиво, а Джон ёрзает на своём стуле. - Пойдём, - говорит он. - Куда торопиться? – спрашивает в ответ Теон. - Мы же не можем оставить Робба наедине с этим извращенцем, - Джон озадачен. - А я вам зачем? Вы же и сами можете о себе позаботиться, верно, мальчики? – Теон вытягивает сигарету из распечатанной пачки. – Я думал, вам нравится капелька опасности. Джон только и может, что смотреть на него. В голове начинает звенеть. - Расслабься, - Теон спокойно зажигает сигарету. – Разве не ты хотел, чтобы твой брат узнал реальную жизнь? У Джона всё сжимается внутри, голова болит от мерцающих красных огней, стонов со сцены, тяжелой музыки. А ведь он был чертовски прав, не так ли? Теон ещё далеко не закончил.