Danse Macabre

Процесс убийства теперь уже хорошо знаком, и привычная рутина действует на Теона успокаивающе: удавка обвивается вокруг шеи охранника, тот отчаянно извивается, вцепившись в туго натянутую проволоку, захлебывается кровью. - Возьми его пистолет, - говорит Теон Джону. Он знает, что если отпустит сейчас, человек еще может выжить. Но Теон никогда не умел вовремя останавливаться. Он затягивает удавку туже. Джон тем временем молча выполняет приказ, губы у него все так же сжаты в узкую полоску. Что ж, в его намерения не входило причинять боль Джону. Это лишь побочный эффект. Теон старается не обращать внимания на пробежавший по спине холодок. Сейчас они войдут в этот офис, все будет хорошо. Он обещал Роббу, что ситуация не зайдет слишком далеко. Ну, он ждал не так уж и долго, тщательно отсчитывал минуты, докуривал сигарету, допивал пиво и полностью игнорировал пылающий гнев в глазах Джона. Нет, думает Теон, не слишком далеко. Ровно настолько, чтобы расставить все по своим местам. Еще один резкий рывок и, наконец, охранник оседает на него. Теон прижимает его ладонь к панели двери. Теперь уже нет смысла о чем-то сожалеть, назад пути нет, так что он делает то, что у него получается лучше всего: бросается вперед, когда дверь расходится в стороны, позволив безвольному телу рухнуть на пол. Последние звуки механических ударных замолкают, когда Джон захлопывает дверь, но вспышки огней, проникающие сквозь окно в стене, освещают офис. Они омывают мерцающим сиянием представшую глазам картину: Робб с заломленными за спину руками, в разрезанной рубашке, а Рамси Болтон, чье имя даже дядя Эйерон произносил, понизив голос, что-то шепчет ему на ухо, просунув ногу между ног Робба. Но хуже, в тысячу раз хуже отсутствующий взгляд Робба. Эти пустые синие глаза осуждают сильнее, чем любые слова Джона. Может, именно они замедляют реакцию Теона. К тому времени, как он отрывает взгляд от Робба, Джон уже держит пистолет у головы Рамси. - А ну отвали от него, - рык Джона звучит по-звериному. Рамси медленно оборачивается, его бледные глаза спокойны, и на мгновенье Теон даже сомневается, кому именно адресовано предупреждение. Холодок становится сильнее, как будто это на него сейчас направлено дуло пистолета. - Грейджой, - произносит Рамси. – Какой приятный сюрприз. - Заткнись нахрен, - говорит Джон. – Брось нож. - Мы тут как раз так приятно беседовали, - тянет Рамси, неторопливо опуская оружие на стол. – Не правда ли, Старк? Тот не отвечает. На шее у него кровь, но ведь этого Теон и хотел, не так ли? Ведь это он и спланировал, предостережение для Робба. - Я позабочусь о твоем брате, - говорит он Джону. – А если этот мудак произнесет еще хоть слово, всади пулю прямо ему в голову. - С этими словами он подходит к Роббу, гладит его по волосам. - Эй, - бормочет он, - у тебя все хорошо? - Теон? – голос похож скорее на жалобный писк. Теону приходится напомнить себе, как ловко и быстро Робб умеет менять маски, выставляя себя таким хрупким, таким ранимым. Опять притворство, он не настолько слаб. Теперь, когда они пришли, с ним все в порядке. И всегда так будет, с горечью думает Теон, пока мир вертится по его правилам. Пришла пора сбить с него спесь. - Я здесь, - отвечает он, сжимая пальцами его подбородок. - Кнопка, на столе, - бормочет Робб. – Он нажал ее. Он сказал… никто не придет… - Он моргает, выглядя так, словно вот-вот рухнет в обморок. – Освободи меня… - Ш-ш-ш, я освобожу, - говорит Теон. – Но не сейчас. – Непонимание в глазах пацана наполняет его пугающим ощущением триумфа, почти таким же привычным, как убийство. - Ты что творишь? – Это Джон, судя по прерывистому голосу, он едва сдерживается. Пистолет водит из стороны в сторону, словно Джон не уверен, куда нужно его направлять. Но Теон не может позволить себе жалость, даже крохотный проблеск ее станет концом его власти. Он наклоняется ближе к Роббу, прижимается щекой к его щеке. - Я хочу, чтобы ты закрыл глаза, - говорит он, и тот, дрожа, опускает веки. – Почувствуй наручники на запястьях. Тебе некуда деться. Ты не можешь сбежать. – От каждого слова на коже за ухом Робба выступают капельки пота. – Чувствуешь? – спрашивает Теон. – Подумай, сколько всякого дерьма может с тобой случиться, когда меня нет рядом, чтобы спасти тебя. - Да какого хрена, прекрати это, - рычит Джон. – Отпусти его. – Но он так же беспомощен, верно? Он ведь не может отвести пистолет от головы Рамси. И Теон давит сильнее, слизывает кровь и ужас с кожи Робба. - Закрой глаза, Робб, - шепчет Теон. – Вот так. – Ощущение победы и презрение к себе теперь уже сложно различить, они успокаивают, и назад пути нет. – Подумай, что может с тобой случиться, когда я решу, что с меня довольно. *** - Поужинай с нами, - говорит мистер Старк. Теон с гораздо большей охотой провел бы вечер в своей комнатушке в доме для слуг. Но подобное приглашение редко бывает и не подлежит отказу, так что он произносит слова благодарности, проходит вдоль дубового стола и садится рядом с Роббом. Под глазом того уже расцвел фиолетовый синяк, резко контрастируя с аккуратно причесанными волосами и застёгнутой на все пуговицы рубашкой. В этом-то и плюс отказа от приготовленного в микроволновке ужина, который он собирался проглотить, развалившись на диване, думает Теон и опускает ладонь на ногу Робба. Мальчик ерзает на своем стуле, но он помнит договор. Теон решает когда. С низко опущенной над тарелкой с супом головой Робб позволяет Теону легонько гладить себя по бедру, пока они оба слушают обычную семейную болтовню: конкурсы, оценки за экзамены, Санса стала первой в классе, опять. - Это замечательно, дорогая, - говорит миссис Старк. Мистер Старк опускает ложку. - Робб тоже особенно отличился в школе, - произносит он. – Не правда ли, сынок? - Что? – вздрагивает Робб, его нога напрягается под рукой Теона. – Нет, отец. Не совсем. - Не нужно скромничать, - мистер Старк поднимает бокал с вином, переводит взгляд с Робба на его братьев и сестер на другом конце стола. – Вашему брату удалось добиться отстранения от занятий. На целую неделю, Робб. Должно быть, ты очень собой гордишься. Может, расскажешь всем нам, чем же ты заслужил такую честь? - Я э-э-э… - Робб тяжело сглатывает, - подрался. – Теон ощущает, как к лицу приливает жар, как покалывают щеки. Теперь понятно, зачем мистер Старк потребовал его присутствия. Он почетный гость на этом представлении, последний гвоздь в крышку унижения Робба. - Не просто подрался, - голос мистера Старка похож на яд. – Немалое достижение. Ты отправил второго мальчика в больницу с тремя переломанными ребрами. - Да, но, - произносит Робб. Теон торопливо прижимается к нему коленом, с силой впивается большим пальцем в кожу. Ему просто следует заткнуться и стерпеть, от оправданий будет только хуже. Но Робб не внимает предостережению и глупо продолжает. – Не я это начал, он… - Думаешь, меня волнует, что он сделал? – На памяти Теона голос мистера Старка впервые повышается настолько, что может сойти за крик. – Ты что, животное, не способное управлять своими эмоциями? Отвечай, Робб, ты животное? Робб кусает нижнюю губу. - Нет, отец, - бормочет он. - А как ты считаешь, Бран? – мальчик едва не подпрыгивает на стуле от сердитого голоса отца, вскидывает широко распахнутые глаза. – Твой брат – животное? - Нет, отец, - повторяет Бран. - Нед, пожалуйста, - наконец-то вмешивается миссис Старк. – Наверняка это может подождать. – Впервые Теон рад ее присутствию. Он ловит себя на том, что пальцы двигаются сами по себе, накрывая пистолет на боку. Пользы в том никакой, разумеется, но ему приятна сама фантазия: как он всаживает пулю в голову любого, кто осмелится обижать Робба. Мистер Старк медленно отпивает вино, затем кивает. - Я не позволю тебе расстраивать мать еще сильнее, чем ты уже сделал, - сообщает он сыну. Продолжим у меня в кабинете. Остаток ужина проходит в молчании, даже Арье как будто больше всего на свете интересны овощи на тарелке. После Теон ждет в комнате Робба, изучает мечущиеся тени на потолке, представляет, как он возьмет Робба на руки, исцелит его раны, вернёт улыбку на лицо. Потому что хоть мистер Старк и не признает телесных наказаний, как его собственный отец, Теон знает, что слова могут ранить так же глубоко, а заживают эти раны куда медленней. Проходит сорок долгих минут, и когда Робб возвращается, он лишь распахивает шторы, открывает окно и трясет головой, будто пытается вытряхнуть все мысли. Он стоит прямо, словно статуя, когда Теон подходит сзади и обнимает его. Долгую минуту они стоят так, глядя на освещенный фонариками двор, колючий ветер лохматит их волосы. - Что ж, - пожимает плечами Робб. – По крайней мере, с этим покончено. Он поворачивается, утыкается лицом в изгиб плеча Теона и устраивается у него в руках, стараясь прижаться поближе. – Я… - медленно выговариваемые слова приносят запах вина. – Теон, мне нужно… - Что? – тихо спрашивает Теон. Робб лишь переплетает свои пальцы с его. Теон ощущает каждую волну дрожи, проходящую по его телу от этих прикосновений или от леденящего ветра, не важно, это действительно не важно, ведь теперь Робб ведет их сцепленными руками, нерешительно оглаживая талию Теона, их прижатые друг к другу тела, а затем опускается между ног Теона. - У мальчиков получается лучше, верно? – выдыхает он. - В миллион раз лучше, - едва удается выговорить Теону, у него кружится голова. Ведь то, что происходит теперь, не похоже на то, к чему они привыкли, это не входило в их договор. Должно быть, именно это пацану и нужно. Сердце колотится, ошалев от счастья. А затем Робб говорит: - Я хочу, чтобы ты сделал это с ним. *** Мгновение растягивается до бесконечности. Нет ничего, кроме прижатых друг к другу щек, дыхания Теона у уха Робба. - Я могу трахнуть тебя прямо сейчас, - бормочет Теон. – Никогда еще не связывал тебя. В эту игру ты не играешь. – Может, и стоило бы, здесь некому его остановить. Стянуть его штаны, задрать ноги до груди и засунуть в него член, пока жалобные стоны не станут настоящими, пока он не перестанет притворяться. И Теон вспоминает похожие случаи, когда ему удавалось опять взять Робба под свой контроль, наблюдать, как нежелание сменяется покорностью. Хоть история и не повторяется, события происходят по определенной схеме и со сходным результатом. Торжественное открытие галереи в Сохо, Робб в сером костюме-тройке. Мистер Старк принимает первых людей города, а Теон тем временем увлекает его наследника вверх по мраморным ступеням. Будь хорошим мальчиком и, возможно, еще успеешь услышать речь папочки, говорит он. Воскресное утро, костяшки на руках Робба белеют, сжимая занавеску в душе. Шлюшка, шепчет Теон, скажи мне еще раз, кто это был. Пустой класс на третьем этаже колледжа Робба. Он стоит на коленях под профессорским столом. Теон знает, что кончит слишком быстро, от одного только ощущения власти. Он оттягивает Робба от члена за волосы. Ладонь опускается на щеку. Звенит звонок. Еще раз. У него всегда находились причины, всегда были отговорки. И дело не в Джоне, не в Камдене, не в синяках на коже, ему не даёт покоя, что его постоянно отталкивают, относятся, как к дешевке, которую можно использовать, а затем выбросить. А ведь он не хотел ничего другого, кроме как защищать Робба, это его работа. Но сейчас пальцы расстегивают последние пуговицы на разорванной рубашке. - Пожалуйста, - бормочет Робб. – Я сожалею. Теон не собирается этого делать, есть границы, которые он не готов переступить, он не жесток. Но зрелище того, как у Робба земля уходит из-под ног, как он ломается, приносит болезненное удовольствие. Поэтому Теон давит еще немного, гладит по талии. - Сожалеешь, да? О чем сожалеешь? - Я был безответственным, - голос Робба звучит монотонно. – Я буду стараться. Я буду хорошим, обещаю. - Он же извинился, - со злостью выпаливает Джон. – Чего тебе еще нужно? Теону нужно больше, ему хочется вырвать из Робба бесконечную череду извинений. Хотя ему хватило бы доброго слова, доказательства, что он нужен, что он не просто реквизит в шоу Робба. Но вслух говорить такое нельзя, нельзя показать им, насколько ему больно, и от не находящего выхода раздражения у него немеют руки. Он получил, что хотел, Робб так сожалеет, он умоляет, но этого недостаточно. Никогда не будет достаточно. Теон отступает в сторону, нажимает кнопку на столе. Робб медленно поглаживает растертые в кровь запястья, придвигается ближе к Джону, кладет голову ему на плечо. Джон притягивает брата к себе. Ну и пусть утешают друг друга, пусть ненавидят его, думает Теон. Но даже сейчас они ждут его указаний, его решений. Для этого он нужен им по-прежнему. - Хорошо сработано, Грейджой, - говорит Рамси. – Ты определенно показал ему. Теон поворачивается к нему. - Тебе бы следовало получше следить за словами. Учитывая твое положение. Рамси не выглядит испуганным. - Я знаю, что вам надо. Информация о нашем общем друге Мизинце, владельце этого милого заведения. Но вам придется понять, что меня не так легко сломать, как этого пацана. - Мы найдем способ заставить тебя говорить, - уверяет Теон. - О, не сомневаюсь. Могу дать несколько подсказок, если хочешь, - говорит он глумливо, понижая голос почти до заговорщицкого шепота. – Надо быть проще, Грейджой. Усложнения только портят развлечение. Порошок чили, к примеру. Всего лишь щепотка в глаз. – Он трет указательным и большим пальцем друг о друга. – Чего тебе только ни скажут… Теон скрещивает руки на груди. Обычно в такие моменты люди умоляют сохранить им жизнь. Происходящее нравится ему все меньше и меньше. - Так значит, такой путь ты выбрал? - Давайте просто прикончим его, – рявкает Джон. - Я хочу сделать это сам, - тихо говорит Робб. - Довольно, - приказывает Теон. Он хватает нож со стола и прижимает его к шее Рамси. – Говори, что знаешь. Сейчас же. - Есть, конечно, и другие пути, - говорит Рамси все еще настолько спокойным и уверенным тоном, что Теону приходится бороться с ужасным ощущением беспомощности. У него не получается напугать этого человека, так же, как не получается заставить Робба сказать то, что так хочется услышать. - Да? – спрашивает он. – Лучше тебе рассказать о них до того, как я перережу тебе горло. - У моей семьи уже в печенках сидит Мизинец и его вмешательство в наши дела. Вам нужна его смерть, мне тоже. Можем работать вместе. – Его крупные зубы обнажаются в улыбке. – Проще, Грейджой.