Любовь или судьба

      На следующий день Дже уже интересовался у ЮЧона:       — Чон-и, послушай, а можно узнать, что случилось с парнем этого мальчишки? Мы же точно не знаем, а спросить, сам понимаешь, у сопляка не в состоянии: мы сутки можем орать у него под ухом с нулевым эффектом.       — Можно, конечно, только это будет кое-чего стоить, — улыбнулся хранитель.       — Да? И чего же?       — Тебе конкретно — суточного секс-марафона.       — И в чьей же постели, позволь спросить?       — В моей, естественно, а ты что подумал?       — Да мало ли, может, у твоего источника прейскурант цен такой особенный, — хитро улыбнулся наблюдатель.       — Со своим осведомителем я сам расплачусь, и лучше тебе не знать как. Ибо даже с твоим развращённым чувством прекрасного, это сложно оценить.       — Ясно.       — Уточни только, что конкретно ты хочешь узнать.       — Что случилось с парнем? Если он умер, то где находится? Хотелось бы поговорить с ним. Если живой, опять-таки интересует его местонахождение на данный момент.       — Картина ясна. Ты, смотрю, всё же завис на этом ребёнке?       — Ребёнок?! Он практически два года жил со взрослым мужиком! А вообще, да, — немного подумав, кивнул Джеджун, — вынужден с тобой согласиться, мне очень интересен этот человечек. Если честно, мне его жаль, не хочется видеть, как он убивается…       — Ладушки, только смотри, не увязни во всём этом. И да, готовься к марафону, — подмигнул Ючон, прежде чем выйти из помещения.       — Тоже мне напугал, — фыркнул наблюдатель, едва дверь за товарищем закрылась.       Стоило всё же отдать должное хранителю: информацию он добыл очень быстро. Выяснилось, что среди умерших Ким КиДжуна не было, а среди живых такой числился, и не один, но под необходимые параметры (как две капли воды схожий со светлым наблюдателем) подходил один-единственный, проживающий, кстати, за городом в собственном небольшом домике. Молодой человек был женат, и даже ребёнок имелся: маленькая девчушка шести месяцев от роду с огромными карими глазами, смотревшими на мир вокруг восторженно-удивлённо, и розовыми пухлыми губками. Цвет волос малышки напоминал цвет спелой пшеницы. Глядя на это чудо, словно сквозь призму, которая заставляла пространство вокруг искриться и переливаться всеми цветами радуги, Хиро удивлялся, что же во внешности ребёнка, кроме, разумеется, пола, было от матери, красивой миниатюрной черноглазой брюнетки. И нашёл-таки: маленький вздёрнутый носик, узкие покатые плечики и аккуратные ручки и ножки, которые, скорее всего, так и останутся маленькими и изящными. В общем, дочка Ким КиДжуна и Джан НаРа в будущем обещала стать красавицей, что сведёт с ума немало парней. Наблюдая за этим чудом, Дже даже забыл, зачем он здесь: настолько эта кроха завораживала, заставляла оставить все нелепые мысли, дела, даже воспоминания за порогом этой маленькой уютной детской, оформленной в нейтральных бежевом, голубом и светло-сиреневом тонах.       С трудом заставив себя оторваться от созерцания кареглазого чуда, наблюдатель направился на кухню, где находились родители малышки. И увидел идиллию семейных отношений: мужчина и женщина вместе что-то готовили, помогая друг другу. Их движения были настолько слаженными, что, казалось, начни один какое-либо действие, другой, совершенно не задумываясь, на уровне инстинктов продолжит его. Так и получалось. Достаточно Джуну, который что-то пёк, было просто глазами повести в сторону какой-либо утвари или ингредиента, как жена тут же подавала ему необходимое. И такое чувство умиротворения охватывало светлого, пока он пребывал в этом доме, что жизнь в Парадайзе показалась ему ещё гаже и скучнее. Он размышлял над своим теперешним существованием, над своей неуёмной жаждой секса, и таким пошлым, гадким показалось всё это, что захотелось просто остаться здесь, стать ангелом-хранителем этой семьи, наблюдать, как растёт девчушка, как благородно стареют её родители…       Тряхнув головой, ДжеДжун решил что есть сил бежать из этого дома, не искушая себя. Иначе обеспечена будет вечная тоска от осознания того, что всё, чего он сейчас желал, неисполнимо, и только неизбывная боль и разочарование станут его вечными спутниками.       Дже не заметил сам, как телепортировался в свою квартиру. Да, ангелы и демоны умели перемещаться и так: крылья, по своей сути, являлись обычным красивым атрибутом, и часто жители Парадайза и Преисподней использовали их лишь для того, чтобы покрасоваться, ибо, не смотря на наличие всего двух цветов, разделяющих светлых и тёмных, оттенков было просто громадьё.       Сидя на своей импровизированной кухне, наблюдатель размышлял, как дать знать тоскующему по ушедшему любовнику шатену, что тот жив и даже здоров, и вовсе не вспоминает о мальчишке, что когда-то согревал его постель. И стоит ли эту информацию до него доносить. Золотоволосому искренне жаль было парня, но и разрушать всё, что построили Джун с НаРа, не хотелось: слишком искренними счастьем и любовью светились их лица, да и свидетельство их любви было налицо — красивая, словно куколка, девчушка.       За размышлениями Дже не заметил, как пролетело время. К нему в жилище ввалился хранитель. Наблюдатель опомнился лишь тогда, когда чужие губы настойчиво стали засасывать нежную молочную кожу на шее, а руки уже вовсю хозяйничали, оглаживая живот. Плюнув на всё, золотоволосый решил расслабиться, откинув голову назад и положив её на плечо любовника. Он не скрывал того, что ему нравится напористость брюнета, не пытался заглушить стоны удовольствия. Более того, через несколько минут он сам, поднявшись со стула, активно начал отвечать на ласки хранителя, действуя несколько грубо, кусая, пощипывая слегка смуглую кожу. Именно так, как и любил ЮЧон: никакой романтики и особо затянувшейся прелюдии, обычный трах, растянувшееся на сутки чувственное удовольствие. Конечно, потом наблюдатель будет возмущаться, что его задница дымится из-за одной золотоволосой няшки, что сутки цинично «надругивалась» над этой немаловажной частью тела, и неважно, что она, эта самая пятая точка, сама скакала на члене наблюдателя, что инициатором суточного марафона являлся владелец этой стратегической «точки», что именно он спровоцировал «няшку» на «жёсткий грубый трах» — всё неважно, ведь оба будут знать, что это игра, которой они оба вот уже несколько лет наслаждаются.