Любовь или судьба

Толком не бечено.       Проснувшись в постели своего постоянного любовника, хранитель, опершись подбородком на ладонь согнутой в локте руки, смотрел на ангела. Какое-то доселе неизвестное нежное чувство закопошилось в груди. ЮЧон даже удивился своей реакции. Так захотелось легко прикоснуться к розовым губам и ждать, когда их владелец проснётся. Но он не торопился этого делать, ибо ещё одна дилемма стояла перед ним. Хранитель раздумывал, стоит ли говорить наблюдателю о том, что не только о Ким КиДжуне он добыл информацию, но и о самом Дже попутно разузнал. Только всё не мог решить, надо ли знать златовласке, кем он был в земной жизни. Или лучше оставить его в неведении, забыл же он почему-то своё прошлое — может так тому и быть?       В раздумьях ЮЧон упустил момент, когда наблюдатель проснулся, открыв сначала левый глаз, затем — правый. Дже резким движением приподнялся и опрокинул любовника на спину, нависая над ним, почти касаясь своими губами, щекоча светлыми локонами щёки и лоб хранителя. А затем вовлёк того в нежный, но глубокий поцелуй, касаясь юрким язычком нёба, поочерёдно посасывая то нижнюю, то верхнюю губу. ЮЧон даже удивился, откуда друг узнал, что именно сегодня хранителю вопреки всему захотелось всех этих розовых соплей, которые он всегда презирал, предпочитая напористость, даже грубость в какой-то мере. Поддавшись натиску любовника, ЮЧон отвечал с несвойственной ему неспешностью и, к своему глубочайшему удивлению понял, что ему начинает нравиться, теперь хранитель лучше понимал, что находит в подобной неторопливости демон, с которым наблюдатель «нежничал».       Хранитель решил всё-таки повременить с информированием товарища по поводу его «человеческого» прошлого.

***

      День у Джеджуна выдался не из лёгких. Сначала какой-то сопляк решил напиться таблеток из-за несчастной любви. Но успел позвонить девушке, попрощаться — она-то и вызвала скорую, которая приехала как раз в тот момент, когда отвергшая самоубийцу особа подбегала к двери квартиры. ДжеДжун смотрел на этот цирк, и его бесило то, как этот мальчишка ловко играл на чувствах. Теперь она будет рядом — он своего добился, но какой ценой… Ведь, возможно, девчонке жизнь поломал своей идиотской выходкой.       Во втором случае всё было гораздо проще: мужчину, переходящего дорогу в неположенном месте, сбил грузовик. И вроде бы водитель не виноват — пешеход нарушил правила, но вот скорость, с которой двигался автомобиль, была намного больше допустимой. Поэтому в данной ситуации пострадали оба: нарушитель умер, находясь на перепутье, в ожидании, куда же попадёт, а водителю придётся многое пережить, чтобы доказать свою якобы невиновность или попасть под суд за превышение скорости, повлекшее за собой смерть потерпевшего. Углубляться в размышления, кто в данном случае больше виноват, наблюдатель не хотел — честно говоря, ему было плевать. Поэтому, быстро покончив со своей миссией, он спешно покинул место происшествия.       Остальные случаи вообще не представляли собой ничего интересного — обычная рутина, но сил отняли много. Пока Дже составлял отчёты, он в который раз успел пожалеть о том, что ему досталась такая никчёмная «профессия». Но вот смена, наконец, закончилась, и ангел решил немного расслабиться в любимом баре. Как обычно, едва войдя в помещение, он тут же приковал к себе внимание практически половины зала, но даже не поднял глаз, чтобы ни в коем случае не встретиться ни с кем из присутствующих взглядом. Он слишком устал, поэтому хотел выпить в одиночестве. Присев у барной стойки, он по привычке заказал виски. Пил не спеша, желая прочувствовать, как каждый глоток, обжигая горло, огненным ручейком струится внутри, согревая и дразня. Пожалуй, впервые он задумался о том, чем же ангелы и демоны отличаются от людей, кроме, разумеется, своей сущности. Ведь и те, и другие чувствовали боль, страх, наслаждение, были подвержены похоти и чревоугодию. У Дже даже создалось впечатление, что никакой он не небожитель, а просто обитатель параллельной человеческой вселенной — настолько их жизнь непохожа была на ту, что описана не в одной религиозной книге. Различий между обитателями Парадайза и людьми было совсем немного: ангелы видели и слышали людей, а те их — нет; ангелы могли летать или телепортироваться, люди — нет… Зато во многом были схожи: могли любить и ненавидеть, плакать и смеяться, испытывать голод, чувствовать усталость, неистово предаваться чувственным наслаждениям… да мало ли…       — Вот мы и встретились снова, — голос за спиной заставил золотоволосого вздрогнуть от неожиданности, — надеюсь, ты ещё не забыл меня?       — Помню, — только и смог ответить наблюдатель. — Ты — ЮнХо.       — Значит, не забыл, — собеседник вздохнул с облегчением, его глаза заискрились.       Выглядел ЮнХо совсем неважно: под лихорадочно блестящими глазами залегли тени, будто тот хронически недосыпал, лицо немного осунулось. Опустив глаза, он скороговоркой, будто боялся, что если сейчас не успеет всё высказать, то больше никогда не решится поднять эту тему снова, произнёс:       — Я подумал… я принимаю твои условия…       — Какие условия? — Дже был немного озадачен, ибо не совсем ясно помнил, что именно происходило в тот день, когда они с мужчиной познакомились.       Тот вскинул удивлённый взгляд на наблюдателя, и тихо проговорил:       — Ну, ты говорил, что займёшься со мной сексом только в том случае, если я соглашусь на роль пассива, — было видно, что слова давались ему с трудом.       — А, — Дже сделал вид, что всё вспомнил, и кивнул, — угу.       — Так ты согласен? — с надеждой во взгляде спросил сопровождающий.       Наблюдатель немного замялся. Дело в том, что ему было даже немного жаль собеседника — настолько потерянным тот сейчас выглядел. Дже видел, как тяжело даётся ему каждое слово, но и переступить через себя он тоже не мог. Он всегда был активом в постели, даже ЮЧон, который трахал, казалось, всё, что шевелится, со временем с этим смирился и покорно сдавал свои «верхние» позиции в ситуации с золотоволосым любовником. Дже, казалось бы, не против был воспользоваться покорностью ЮнХо. Но сегодня сил у него ни на что не осталось, да и сексуальный марафон с хранителем давал о себе знать — наблюдатель ещё не успел соскучиться по чувственным утехам. Поэтому, как ни жаль было парня, а пришлось тому отказать. Но наблюдатель, как мог, постарался сделать это поделикатнее, чтобы сопровождающий не чувствовал себя ещё более униженным.       — Хорошо, но сейчас я чертовски устал, давай договоримся чуть позже…       Реакция собеседника его поразила. В его глазах ангел увидел столько невысказанной боли, что был потрясён. Но он абсолютно не понимал, что именно в его словах могло настолько задеть ЮнХо. А тот, немного совладав с собой, произнёс:       — С того самого вечера я больше думать не могу ни о ком кроме тебя! Ты стал моим персональным наваждением: стоит только закрыть глаза, как передо мною возникаешь ты, бьющийся в экстазе: прикрытые глаза, даже не глядящие на того, кто доставляет тебе удовольствие, твои искусанные припухшие губы, твой юркий язычок, облизывающий их. Я вновь чувствую, как твои руки то гладят меня по голове, одобряя мои действия, то, собрав волосы в кулак, резко и грубо насаживают меня на член, заставляя двигаться интенсивнее. В ушах до сих пор стоят твои стоны. Всё это сводит с ума. Я даже представить не мог, что соглашусь когда-нибудь быть «нижним», я набил бы морду любому, кто хотя бы попытался намекнуть мне на это. Но с тобой… с тобой всё по-другому — я готов на всё, лишь бы ты допустил к своему телу, великолепному, желанному.       Для ДжеДжуна подобная сцена была не нова, не раз ему признавались, требуя взаимности, но этот мужчина не был похож на слабого. Как же его должно было зацепить, что он так сейчас унижался?       — Послушай, это всего лишь временное помешательство, поверь мне, всё скоро пройдёт. Найди себе партнёра или партнёршу и забудь обо всём, как о страшном сне. В конце концов мы даже не спали с тобой, это был всего лишь минет, правда, вынужден признать, ты был великолепен. То, как ты умеешь его делать, можно охарактеризовать одним словом: «потрясающе».       — Партнёра… — ЮнХо горько улыбнулся. — Ты думаешь, я не пробовал? За то время, что мы с тобой не виделись, я поимел столько, сколько, наверное, не было у меня за весь предыдущий год. Но, увы, все в сравнении с тобой — ничто, мозг на автомате выдавал, что очередная пассия делает не так: стонет не так, выглядит не так — да всё не так! — последние слова мужчина практически прокричал, привлекая внимание сидящих в зале.       — Мне жаль, что так вышло… — только и мог сказать Дже.       — Я согласен быть кем угодно для тебя, делать, что угодно, только разреши быть рядом с тобой или согласись хотя бы одну ночь со мной провести. — ЮнХо схватил руки ДжеДжуна в свои и принялся лихорадочно их целовать, начав с тонких пальцев, переходя на изящные запястья, словно в забытьи повторяя:       — Хиро, мой Хиро.       ДжеДжун был ошеломлён, насколько сломленным сейчас казался его собеседник. Он не решался вырвать свои руки, но последняя фраза, произнесённая с какой-то маниакальной обречённостью, заставила его передёрнуться. «Мой Хиро!». Как звучало это восклицание в устах ДжунСу, находящегося в предоргазменном состоянии, в устах ЮЧона, почти рычащего от удовольствия за несколько минут до экстаза! Но сейчас, из уст этого парня, это звучало неправильно. Так не должно быть.       — ЮнХо, постой, выслушай меня, — как можно мягче заговорил Дже, аккуратно пытаясь высвободить свои руки из чужих. — Это пройдёт…       Но закончить фразу ему не дали:       — Ночь, прошу тебя, уступи мне только одну ночь! — глаза блестели как у сумасшедшего.       — Хорошо, — сдался наблюдатель, — но не сегодня, ибо я устал.       — Когда? — в глазах огонёк надежды, Дже уже пожалел, что дал её этому озабоченному.       — Я сам скажу.       — Хорошо, я буду ждать, — на ангела смотрели по-щенячьи восторженные глаза.       Дже сразу рванул на выход — настолько тяжело дался ему этот разговор. Однозначно, сегодня был крайне неудачный день.