Часть 13
27 мая 2015 г., 17:31
Фильм произвёл на ДжеДжуна гнетущее впечатление. Он тоже, подобно подросткам, дискутировавшим совсем недавно, не понимал, почему режиссёр и сценарист данной картины были настолько кровожадны. Зачем было лишать жизни девушку, ради которой ангел пожертвовал своим бессмертием, обрекая того на одиночество в новой для него человеческой жизни? Но метод превращения в человека наблюдатель всё же взял на заметку.
Вечером, как обычно, золотоволосый уже был в квартире у Шима. Он всё ещё не бросил попыток наладить более «близкий контакт» с парнем. Вдоволь наигравшись и убедившись, что тот ждёт их встреч не меньше, чем сам наблюдатель, Дже вернулся домой. Там его уже ждал ЮЧон.
— Ну, узнал? Есть ли способ? — сразу же, не распыляясь на пустые разговоры, поинтересовался он.
— Информации почти никакой, — пожал плечами тот, — единственное, что удалось выяснить, так это то, что для этого обязательно нужно пасть или упасть, что, впрочем, однофигственно.
— И всё? — разочарованно протянул Дже.
— Всё. Даже чтобы эту инфу добыть, пришлось изрядно кое-кого накачать спиртным. Поэтому это самое «пасть» мне выдали прямо перед тем, как отключиться.
— Да, не густо, — задумчиво произнёс наблюдатель. — Ну да ладно, примерно то же самое и в фильме произошло.
— В каком ещё фильме? — насторожился ЮЧон.
— Да так, посмотрел сегодня один. Про ангела, что человеком стал. Правда, конец у него совершенно несчастливый.
— Так скажешь название? Или это стратегическая тайна?
— Да какое там. «Город ангелов», там как раз главный герой — ангел, который ради того, чтобы стать человеком, прыгнул с высотного здания. Упал, вернее.
— И как, получилось? — ухмыльнулся друг.
— У него — да, — не заметив иронии в голосе товарища, ответил Дже.
— Слушай, Хиро, брось ты эту затею, а? Ты же сам говорил, что пацан тебя слышит и даже чувствует. Чего тебе ещё надо? Потренируешься и будешь иметь его почаще да поглубже, — схохмил хранитель.
— В том-то и дело, ЮЧон, что я хочу всё и сразу. Знаешь же, что терпение — не мой конёк.
— Да уж, знаю, — подтвердил друг, вспоминая, как любовник однажды отымел его прямо на стоянке. И уверен был, что даже если бы люди их могли видеть, это не остановило бы сексуального маньяка, коим тогда показался Дже, настолько он был возбуждён. Хранитель даже хмыкнул, представляя, сколько зевак они собрали бы в данном случае.
А наблюдателя уже было не остановить, он просто бредил идеей стать человеком, поэтому решил не тянуть долго и на следующий день исполнить задуманное. Позабавившись со своим ещё всё-таки пока больше виртуальным любовником, Хиро поднялся на уже знакомую крышу. Там, к его изумлению, уже сидели друзья, которые решили сделать последнюю попытку остановить безумца. Едва товарищ появился, они тут же попытались атаковать его, неожиданно в четыре руки начав ласкать. Дже поначалу растерялся и позволил ангелу с демоном доминировать, чем они и воспользовались, возбуждая того, благо все эрогенные зоны были давно изучены и практически «приручены». И наблюдатель сдался, решив таким образом попрощаться со своими любовниками. Ведь неизвестно было, чем закончится эта авантюра. Он был рад, что те, наконец, подружились, более того, стали друг другу дороги. Джеджун видел, какими взглядами порой обменивались хранитель и демон, столько вожделения в них было, сколько страсти.
Когда чувственное безумие закончилось, Хиро, не торопясь натягивая брюки, посмотрел на расслабленных и практически вымотанных любовным марафоном друзей, затем резко подскочил, подбежал к краю и, не расправляя крыльев, кинулся вниз, пытаясь отключить сознание, чтобы не спровоцировать спонтанную телепортацию. ЮЧон и ДжунСу рванули за ним, но куда там. Они успели лишь увидеть, как золотоволосый падает, переворачиваясь под воздействием воздушного потока. А потом…
— Нет!!! — взвыли два голоса в унисон, но поздно, ничего уже не исправить.
Внизу лежал их товарищ, рухнувший на землю, решивший рискнуть ради заманчивой идеи остаться навсегда рядом с человеком, что стал интересен. Приземлившись рядом с другом, они заметили, что крылья наблюдателя переломаны, представляя собой груду костей и перьев, перемазанных кровью. Кроме крыльев вроде бы больше ничего не было серьёзно повреждено. Дже напоминал сломанную куклу, безучастную ко всему. Но через некоторое время он сел, обхватил руками колени и расхохотался. Сейчас он напоминал безумца. С ужасом наблюдали за ним друзья, но тот, вдруг резко прекратив смеяться, горько произнёс:
— Я знал, что ничего не получится, слишком всё просто, но какая-то часть меня хотела верить, что чудо произойдёт. Но увы, я вновь у разбитого корыта.
Товарищи обняли его с обеих сторон, успокаивая. Уже хорошо, что почти здоров, а крылья… что крылья, заживут…
***
Флешбэк Дже и Джуну по четыре с половиной года, они серьёзно поругались, даже подрались. Причиной явился новенький грузовичок, купленный мамой в день зарплаты. Каждый хотел первым поиграть с блестящей машинкой. Его оранжевая кабинка, маленькие колёсики с протекторами, так похожие на настоящие, манили, заставляли взять в ручки и ни за что не выпускать. Причём хотелось обоим. На этой почве и зародился конфликт, плавно перешедший в полноценную потасовку. Мама, разняв их, сказала тогда ДжеДжуну: — Дже, ты старший, ты должен защищать своего брата. Иначе кто же ему поможет в беде. Эти слова глубоко запали в душу мальчика. Он неукоснительно следовал материнском наказу. И не было у Ки защитника сильнее и вернее. За одну только его слезинку Дже готов был наказать любого. В дальнейшем именно это самопожертвование и сыграло с братьями злую шутку. Хотя кто знает, как оно… День, когда братья остались сиротами, Дже запомнил навсегда. Небо заволокло тучами, дождь лил стеной. За окном ничего не было видно, абсолютно ничего. ДжеДжун водил пальцем по запотевшему стеклу, рисуя причудливые узоры, представлявшие собой витиевато переплетающиеся плавные линии. КиДжун собирал что-то из кубиков, сидя на ковре. Дети терпеливо ждали возвращения матери с работы. Бабушка что-то стряпала на кухне. Но вот раздался телефонный звонок. Мальчики вздрогнули. Бабушка взяла трубку только после пятого сигнала. Она стояла молча, слушая, что говорили ей на другом конце провода, а потом вдруг так же молча упала, ничего не успев сказать, просто свалилась и больше не шевелилась. Дже прибежал на грохот: — Бабуля, ты упала? Давай я тебе помогу, — говорил он, теребя женщину за руку в попытке помочь ей подняться. Но та словно уснула, абсолютно не реагируя на слова внука. Как именно были обнаружены два маленьких ребёнка в квартире с трупом, толком объяснить никто не мог, но через два дня оба попали в детский дом. Несмотря на боль утраты, КиДжун быстро оправился, сойдясь с остальными детьми. Но старший брат всё никак не мог смириться с тем, что мамы и бабушки не стало в один день. Он стал хмурым, почти нелюдимым и только рядом с братиком черты лица его смягчались. Именно поэтому, наверное, старший воспитатель Чхве НамСун обратил на него внимание, мужчине захотелось «приручить» дикого зверька, сделать своим. Ему всегда нравились хорошенькие мальчики, больше всего он любил их воспитывать, но немного не так, как принято считать, должен делать это наставник. Да, мистер Чхве был педофилом, он это осознавал и нисколько не пытался оправдывать своё болезненное влечение, более того, ему это нравилось, ибо что может быть лучше, чем ласкать маленькое невинное тельце, заставляя подчиняться сильному самцу. Ещё больше он любил «воспитывать» мальчиков с характером. Подчинить себе упрямца, заставить его выполнять любую твою прихоть — это придавало особую остроту ощущениям. Воспитатель всё делал очень осторожно, ибо не хотел рисковать своим местом. Когда к ним в приют поступили близнецы, он просто глаз не мог отвести от них, настолько красивы были мальчики. Но необходимо было потерпеть, изучить их повадки, узнать о слабостях, на которых можно было сыграть. Чхве был тонким психологом. В наблюдении за близнецами прошло полгода. За это время он выяснил, что Ки был очень коммуникабельным ребёнком, который за короткое время сумел подружиться практически со всеми ребятами своего возраста. С ним даже поссориться никто не мог, не было причины. А вот его брат был полной противоположностью. Он ко всем относился настороженно, словно ожидая подвоха, его очень сложно было обмануть. Но в его броне недоступности была значительная прореха: основной слабостью ДжеДжуна был его брат, ради которого мальчик был готов на всё. Это очень даже обрадовало воспитателя, любовь к КиДжуну и должна была стать той самой кнопкой, нажав на которую, Чхве сможет получить доступ к телу нелюдимого красавчика. Когда Дже исполнилось пять лет, Чхве НамСун решил, что пора начинать действовать. Поначалу он просто пытался касаться мальчика. Даже когда тот пытался отстраниться, надеясь, что постепенно малыш привыкнет. Однако, дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Тогда мужчина решил воспользоваться слабостью ДжеДжуна, чтобы можно было манипулировать ребёнком. Он сменил тактику и теперь касался КиДжуна, делая это на глазах у брата. Джун не видел абсолютно никакого подвоха в том, что воспитатель гладил его по попе или ножкам, что рука взрослого всё дольше задерживалась на интимных частях тела. Малышу, как и любому непосредственному ребёнку, лишившемуся материнской ласки, нравилось, что взрослый человек так трепетно относится к нему. И только Дже видел в этом неправильность. Но Чхве ждал реакции именно старшего брата, ибо Ки вовсе не привлекал его. Слишком лёгкая добыча, слишком просто покорить, даже сломать, если понадобится. А вот его брат был твёрдым орешком, смышлёным не по годам, ибо как объяснить то, что он, заметив интерес воспитателя к своему близнецу, старался всегда находиться поблизости, периодически пытаясь увести его от взрослого. После двух месяцев подобных представлений для одного-единственного зрителя НамСун начал действовать более решительно. Пользуясь доверием малыша, он уводил его в укромные места, где мало кто появлялся, но следил, чтобы старший всё видел, и там уже пытался спустить с ребёнка штанишки, чтобы широкой ладонью погладить попу и пенис мальчика, не защищённые тканью. Ки становилось страшно, но возразить что-либо взрослому он не смел, только тихонько хныкал, пытаясь ёрзать, уклоняясь от навязчивых ласк. И на третий раз Дже всё же не выдержал. Подбежав к воспитателю, он молча взял братишку за руку и попытался оттащить от взрослого. Чхве тут же отпустил мальчика, но Ки, запутавшись в штанишках, что были спущены до колен, упал. Брат помог ему подняться, а воспитатель молча наблюдал за детьми. Как только ДжеДжун помог близнецу надеть шортики и собрался вместе с ним выйти из комнаты, НамСун ожил: — Дже, отпусти брата, пусть он идёт, а с тобой мне надо поговорить. Ки испуганно посмотрел на брата, но тот, спокойно кивнув ему, подтолкнул к двери, и мальчик выбежал. ДжеДжун повернулся к воспитателю в ожидании объяснений. Тот решил без обиняков объяснить мальчику, чего конкретно от него ждёт: — Дже, я вижу, что ты догадываешься, что я не просто так стараюсь касаться тебя. Мне нравится делать это с маленькими мальчиками. Более того, я хочу делать это именно с тобой. Но ты от меня постоянно бегал, поэтому мне просто пришлось воспользоваться твоей копией, КиДжуном. Я хочу не только гладить и щупать тебя, я хочу, чтобы ты позволил мне целовать тебя и ещё кое-какие вещи, от которых тебе может быть стыдно. Но мне это нравится, и ты должен согласиться. Иначе я вынужден буду делать всё это с твоим братишкой. Ты сам видел, что его это пугает, но он не посмеет мне отказать и будет молчать, что бы я ним ни сделал. Итак, мне нужно знать, согласен ли ты заменить брата или будешь наблюдать за нами со стороны? Из всего сказанного мальчик понял только одно: дядя хочет делать с ними что-то постыдное, но, вспомнив полные слёз глаза своей копии, старший решил, что сделает всё, чтобы Ки забыл о случившемся и продолжал улыбаться, заставляя окружающих сравнивать его с солнышком. Ведь мама говорила, что он старший и должен защищать братишку. Поэтому, как бы ни было ему противно от самой мысли, что этот большой дядька будет делать с ним какие-то странные вещи, Дже, не колеблясь, согласился. — Хорошо, господин Чхве, только Ки не трогайте. — Ты обещаешь выполнять всё, о чём я тебя попрошу? — уточнил воспитатель, пытаясь удостовериться, понял ли малыш, о чём ему толкуют, и действительно ли согласен на всё. — Да, — опустив голову, подтвердил мальчик. — Вот и хорошо, иди сюда, — решил не откладывать дело в долгий ящик воспитатель. Дже, еле семеня ножками, которые, казалось, стали ватными, подошёл к НамСуну. Тот провёл пальцами от лица до подбородка ребёнка, очерчивая контур идеального личика, наслаждаясь нежной кожей и показной покорностью. — Дже, ты сам согласился, так что передумать ты не можешь. Если будешь плохо себя вести, я буду наказывать тебя, ты это понял? Малыш снова кивнул. Воспитатель наклонился и коснулся губами виска ребёнка, от чего тот вздрогнул и попытался отклониться от неприятной ласки, но ему не позволили, крепко зафиксировав руки, прижав их к бокам. Губы плавно спустились к подбородку, потом заскользили по шее. Мальчик продолжал трепыхаться. Именно это и заводило воспитателя, он знал, что Дже попытается сопротивляться, именно эта непокорность и привлекала в мальчишке. <...> Теперь ДжеДжун стал ещё мрачнее, даже присутствие брата не могло особо повлиять на настроение, даже наоборот, пугало, ибо он не знал, что ещё выкинет воспитатель. Дже по-прежнему опекал младшего, но больше всего ему хотелось покинуть вместе со своим близнецом этот дом, так как не было уверенности в том, что господин Чхве сдержит обещание не трогать Джуна. <...> Вообще, мистер Чхве в какой-то мере трепетно относился к ребёнку, ибо, скорее всего, любил его. Да, по-своему, да, извращённо, но любил и вовсе не хотел причинять тому вреда. А может просто не желал, чтобы очередная игрушка быстро сломалась. Как бы то ни было, но факт оставался фактом: Чхве терпел, и до полного полового контакта дело у них пока не доходило. Тут-то и появилась эта бездетная супружеская пара, пожелавшая усыновить ребёнка. И надо же было случиться, что обратили они внимание именно на близняшек. НамСун рвать и метать готов был, но внешне его состояние крайнего бешенства ничем не выдавалось. Он по-прежнему был предельно вежлив со всеми, и только ему одному было известно, каких усилий это стоило. Но и тут он решил пойти, так сказать ва-банк. Видя, что ДжеДжун стал от него отдаляться, надеясь, что семейная чета Кимов усыновит их с братом, и они навсегда покинут это место, Чхве лихорадочно соображал, как удержать рядом с собой полюбившуюся игрушку, которую даже ещё не удалось толком поиметь. Дже, поначалу с недоверием отнёсшийся к взрослым, наученный горьким опытом, что не все то золото, что блестит, со временем стал доверять Кимам, убедился в искренности их намерений, не углядев в поведении господина Джун Сока никакой подоплёки сексуального характера. Но его чаяниям не дано было сбыться. Когда в очередной раз воспитатель потянул мальчика в укромный уголок, Дже был предельно серьёзен и произнёс, едва они прибыли в один из свободных кабинетов, и руки мужчины привычно потянулись к одежде малыша: — Господин Чхве, я надеюсь, что скоро мы с Вами больше видеться не будем, нас усыновляют. Мы будем жить у Кимов. У них даже фамилия, как у нас. Столько рассудительности было в словах ребёнка, столько уверенности в больших детских глазах, что воспитатель на несколько секунд впал в ступор, не сразу собравшись с мыслями. Но, довольно быстро придя в себя, парировал: — Не торопись, котёнок, пока вас не усыновили, вы оба в моих руках. Так что, малыш, зря ты так уверен. Когда воспитателю удалось, наконец, кончить, Дже всё же решил, что последнее слово останется за ним: — И всё же мы уедем, — развернувшись, мальчик вышел из комнаты. Он не заметил, как полыхнули тёмные глаза позади, словно обладатель оных желал прожечь дыру в спине самоуверенного мальчишки. На следующий день ДжеДжун заметил, что КиДжуна поблизости нет. Он кинулся на поиски брата. Дети рассказали, что его забрал куда-то воспитатель Чхве. Сердце Дже учащённо забилось, словно пытаясь выбраться из тесной грудной клетки, словно хотело показать всем, как испуган его хозяин. Мальчик метался по всему зданию, пытаясь отыскать своего клона, он оббежал практически все укромные места, которые так любил воспитатель. И вот, приближаясь к пустующей игровой комнате, он ещё на подходе услышал воркующий голос НамСуна. <...> По пухлым побледневшим щёчкам Ки катились слёзы, ребёнок даже пискнуть не мог, его словно парализовало. С криком «Нет!» Дже рванул к брату, а тот, выйдя из ступора, посмотрел на свою копию и упал, мозг просто отключил сознание, пожалев малыша. Дже, захлёбываясь слезами, тормошил мальчика. Это уже было с бабушкой, история снова повторялась. Дже был вне себя от горя. Воспитатель тоже испугался, но всё же одержимость этим диким ангелом взяла верх над здравым смыслом и осторожностью, и он произнёс, как ему показалось, спокойным голосом: — Я предупреждал тебя, котёнок, я предупреждал. Ты будешь моим и только моим. Слышишь? Я не отдам тебя. Я в состоянии подделать документы таким образом, что вас с братом никому и никогда не отдадут на усыновление, более того, вы навсегда окажетесь под опёкой, возможно, даже моей, поверь мне, я смогу это сделать. — Вы просто зверь, что Вы хотите? — сухим безэмоциональным голосом поинтересовался ребёнок, всё ещё прижимая к груди маленькое тельце своего клона. — Останься со мной, стань моим навсегда, и я позволю твоему брату уйти. Его усыновит эта супружеская чета, он будет счастлив, но ты, — воспитатель интонационно выделил последнее слово, — ты должен остаться со мной. Это моё единственное условие. — Хорошо, — на НамСуна смотрели уже сухие красные глаза так рано повзрослевшего ребёнка, — я сделаю так, как хотите Вы, я откажусь от усыновления, но брата Вы больше не тронете. — Даю слово, — протянул мужчина мальчику руку, но тот даже не взглянул на неё, продолжая сверлить глазами подлеца, что без зазрения совести пользовался сейчас своим преимуществом. — Помогите донести КиДжуна до медпункта, — было произнесено сухим тоном, без малейшего оттенка какой-либо эмоции. Когда выяснилось, что КиДжун впал в кому, Дже ещё больше возненавидел воспитателя, но выполнил всё в точности, как и обещал. Он отказался от усыновления, более того, когда через два года брат очнулся, совершенно не помня своего прошлого, ДжеДжун попросил господина Кима не рассказывать тому ничего о том, что было «до», и о существовании близнеца просил не говорить. Он хотел, чтобы братишка начал новую, «чистую» жизнь, где не будет рядом его копии, грязной и обесчещенной<...>, в общем, ничего, что могло бы снова заставить его пережить весь тот ужас. И невдомёк было мальчику, что тот случай всё-таки оставил свой отпечаток в судьбе младшего, ибо никто, даже он сам, не мог объяснить, почему он стал ненавидеть сладкое. Что, однако, не помешало ему в дальнейшем стать кондитером и радовать своими кулинарными изысками и детишек, и взрослых. Да, Дже сам сделал выбор, теперь он был полностью во власти Чхве, но жалел ли мальчик о своём поступке? Нет, ни секунды не сомневался он в правильности своего решения, ибо счастье любимого человека стоило тех страданий, на которые сознательно обрёк себя старший брат.
