Часть 14
18 августа 2015 г., 19:19
ЮЧон места себе не находил. Ведь если у Дже получится задуманное, всё, что он забыл, снова вернётся к нему воспоминаниями, причём совсем не радужными. Но хранитель не обманул друга, он действительно понятия не имел, как можно ангелу стать человеком, ибо пьяный источник информации выдал только одно-единственное слово «пасть», да и не желал знать, если честно. Ещё меньше ему хотелось, чтобы об этом был осведомлён Хиро. Кто знает, что станет с наблюдателем, вспомни он всё. Ведь жизнь очень жестоко обошлась с парнем. Судя по тому, что узнал хранитель о земной жизни товарища, это был ад на земле. Мало того, что мальчика постоянно имел воспитатель, умело пользуясь шантажом, так однажды этому идиоту пришло в голову продать тело юноши своему давнему знакомому. Отдавал без жалости, ибо повзрослевший паренёк уже не укладывался в рамки, которые заключало в себе понятие «педофилия». Да, уже не было той страсти, которая снедала господина Чхве ещё год назад, той одержимости, что не давала спокойно уснуть, рисуя картинки одна пошлее другой с участием малолетнего ДжеДжуна. Но теперь тело Кима уже потеряло свою детскую пухлость, он вытянулся, стал стройным красивым мальчиком, обещавшим превратиться в прекрасного молодого человека. Тем более, с недавних пор тот увлёкся спортом: любил играть в бадминтон, волейбол и даже понемногу, под руководством учителя физкультуры, начал качаться, формируя мышечный рельеф. И всё это вопреки желанию того, кто пользовался этим телом. Поэтому столь кардинальные перемены и страх, что мальчик постепенно выйдет из-под контроля, подстегнули воспитателя расстаться со своей игрушкой, тем более новая уже была на подходе: на следующей неделе в приют должны были доставить пятилетнего Со ДжунКи, судя по фотографии, что предоставили вместе с документами, красивого темноволосого мальчика с пухлыми губками бантиком. Начальству было сообщено, что Ким ДжеДжун сбежал. Следуя правилам, руководство заведения сообщило об инциденте в полицию и благополучно забыло об этом, забот и без того хватало. Охранники правопорядка тоже не особо кинулись искать ребёнка, мало ли таких.
А Дже даже не понял, как оказался в чужом доме. Последнее воспоминание, что подбросила память, это лицо улыбающегося воспитателя, протягивающего руку, в которой зажат был клетчатый носовой платок, к лицу подопечного, чтобы что-то отереть с щеки, потом сладковатый запах и темнота…
ЮЧона просто передёргивало от воспоминаний об увиденном: белокурый мальчик с яростью пытался сопротивляться здоровому самцу, но куда там. Хотя, надо отдать должное мужчине, он пытался как можно меньше травмировать паренька, но отказывать себе в удовольствии не собирался, и поэтому, держа мальчика взаперти, регулярно его насиловал, так как добровольно тот сдаваться не собирался. На пятый день взрослому надоело постоянно преодолевать сопротивление. Несомненно, в первые дни это даже подстёгивало, придавая новизну ощущениям, но всему есть предел, и в конце недели пребывания ДжеДжуна в его доме мужчина просто пригрозил тому, что найдёт его брата и расскажет, а может и покажет, чем занимается его близнец. Поэтому, если мальчишка не успокоится, то завтра же начнётся первая в его жизни фотосессия или даже будет снят видеодебют. Услышав из уст чужака о брате, Дже смирился с участью и постарался выполнять всё, о чём просил новый хозяин. Жизнь даже немного стала проще. Он знал, что от него требуется, не сопротивлялся, стараясь быть покорным, пряча свое собственное «я» где-то глубоко, не заботясь уже о том, сможет ли когда-нибудь потом его отыскать.
***
Дже валялся на больничной койке. Хиро корил себя за излишнюю доверчивость. Надо же, принять сказки за реальность. И это он, скептик. Дурак. Что же сейчас творится с ЧанМином? Он с ума, наверное, сходит, напридумывал, небось, что опять его бросили. Только бы не наделал глупостей. Броситься сразу же проверять, верны ли его предположения, Дже не мог, ибо этому препятствовало два фактора: общая слабость и боли, спровоцированные повреждением крыльев, а также двое чудесных и твердолобых стражей, что поочерёдно дежурили у его постели, не давая и шага ступить, да что там, чихнуть — и то без их ведома было весьма проблематично. Поэтому оставалось только догадываться, что творится с мальчишкой, и надеяться, что тот ещё не все мозги свои подрастерял и по второму разу не станет повторять совершённых ошибок. Чанмин вновь чувствовал себя брошенным. Его виртуальный, вернее, призрачный, а ещё вернее — невидимый любовник исчез. Уже три дня не давал ничего о себе знать. Так уже было однажды. Но сейчас молодой человек решил не повторять прошлых ошибок. Он ни за что теперь не захочет умереть. И ждать смиренно, когда его личный глюк вернётся, не будет. Тот исчез, и объяснение этому может быть лишь одно: Шим выздоровел, его «дырявый котелок» пришёл в норму, избавившись от ненужного. Но как же скучно стало жить. Когда никто не шепчет больше на ушко пошлостей, от которых щёки становились пунцовыми, но хотелось надеяться, что когда-нибудь всё обещанное воплотится в реальность. Как пусто без ласк, представлявших собой всего лишь лёгкие касания, но доставлявших столько приятных минут. Да, определённо, Мин сознавал, что всё это было всего лишь наваждением, фантазиями воспалённого мозга, пытавшегося отвлечься от мыслей о любовнике, покинувшем его — пусть и не по своей воле — наверное, уже навсегда, ибо ни за что ЧанМин не станет напоминать Джуну о прошлом, их совместном прошлом, разрушая счастье любимого, которое тот нашёл, пусть и без него. Поэтому, несмотря на тяжесть в душе, парень продолжал жить, делать вид, что радуется существованию, чтобы никто не догадался, чего это ему стоит. А ночами он лежал в своей постели и молился, даже сам не знал, кому, чтобы персональный глюк вернулся. Прошло две недели. Крылья у наблюдателя зажили, но летать больше не хотелось. Он уже не находил прежней прелести в полётах, более того, казалось, это только угнетало мятежного. Ангел, который не хочет летать — какая ирония, что может быть ужаснее? Однако всё обстояло именно так. Не раз и не два ДжеДжун возвращался к размышлениям о том, как снова стать человеком. Ему хотелось быть рядом с мальчишкой, который в последнее время всё чаще владел его думами. Наблюдатель толком ещё не мог определить, что конкретно им движет, упрямство, с которым он пытался найти любой доступный способ обладать таким желанным телом, чтобы полностью насладиться, а не довольствоваться лёгким, очень лёгким петтингом, сдобренным парой-другой пошлостей, прошёптанными на оттопыренное ушко, или чувство более серьёзное. Но одно он знал точно, что не намерен пока оставить того в покое. Даже присутствие ДжунСу и ЮЧона мало его отвлекало от невесёлых раздумий, даже напротив, золотоволосый видел, какими глазами смотрит порой ЮЧон на демона. Во взгляде читалось ничем не прикрытое желание оберегать и готовность убить любого, кто осмелится обидеть тёмного. Дже видел всё это, так как сам порой испытывал похожие чувства к глупому человечку. Да, вначале всё было спровоцировано банальным любопытством и жалостью. Но сейчас, сейчас всё гораздо сложнее. Одно было ясно: будучи человеком, ДжеДжун не будет скучать как здесь, в Парадайзе. Хотя бы потому, что рядом будет такое бестолковое и чувствительное существо как Шим. Ангел даже знал, что в первую очередь сделает, если авантюра с «перерождением» ему удастся. На пару с ЧанМином они оббегают все кондитерские в округе, чтобы перепробовать всё, что можно найти там интересного. Хотя нет, первым делом он непременно основательно поимеет своего мальчика, дабы компенсировать себе месяцы мучений, когда приходилось слишком сильно напрягаться, тратить уйму энергии, чтобы ощутить хотя бы минимальный тактильный контакт. Дже, ухмыльнувшись, подумал, что недели наверняка хватит. Сразу после выздоровления ангел направился к Шиму, не обращая внимания на протесты со стороны своих друзей. Но, увы, никакого контакта, даже вербального не получилось, слишком много энергии требовалось, а наблюдатель всё ещё был слаб. День за днём повторял он попытки, и всё впустую. Ангел уверен был, что парень не меньше его самого ждёт возвращения невидимки, видел, что тот то и дело прислушивается к чему-то. Его мальчик держался молодцом, но Дже догадывался, каких душевных мук ему это стоило. Несмотря на показную браваду на публике, оставаясь наедине с самим собой, парень не всегда мог сдержать непрошенную слезу. И от этого становилось ещё горше. Золотоволосый всё больше мрачнел, даже друзья не могли поднять ему настроение, отвлечь от постоянных раздумий. Он стал рассеян, слишком часто манкировал своими служебными обязанностями. Казалось, он потерял интерес абсолютно ко всему, всё чаще предпочитая оставаться в одиночестве. Хотя в последнее время наблюдатель почти постоянно находился у Шима. Да, контакта до сих пор не было, ни тактильного, ни вербального — никакого. Поэтому ДжеДжун просто лежал рядом со своим мальчиком и смотрел на того, вспоминая ещё недавние относительно «жаркие» встречи и разговоры. Хранитель периодически силком вытаскивал ангела оттуда, но тот всё время возвращался. ЮЧон не мог больше смотреть на то, как дорогое ему существо становится размазнёй. А тут ещё и ДжунСу, видя, как страдает любимый, практически сходил с ума. ЮЧону постоянно приходилось выручать его из разных переделок. Демонёнок как с цепи сорвался: нарывался на всех, вступая в драки, предпочитал грубый трах, после которого порой еле волочил ноги. Из скольких постелей хранителю пришлось его вытащить — светлый счёт потерял. Создавалось впечатление, что тёмный просто ищет способ умереть и здесь, в этой неземной жизни. И не было никакой силы, что могла его остановить. Два самых дорогих ему существа страдали. ЮЧону хотелось выть в голос…***
— Скажи, что может означать «пасть»? Я имею в виду процесс превращения ангела в человека. — Странный вопрос. Не думал, что именно ты мне его задашь. Зачем это тебе? — Надо. — Опять о ДжеДжуне думаешь? — Раз знаешь, зачем спрашивать? — Уточняю. Так я прав? — Да. — Ты опять об этой его бредовой идее стать человеком? — А разве она бредовая? — Конечно. Зачем отказываться от всего, что имеешь здесь ради неопределённого будущего там? — А разве любовь не стоит этого. — Конечно стоит. Но почему ты считаешь, что у твоего друга именно такая любовь? — Это же очевидно. Неужели ты не замечаешь, что с ним творится? Он, тот, который наслаждался своим существованием в Парадайзе, несмотря на разговоры о скуке, теперь готов просто часами лежать рядом с человеком, даже не имея шанса прикоснуться. Он же растает от тоски… — Или в срединный мир попадёт из-за многочисленных нарушений. — Прекрати, ты же знаешь, что он для меня значит! — Знаю, поэтому и говорю тебе, заставь его вернуться, заставь отказаться от этой ненужной никому любви. — Пытался уже, мы вместе пытались, но без толку. — «Вместе» — это с демоном? — Да. — И как? — Никак. Ты же всё сам знаешь. Ты же всевидящий и всемогущий. Так объясни, как ему стать человеком, помоги. Ответь всё же, что означает в данном случае «пасть»? — «Пасть» — это переспать с человеком. — А такое возможно? — Нет, разве что что-то вроде лёгкого петтинга, и то только при затрате большого количества энергии, которой у твоего друга после его полёта с крыши осталось не так много. — А есть другой способ, более действенный? — Возможно. — Что «возможно»? — Возможно, есть. — И это, конечно, зависит от тебя? — Да. — Он же мучается, я не могу больше на это смотреть, отпусти его. — С какой стати? — Ты же можешь, я знаю. — Могу, но не вижу смысла. Я и так благодаря тебе закрывал глаза на его шалости, даже на связь с демоном. — Но ты сам знаешь, что Джунсу стал демоном по чистой случайности! Он должен был быть здесь, с нами. — Нет, по его вине погибли люди. — Но он сам погиб, спасая старуху. — Однако это ничего не меняет. — Помоги Дже, дай ему возможность стать человеком. — А потом, когда он наиграется со своим мальчишкой, когда ему наскучит эта самая «любовь», ты опять будешь умолять меня вернуть его в Парадайз? — Нет, не стану. Я просто буду наблюдать за ним отсюда. Дай ему шанс, сделай меня его хранителем. Обещаю, больше не попрошу за него. Сам разберусь со всем. — Сын, ты же понимаешь, что просишь слишком многого. — Пожалуйста, я редко обращаюсь к тебе за помощью, сделай так, как я прошу. — А за демона своего ты тоже не будешь просить? — А можно? — Нет. — Тогда к чему вопрос? Я сам разберусь со своим тёмным. Ну пожалей хотя бы меня. Я не могу видеть, как двое дорогих мне существ страдают. — Двое? Речь шла только о Джеджуне. — Думаешь, Джунсу может спокойно смотреть, как страдает его друг, тот, которого он любит всей душой? — Хорошо, я согласен. Я помогу наблюдателю стать человеком, но у меня есть условие. — И какое? Надеюсь, ты не заставишь меня бросить демона? — А я могу на это рассчитывать? — Нет. — Так и думал, что бесполезно питать тщетные надежды по этому поводу, но попытаться всё же стоило. Ты всегда был упрям и слишком самостоятелен. Кто знает, что ещё ты можешь выкинуть. Ощущение, что у вас с ДжеДжуном одни мозги на двоих в плане различных идиотских выдумок. Поэтому я всего лишь потребую от тебя обещания остепениться. Прекратить свои похождения. Надеюсь, когда парочка самых похотливых ангелов успокоится, в Парадайзе станет намного тише…
