Любовь или судьба

      Флешбэк, продолжение       К МиЁн подошёл Джеймс:       — Где твой красавчик? — удивлённо приподнял брови он. — Я потерял его из виду.       — Полчаса назад ушёл в туалет.       — Полчаса?! Он что, шнурок проглотил?       — Джеймс, ты его пугаешь.       — О чём ты, детка?       — О том, что не надо так на него наседать.       — Я не привередлив, пусть он на мне сидит, — расхохотался мужчина, но, поймав на себе несколько заинтересованных взглядов, успокоился. — Надеюсь, ты не будешь уверять меня в том, что этот ребёнок не знает мужских объятий? Я ни за что не поверю в это.       — Не буду, но у него осталось слишком много негативных воспоминаний по поводу этих самых объятий, — глаза МиЁн слегка увлажнились, едва она вспомнила рассказ ДжеДжуна. Причём женщина была уверена, что юноша поведал ей далеко не обо всём, что с ним было, но и того, чем он поделился, было достаточно, чтобы захотеть уничтожить этих людей. Точнее, нелюдей.       — Вот как… — казалось, Джеймс о чём-то задумался. — Я не стану обещать тебе, что оставлю его в покое — это выше моих сил — но, клянусь, сделаю всё, чтобы ему было со мной хорошо, пусть даже на раз, пусть даже после этого он больше не захочет меня видеть. Ты же мне веришь?       — Конечно, слишком хорошо я тебя знаю. Но будь осторожен, прошу тебя. Этот мальчик видел очень много горя.       Стаут нахмурился:       — Так расскажи.       — Это не мой секрет. Я думаю, он сам расскажет, если сочтёт нужным.       — Слушай, его действительно долго нет.       — Да, и я что-то начинаю волноваться.       — Пойду посмотрю.       — Только умоляю, не начинай приставать к нему прямо там.       — За кого ты меня принимаешь?! Хотя… — мужчина сделал вид, что серьёзно задумался.       — Никаких «хотя», — МиЁн, улыбаясь, пихнула друга кулачком в бок, но так, чтобы никто не заметил.       — Однако, — крякнул Джеймс. — Леди, у вас определённо плебейские замашки, — и, подмигнув, двинулся в сторону туалета.       Войдя в помещение, Джеймс обратил внимание, что кабинка занята. Коварно ухмыльнувшись, он, создавая видимость, что зашёл умыться, повернул ручку крана, пустив воду, в ожидании своего котёнка, да, именно «своего», в этом он уже не сомневался. Но, к удивлению, оттуда вышел седой мужчина средних лет с солидным брюшком, которого при всём желании невозможно было перепутать с ДжеДжуном. Озадаченный Стаут вернулся к подруге.       — Его там нет.       — Как нет?       — Так нет, если только он за пять минут не успел сделать пластическую операцию и превратиться вон в того толстячка, — Джеймс кивком указал в сторону человека, который совсем недавно вышел из туалета.       МиЁн взглянула на незнакомца, потом перевела непонимающий взгляд на Стаута:       — Куда же он мог деться?       Тот только плечами пожал:       — Откуда мне знать. Это же твой протеже. Я его в первый раз сегодня увидел. Надеюсь, не в последний, — растерянно пробормотал он последнюю фразу.       — Что? — не расслышала последних слов Сон.       — Ничего, — не стал повторять своих сомнений Джеймс, — может, он домой ушёл, надоело всё тут, вот он и решил сбежать, — опять пожал плечами он.       — Нет, Дже не мог так поступить.       — Тогда где же он?       — Не знаю, и это меня беспокоит. Ладно, я попробую его разыскать.       — Постой, я с тобой.       МиЁн взглянула на собеседника и, согласившись, кивнула. Всё же с Джеймсом у неё больше шансов разобраться в загадочном исчезновении молодого человека.       У Джеджуна ужасно болела голова и чесался нос: сладковатый запах, скорее всего жасмина, раздражал чувствительную слизистую. А ещё ему было холодно. Наверняка МиЁн, проветривая перед сном комнату, снова забыла закрыть окно. Открыть глаза сил не было, поэтому он просто решил почесаться. Но руки затекли настолько, что двинуть ими было невозможно. Он попытался начать с малого, размять потихоньку пальцы, чтобы разогнать кровь. Пальцы он чувствовал и даже мог ими свободно шевелить, что радовало. Но вот руки... руками дотянуться до носа так и не удалось. Внезапно мелькнувшая догадка заставила его превозмочь боль и всё-таки открыть глаза. В комнате царил полумрак. Повернув голову налево, Дже увидел недалеко от кровати столик, на котором стояла бутылка вина, ваза с фруктами и три горящие свечи, от которых, вероятно, и исходил аромат жасмина. И тут он понял, что находится в совершенно незнакомом помещении, ибо интерьер здесь вовсе не напоминал ни одну из комнат в доме МиЁн. А руки не двигались по причине того, что были привязаны к изголовью кровати какими-то полосками ткани, порвать которую не представлялось возможным, ленты только сильнее впивались в запястья, раня их. Ноги не были зафиксированы, но толку от этого практически не было.        Взглянув вниз, Дже убедился, что его опасения подтвердились: он находился в чужом доме, на чужой кровати, из одежды на нём были только расстёгнутая на груди рубашка и трусы. Конечно, сейчас можно было начать паниковать, но молодой человек решил дождаться, когда придёт тот, кто всё это затеял и объяснит, наконец, в чём дело. Долго ждать не пришлось. Буквально через полчаса дверь в помещение открылась, и на пороге появился мужчина. На нём был смокинг, из этого ДжеДжун сделал вывод, что он тоже присутствовал на сегодняшнем приёме, но пока это никак не проливало свет на то, что же здесь делает он сам, да ещё в таком виде. Мужчина был высок, немного худощав, лицо его скрывала чёрная бархатная полумаска. Заметив на себе взгляд влажных тёмно-карих, почти чёрных, глаз, он улыбнулся и произнёс:       — Я вижу, ты уже проснулся, — увидев, что пленник стал интенсивно дёргать руками, мужчина продолжил:       — Хочу предупредить, не пытайся высвободиться. Ткань очень крепкая, только кожу на запястьях повредишь. Не хотелось бы, чтобы твоя красота пострадала, — сказав это, мужчина приблизился к кровати, легко коснувшись рук юноши своими холодным пальцами, наклонился и лизнул предплечье. — Ты такой нежный и вкусный, — улыбнулся он, отстранившись.       — Кто Вы? Что Вам нужно?       — Как банально. Всегда одни и те же стандартные вопросы.       — Зачем Вы это делаете?       — Зачем? Потому что я так хочу. А всё, чего я хочу, непременно должно принадлежать мне… Я ведь просил этого упрямца уступить тебя, но он словно рогами упёрся. Хотя его можно понять, никому не хочется лишаться такого лакомого кусочка. Когда этого идиота, наконец, убрали, ты исчез.       — Это сделали Вы?!       — Что ты. У него и без меня врагов хватало. И да, если бы это был я, ты бы оказался здесь гораздо раньше. Я начал искать тебя, как только узнал о смерти О, но, увы, видать, недостаточно хорошо. И вот, когда я почти потерял надежду, ты появляешься передо мной, такой лощёный, ещё прекраснее, чем прежде. Где тот запуганный мальчик, которого трахал этот ублюдок? Это просто подарок небес, не иначе.       — Вы больной человек, — зло проговорил ДжеДжун. — Немедленно отпустите меня.       — А если нет, то что? Что ты можешь сделать? Думаешь, тебя кто-нибудь будет искать? Ах, да, благодетельница, Сон МиЁн. У неё, к счастью, нет такой возможности. Максимум, что она может сделать, это написать заявление в полицию, а там рутина. Кому есть дело до какого-то мальчишки. «Побегает и сам вернётся», — именно так ей ответят. А если будет очень настаивать, то пообещают позвонить, и тут же, как только за твоей подружкой закроется дверь, забудут об этом.       Дже прикрыл глаза. Всё, что говорил незнакомец, было правдой. Он действительно никому не нужен, никто, кроме МиЁн, искать его не станет. Поэтому ДжеДжун постарался спросить, как можно спокойнее:       — Хорошо, я согласен с Вами. Но что Вы хотите от меня?       — А разве не ясно? — мужчина рассмеялся. — Что, по-твоему, можно хотеть от мальчика, у которого ничего нет. Ничего, кроме красоты, чарующей, завораживающей, — холодные руки прошлись от груди до живота, заставив юношу вздрогнуть от прикосновения. — Что можно хотеть от полуобнажённого мальчика, как не обладать этим телом? Неужели ты настолько глуп? Не думаю.       — Почему я? Почему именно я?       — Почему? Как тебе объяснить? Ты — идеальная жертва. Тебя с детства к этому подводили. Даже если ты сопротивляешься, у тебя куча тормозов, которые не позволят освободиться от детских страхов, заставят подчиниться. А я, я болен, болен тобой. Уже давно. Эта зависимость сродни безумию. Кажется, я готов убить каждого, кто прикоснётся к тебе. Но я хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью. Я могу принудить тебя, добиться своего насилием, не заботясь ни о чём, как делал до этого много раз с другими. Но не буду. Я хочу быть уверен, что я нужен тебе, пусть меньше, чем ты мне, но всё же нужен. В идеале, конечно, хотелось бы, чтобы ты любил меня, но мне достаточно и того, что ты сам захочешь быть со мной. Пусть не любить, но быть рядом — это много для меня значит.       — Но почему именно так? Почему Вы не подошли и не спросили у меня?       — И ты бы сразу согласился? — ответом послужила тишина. — То-то и оно. Когда сегодня я, наконец, после долгого времени увидел тебя, я так и собирался сделать, поговорить, имею в виду, но тут появился этот Стаут. А я знаю, как он умеет уговаривать. Ты бы опомниться не успел, как оказался бы у него в постели, и, возможно, тогда мне совсем ничего не светило бы. А сейчас у меня есть время, и я дам тебе шанс самому решить, как будут развиваться наши отношения.       — А какая разница? — недоумённо пожал плечами Дже. — Выбора всё равно нет. В любом случае Вы хотите, чтобы я остался с Вами.       — Выбор всегда есть. И в данном случае тоже: либо ты по своей воле становишься моим на равных правах, без ограничения свободы и прочей ерунды, либо всё равно становишься моим, но уже на моих условиях, не покидая пределов этого дома.       — Итак, я понял. Но ладно, Вы, как сами говорите, одержимы мной. Но тот рыжий кто? Ему-то зачем всё это надо было? Или ещё один претендент?       — СынХо? Нет, у него в этом деле другой интерес. Джеймс когда-то был его любовником, и СынХо не против всё вернуть. Но, думаю, у него не было бы шансов, пока ты находился рядом. И он это осознавал, ибо не дурак. Невооружённым взглядом было видно, что Джеймс на тебя глаз положил. А если он начал охоту, то бесполезно отвлекать. Вот парень и подстраховался — с радостью согласился помочь, когда я попросил. Сразу понял, насколько выгодно для него сложилась ситуация.       — Понятно…       — Я рад, что всё прояснилось. А теперь выбор за тобой, мой мальчик. Хочешь, помогу побыстрее его сделать?       ДжеДжун слушал этого человека и всё больше убеждался, что тот действительно болен, просто сошёл с ума, помешался. В который раз за свою короткую жизнь он проклинал красоту, которая приносила ему лишь страдания. А незнакомец тем временем от слов перешёл к делу. Его руки блуждали по телу, лёгкие поцелуи касались обнажённой кожи, губы шептали разную ерунду, которая, скорее всего, должна была успокоить пленника, усыпить его бдительность, расслабить, наконец. И ему почти удалось это. Но, едва пальцы стали поглаживать внутреннюю сторону бедра, как Дже, стряхнув с себя весь морок слов, что, словно паутина окутал его сознание, резко свёл колени вместе. Незнакомец был прав: детские страхи снова вернулись, стоило немного лишь подвести к этому.       — Нет, пожалуйста, нет! — закричал юноша.       Незнакомец резко отстранился, удовлетворённо наблюдая за истерикой пленника. Всё именно так, как и ожидалось. Наконец, проговорил:       — Я не хочу причинить тебе вреда. Да, люблю тебя, да, желаю до безумия, но не так. Ты сам скажешь мне да, твоё тело будет требовать моих ласк. Поверь, я знаю, что говорю.       Мужчина прижал голову юноши к своей груди, поглаживая его по спине, слегка покачиваясь из стороны в сторону, создавая видимость укачивания. Дже чувствовал себя одновременно и ребёнком, которого заботливо успокаивают, и жертвой, бдительность которой пытаются усыпить. Он затих, предпочитая не раздражать безумца. А тот развязал полоски ткани, освобождая затёкшие руки ДжеДжуна, и, глядя тому в глаза, произнёс:       — Надеюсь, ты не станешь совершать глупостей. Тебе надо согреться и выспаться. В этой комнате есть всё, что тебе понадобится. Шкаф с одеждой, телевизор, музыкальный центр, даже плеер. Извини, компьютер и телефон, естественно, предоставить в твоё распоряжение не могу, сам понимаешь. Там, — махнул он рукой в сторону двери справа, — ванная и туалет, опять-таки со всем необходимым. Отдыхай, мне тоже надо кое о чём поразмыслить, — с этими словами мужчина покинул комнату, и Дже услышал звук поворачивающегося в замочной скважине ключа.       Итак, его похитили, заперли и ждут покорности и благоразумия. И что же делать? Сбежать пока нереально — здесь даже окон нет. Трезво оценив ситуацию, юноша решил пока плыть по течению, а там поглядеть, куда вынесет. Поэтому, искупавшись в ванной, он надел найденные в шкафу футболку и легкие хлопковые домашние брюки и лёг спать. Едва голова коснулась подушки, ДжеДжун мгновенно уснул.       Проснулся он от грохота открывающейся двери. На пороге комнаты стоял Джеймс собственной персоной. Позади него — мужчина, вероятно, вчерашний незнакомец и хозяин этого дома в шёлковой пижаме цвета кофе с молоком.       — Ты, — глаза Стаута злобно сверкнули, он обращался ко второму вошедшему, — почему ты так поступил?!       — Тебя забыл спросить, как мне быть. Кто ты такой, что задаёшь подобные вопросы?       — Ты забыл, кому обязан своей никчёмной жизнью?!       — Не забыл, но я уже отплатил тебе за услугу, причём не только в денежном эквиваленте. А теперь, будь добр, покинь мой дом!       ДжеДжуна весь этот разговор на повышенных тонах начал напрягать, но он терпеливо сидел и слушал, накинув одеяло на голову на манер капюшона — чтобы окончательно не оглохнуть.       — Только вместе с этим молодым человеком, без него не уйду, — прищурившись, понизил голос Джеймс и пальцем указал на юношу, сидящего на кровати.       — Уйдёшь.       — Что ты можешь сделать? Твои люди давно связаны. Что, не ожидал, что я так быстро вычислю тебя? Или рассчитывал, что не догадаюсь, где находится твоя загадочная «тайная» комната? Ты действительно настолько наивен?       — Нашёл — молодец. Может, мне ещё похлопать тебе за подобную догадливость? Уходи, говорю.       — Ах, ты, засранец, — Стаут кинулся на соперника с кулаками.       Завязалась потасовка, мужчины били друг друга со всей жестокостью, не сдерживая сил, пока Джеймс всё-таки не одержал верх и, сев сверху на мужчину, который до сих пор так и остался для Дже незнакомцем, не начал того душить. Увидев посиневшее лицо своего похитителя, юноша, откинув одеяло, крикнул:       — Хватит! — его всё это начало выбешивать, — драка напоминала рыцарские бои за сердце прекрасной дамы, мнение которой, как обычно, даже не учитывалось. Да и не был Дже дамой, несмотря на схожесть ситуации.       — Как, котёнок, тебе его жалко? Но он же похитил тебя! Или, — тут Джеймс, прищурившись, пристально посмотрел на парня, не убирая всё же рук с шеи поверженного соперника, а лишь слегка ослабляя хватку, чем тот и воспользовался, чтобы сделать спасительный глоток воздуха, — ты пришёл сюда по своей воле, а я, как дурак, испортил вам идиллию?       — Нет, не сам, но этот человек пока не сделал мне ничего плохого, поэтому отпусти его.       — Ты уверен? Ведь он — больной придурок. Знаешь, что он делал со своими пленниками? Неужели ты ещё не понял, что он опасен?       — Сам придурок, — прохрипел снизу незнакомец.       — Понял, но повторяю, он не сделал мне ничего плохого, — по слогам проговорил юноша. — Поэтому отпусти его.       — Хорошо, котёнок, как знаешь, — согласился Стаут и слез с соперника. — Тебе повезло, ублюдок.       — От ублюдка слышу, — всё ещё хриплым голосом парировал оппонент.       — И не называй меня котёнком! — всё ещё злился молодой человек. Ответом ему послужила лишь вопросительно приподнятая бровь. — Я ненавижу это слово.       — Хорошо, — опять согласился Стаут. — Так ты идёшь? МиЁн там места себе не находит.       Дже подпрыгнул на месте. МиЁн, как он мог забыть. В том, что она действительно волновалась, у него сомнений не было.       — Извините, я позаимствую Ваши брюки и футболку? — обратился юноша к хозяину дома, показывая на свой ночной наряд. — Думаю, Вам они всё равно больше не понадобятся.       Тот только кивнул, а когда за «гостями» захлопнулась дверь, он бросился на разобранную постель, в которой ещё недавно находился пленник, всё ещё хранящую его запах, вспоминая, насколько мальчик был «вкусным», представляя, каким податливым он может быть в руках того, кто будет обладать им. Рука сама потянулась к пижамным брюкам, «ныряя» под резинку и берясь за уже подрагивающий от вожделения член.