Любовь или судьба

Продолжение флешбэка       Когда Джеймс и ДжеДжун вернулись в дом МиЁн, та выбежала навстречу, едва увидела в окно машину, затормозившую у дома.       Немного позже они втроём сидели в гостиной. МиЁн всё не могла успокоиться, ей не верилось, что всё кончилось. Но видя довольно спокойное состояние своего подопечного, начала потихоньку успокаиваться. После того, как Дже рассказал всё, что помнил, он задал интересующий его вопрос своему новому знакомому:       — Скажите, мистер Стаут, как Вы узнали, где меня искать? Ведь тот господин был уверен, что меня там никто не найдёт.       — Как? — казалось, мужчина на некоторое время задумался, но вот он, словно что-то для себя решив, начал рассказ. — Особо говорить нечего. Пока мы с МиЁн тебя искали, ко мне подошёл СынХо. Мы с ним когда-то встречались, недолго, ибо характеры у обоих не сахар, да и не созданы ни он, ни я для длительных отношений. Поэтому хватило нас на два месяца. А сейчас эта рыжая сволочь решила, что мои деньги — достаточно веский аргумент, чтобы возобновить отношения.       — Да, мне сказали, что я ему мешал, поэтому он так и поступил.       — Вот как? — бровь Стаута приподнялась, он явно не ожидал, что Карл вообще хоть что-то будет объяснять своей новой игрушке. — Могу тебя поздравить, котёнок, раз уж эта сволочь решила с тобой откровенничать, намерения у него серьёзнее, чем можно было бы предположить. Но об этом позже. Так вот, получив отказ с моей стороны, СынХо начал нести что-то про моё новое увлечение, в конце пробормотав «этот сопляк тебе всё равно не достанется». Естественно, я ухватился за эту фразу, а уж выжать из него остальное оказалось делом техники.       — А как же тайная комната? Вы же нашли её.       — Не стоит недооценивать прислугу, — хмыкнул мужчина, — да и деньги способны разговорить даже косноязычного. Это только Карл думает, что комната тайная. Стоило кое-кого поприжать, предложив выбор: инвалидность или деньги, то желающие помочь нашлись тут же.       — А кто такой этот Карл? Он говорил, что давно меня знает, даже господина О просил отдать меня, денег предлагал, а тот отказался.       — Господин О?       Дже покраснел, поняв, что проболтался о своём прошлом. Он глянул на МиЁн, та в ответ лишь покачала головой, давая понять, что ничего не говорила Стауту.       — Я не хочу об этом вспоминать, — только и сказал он, опустив глаза. А потом и вовсе решил уйти из гостиной. Но на пороге обернулся:       — МиЁн практически всё знает, я говорил ей, она может Вам всё рассказать, и вышел.       Джеймс вопросительно посмотрел на подругу:       — Ну, гриф «секретно» снят, я жду.       Та вздохнула и принялась рассказывать то, что было ей известно. К концу её повествования Стаут чувствовал, как ярость обуревает его, едва воображение нарисовало всё, о чём он сейчас услышал, и даже больше. Теперь он, честно говоря, не знал, как быть. Мальчишку всё ещё хотелось, но, учитывая историю его жизни, нужно быть осторожнее, а пообещать, что отношения не надоедят через месяц, Джеймс не мог. Поэтому решил немного повременить со штурмом юного Кима. Он подождёт, постарается просто сблизиться с ним без всякой подоплёки, а там видно будет.       С этого дня Стаут стал чаще бывать дома у подруги. ДжеДжун уже начал привыкать к этому красивому мужчине. И дело было вовсе не в том, что именно ему юноша был обязан освобождением — несомненно, за это Ким был благодарен, — а в том, что с этим человеком было очень интересно. Он умел одним лишь взглядом поднять настроение, Дже даже начал привыкать к его немного сальным шуточкам, ибо дальше слов и подколов Джеймс не шёл. Молодой человек порой начал ловить себя на том, что симпатизирует самоуверенному мужчине с синими глазами, что порой темнели, когда Стаут задумывался, глядя на Дже. Юноша не знал, куда деться, настолько это смущало. Иногда создавалось впечатление, что мужчина в такие моменты не видел своего визави, хотя смотрел на него в упор.       Однажды Стаут приехал к ним с утра пораньше, поднял их на ноги, заставил наскоро позавтракать, абсолютно не считаясь с мнением друзей и не объясняя, зачем всё это нужно. Просто схватил обоих за руки и поволок за собой. Опешившие МиЁн и ДжеДжун только в аэропорту поняли, что летят на остров Чеджу. Для юноши всё было интересно, он никогда не выезжал за пределы города, а тут такое… Во время взлёта он крепко зажмурился от страха, но немного пообвыкнувшись, уже не отрывался от иллюминатора, даже бесконечные облака под самолётом, постоянно меняющие свою форму и плотность, его впечатляли. А уж когда юноша увидел землю с высоты птичьего полёта, его восторгу не было предела. Сон смотрела на своего подопечного и удивлялась, почему сама не догадалась вывезти куда-нибудь этого ребёнка, и уже с благодарностью сжала ладонь сидящего рядом друга. А тот с удовлетворением наблюдал за Дже, убеждаясь, что был прав, когда принял решение свозить его на море.       Последующие два дня казались ДжеДжуну сплошным праздником. Чего только они не перепробовали, где только не побывали. Разносолами его уже было не удивить, ибо МиЁн никогда не экономила на еде, а вот развлечения… Апельсиновые и мандариновые рощи, большое количество музеев, парков, в одном из которых были собраны миниатюры достопримечательностей разных стран, весёлые и добрые улыбки людей разных национальностей и цвета кожи — всё впечатляло. Была совершена даже вертолётная прогулка на островом, во время которой больше всего поразил вид сверху на кратер Сеонгсан Илчулбонг, представляющий собой огромную воронку, богатую пышной растительностью. Многое, о чём он только читал в книгах, мог теперь увидеть воочию. Правда, из парка «Земля любви» юноша, покраснев, сбежал. Ему стало стыдно. Да, вроде бы ничего нового он не увидел, всё это было у него в жизни, но чтобы вот так, смотреть на подобное при большом скоплении народа, этого он не смог, жутко смущало. Джеймс с МиЁн только посмеялись над ним, сойдясь во мнении, что ДжеДжун, несмотря на «богатый» жизненный опыт в сексуальном плане, так и остался ребёнком. Поэтому тоже последовали за своим подопечным на выход из парка.       Большое впечатление на молодого Кима произвело море — бескрайний синий простор. Джеймс нанял яхту и благодаря этому Дже смог искупаться в открытом море, цвет которого напоминал глаза Стаута — тёмная синь.       А ещё юношу поразили дельфины. Во время посещения дельфинария, после основного шоу всем желающим разрешили поплавать вместе с этими прекрасными существами. Дже был в восторге. Это ни с чем нельзя было сравнить. Передать словами тоже, но МиЁн и Джеймс и так видели, насколько счастлив был их непоседа.       За день он получал столько впечатлений и так изматывался, что, придя в номер и наскоро ополоснувшись, тут же кидался на кровать и засыпал.       Покидал остров Дже с массой впечатлений, увозя в своём рюкзачке, купленном специально для сувениров, что он захотел приобрести, футболку на которой было отпечатано его фото рядом с дельфином и кружку, на которой красовалось их совместное фото на фоне миниатюры Тадж Махала.       Одно только огорчало непоседу, то что они не успели посетить парк аттракционов, не хватило времени. Но Стаут клятвенно заверил, что в следующие выходные они обязательно сходят в Сеуле, ибо по своей сути все подобные развлекательные комплексы одинаковы, за исключением некоторых деталей. Так что потеряли они совсем немного.       Дже жил неделю в предвкушении. И вот, наконец-то означенный день настал. МиЁн идти отказалась, сославшись на лёгкое недомогание с утра, да и не было у неё желания туда идти, в детстве «наелась», ибо в отличие от ДжеДжуна она мало в чём тогда нуждалась, так как родители любили и баловали дочь.       Итак, Дже побывал почти на всех аттракционах. Джеймс всё удивлялся: казалось бы, относительно взрослый парень, а поди ж ты, ведёт себя как восторженный ребёнок, искренне хохоча, радуясь любой незначительной мелочи. Глядя на веселящегося юношу, Стаут не мог сдержать улыбки, настолько то, что он видел, радовало глаз.       Но вот этот большой проказник пристал к мужчине, заставляя его самого испробовать на себе один из аттракционов — смесь американских горок и «Башни террора». Самому Дже он жутко понравился, юноша дико визжал, когда вагончик поднимался на восьмидесятиметровую высоту и на огромной скорости ухал вниз. Поэтому Дже решил, что Стаут обязательно должен испытать подобное на себе, так как это гарантировало невероятный выброс адреналина. Джеймс отказался, аргументировав тем, что вышел из того возраста, когда подобное могло восхищать, но мальчишка элементарно взял его «на слабо», и мужчина, пытаясь доказать, что не трус, двинулся в сторону аттракциона. Дже с интересом наблюдал, как любителей острых ощущений пристёгивали, как медленно двинулся состав, постепенно набирая скорость. Вот уже раздались крики, скоро они сольются в один. Дже хитро улыбнулся. В то время, когда вереница вагончиков достигла самой высокой точки, собираясь рухнуть вниз, ДжеДжуна кто-то дёрнул за штанину. Посмотрев вниз, он увидел мальчика лет семи, который, убедившись, что на него обратили, наконец, внимание, произнёс:       — Дяденька, помогите пожалуйста, мой котёнок забежал в трубу, и я не могу его достать. Вдруг он умрёт, — глаза ребёнка увлажнились, казалось, он вот-вот заплачет.       Дже глянул на состав, где сейчас «наслаждался» экстримом его друг, и двинулся за мальчиком, посчитав, что быстро справится с проблемой, кроме того, если задержится немного, Джеймс всегда может позвонить ему на сотовый, чтобы выяснить, где именно он находится.       Они зашли в довольно глухой уголок, наверняка что-то типа рабочей зоны. Мальчик, указав на обрезок трубы, произнёс:       — Вон там. Его нужно достать.       ДжеДжун удивился, ибо труба была довольно большой в диаметре, и при желании мальчик мог сам туда залезть. Но не стал ничего спрашивать, а подошёл и наклонился, пытаясь что-нибудь разглядеть внутри. Даже засунув голову поглубже, он ничего не увидел. Всё пространство внутри было абсолютно пустым, без намёка на наличие какого бы то ни было животного. И тут что-то больно укусило его за шею. Машинально почесав место укуса, Ким почувствовал, что мышцы словно начали деревенеть. Всё вокруг приобрело расплывчатые контуры, Дже повело немного, но он всё же попытался выпрямиться, что с трудом, но удалось, и увидел прямо перед собой улыбающееся лицо Карла. Тот держал в руках шприц. Мир вокруг пошатнулся. Телефон в кармане завибрировал, и зазвучала по нарастающей мелодия звонка, но ДжеДжун уже не мог отреагировать. А Карл вытащил гаджет и, бросив его на землю, раздавил каблуком туфли, затем, перекинув руку молодого человека через шею себе на правое плечо, а левой придерживая его за талию, повёл Кима прочь из парка развлечений. Дже не мог сопротивляться, он слышал, как в присутствии посторонних Карл причитал: «И чего ты так набрался? Ведь знаешь, что пить тебе нельзя», — но позвать на помощь или оттолкнуть подлеца не мог. А сторонние наблюдатели лишь укоризненно качали головами, как же так, дескать, можно, ну что за молодёжь пошла?       Очнулся ДжеДжун в холодном помещении. Он лежал на холодном полу абсолютно обнажённым. Создалось впечатление некоего дежавю, только в прошлый раз условия были более комфортны, и одежда на нём присутствовала, пусть и в мизерном количестве. ДжеДжуну припомнилось довольно улыбающееся лицо Карла. Глянув на запястья, он увидел широкие железные наручни, соединённые стальной же цепью, которая тянулась ещё куда-то. Пытаясь выяснить, куда, Дже пошевелился, оборачиваясь, раздался звон цепи, и тут же послышался знакомый уже голос:       — Мальчик пришёл в себя, наконец.       ДжеДжун резко поднялся, поворачиваясь в сторону, откуда послышался голос. В своеобразной нише в стене стояло кожаное кресло. В нём и сидел Карл собственной персоной. Губы его по-прежнему были растянуты в улыбке, а взгляд выражал высшую степень превосходства. Этакий довольный кот, что играет с уже пойманной мышью. И в глазах не голодный блеск, а азарт. Вот сейчас, дескать, начнётся потеха.       — Опять Вы, — устало пробормотал Дже. — Снова будете уговаривать остаться с Вами?       — Нет, мальчик, ты уже утратил привилегию выбора, когда ушёл со Стаутом. Теперь всё будет только по-моему, никаких соглашений, только моя воля. Начнём с наказания.       — Вы больны? — в глазах молодого человека отразился страх, едва он увидел, как похититель открыл шкаф, стоящий рядом с креслом. А уж когда рассмотрел, что конкретно находится там, ужас охватил его. Инструменты в совокупности представляли собой набор профессионального садиста, ассортименту которого мог позавидовать, наверное, самый крутой клуб BDSM. — Джеймс был прав, пытаясь предупредить меня о ваших наклонностях и предыдущих жертвах.       — И да, и нет. Не скрою, я очень люблю подобные развлечения, но, — Карл сделал паузу, — с тобой всё было иначе. Тебя я хотел окружить заботой и нежностью. Разбудить в тебе чувственность, научить получать истинное наслаждение от секса, показать, что такое настоящая прелюдия. Ибо уверен, что с прежними хозяевами ты и половины того, что мог тебе дать я, не испытывал. А ведь я предупреждал, что у тебя только два варианта: либо ты добровольно со мной, то есть без ограничения свободы, либо всё равно со мной, но полностью на моих условиях. И ты, — мужчина зло прищурился, — сделал свой выбор, ушёл от меня, предпочитая быть со Стаутом.       — Но у меня ничего не было с Джеймсом, мы только друзья.       — Малыш, ты действительно настолько наивен? — мужчина склонился над пленником, его рука приподняла голову парня за подбородок. — Ты, правда, думаешь, что этот ублюдок не попытался бы тебя поиметь? Не смеши, неужели ты действительно в это веришь?       — В последнее время он не пытался сделать ничего подобного. Джеймс…       — Хватит! Не хочу больше слышать о нём. Как я уже говорил, ты будешь наказан, — Карл подошёл к шкафу и остановился в задумчивости, словно решая, с чего конкретно стоит начать. Вот его взгляд на чём-то остановился.       — Ну-с, начнём, — повернулся он к жертве, улыбка мужчины была больше похожа на оскал.       Дже содрогнулся от ужаса, встал на ноги, но не успел сделать даже шага. Карл нажал какой-то рычаг, и цепь, что прикреплена была к наручникам, быстро стала натягиваться, тянуть кисти вверх, пока не вынудила юношу встать на носочки. После этого мужчина взял в руки выбранный предмет.       — Знаешь, ребёнок, почему я не люблю сессии в клубах, а предпочитаю всё делать у себя? Добровольность, безопасность и разумность — вот основные принципы, которых должны придерживаться участники, но мне плевать на согласие нижнего, моё желание — вот основной принцип, которым руководствуюсь я. На обычных сессиях я должен предоставить партнёру выбрать стоп-слово, однако меня это совсем не устраивает, — глаза в упор смотрели на молодого человека, что стоял сейчас на цыпочках. — Дело в том, что я не хочу останавливаться, и это главная причина. Хочу получить всё сполна, не ограничивая свою фантазию. И меня абсолютно не интересует, нравится ли это партнёру. Я люблю наблюдать за реакцией жертвы. Как плещущийся ужас в расширенных зрачках постепенно сменяется смирением, когда партнёр понимает, что усилия тщетны, сопротивление не поможет, да и нет возможности его оказать. Да, безусловно, равнодушное, готовое на всё существо, меня совсем не возбуждает, но весь процесс превращения индивидуальности в тень самого себя наблюдать весьма интересно.       Карл очень близко подошёл к Дже, поднёс к его глазам предмет, что представлял собой небольшой веничек из кожаных полосок.       — Это многохвостая плеть, чаще всего используется для разогрева при флагелляции. Знаешь, что это такое? — юноша смог только отрицательно помотать головой, его охватил ужас, он уже понял, что его ждёт, но всё никак не мог поверить, что это реальность, а не страшный сон. — Флагелляция — это, проще говоря, порка, которую ты, кстати, заслужил. Но я постараюсь быть с тобой нежнее, поэтому и взял именно этот флоггер. Он предназначен для разогрева мышц, дабы подготовить их к контакту с более жёсткими предметами, которые без этого могут просто рвать кожу в лоскуты или оставлять гематомы — всё зависит от того, какого результата хочет добиться Верхний, в данном случае я.       После этих слов Карл провёл плетью по груди ДжеДжуна, от чего того передёрнуло от отвращения и страха. А флоггер уже гладил спину, прошёлся по позвоночнику, опустился между упругих половинок, которые юноша инстинктивно сжал, пытаясь воспользоваться единственным в данном случае способом защититься, за что получил лёгкий пробный удар по правой ягодице. Ким прикусил губу, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Плеть снова начала свой путь, только теперь она коснулась промежности — яички поджались, закружила вокруг гениталий, поднялась к пупку, выше и опять неожиданный, правда перекрёстный, удар по соскам. Здесь юноша ничего не мог сделать, поэтому просто зажмурился, прикушенная губа побелела. Рукоятью флоггера мужчина приподнял подбородок юноши, к губам прикоснулись чужие, язык пробежался по нижней и попытался проникнуть внутрь, заставляя зубы отпустить пострадавшую плоть. Дже не хотел размыкать их, но его никто и не спрашивал. Чужая рука схватила за волосы, запрокидывая голову, вторая закрыла нос, заставляя через несколько мгновений приоткрыть рот, чтобы глотнуть воздуха. Атака удалась, чужой язык уже хозяйничал там. Но молодой человек не отвечал на поцелуй. Скоро мужчине это надоело, и он оторвался от жертвы.       — Что ж, ты ещё раз сделал выбор, — и хаотичные удары плети посыпались на юношу: ягодицы, спина, икры, бедра, грудь, плечи — всё горело, только лицо оставалось нетронутым. «Эстет», — горько подумал ДжеДжун, имея в виду, что Карл, видать, решил не портить красоту. Ему было странно, вот сейчас его плоть терзают, а ничего кроме горького сожаления о том, что красота опять подставила своего хозяина, не было, даже ненависти. Она придёт потом. Сейчас пленник даже не подозревал, на что способен этот человек…