Десять смертей Дирка Страйдера

Они идут в бар к восьми и, пока Терези стоит в пробке, заливают остатки неловкости разноцветными коктейлями. Апероль спритц для Дирка, редбулл бехеровка для Дэйва, клубничный мохито для Рокси и зеленый чай для Джона. Позорище. — В девять будет какая-то кавер-группа, я видел анонс в инсте. У них та-акой вокалист. Дирк думает, что Дэйв иногда ведет себя как пьяная малолетка. Но это нормально, Дэйв и есть пьяная малолетка, бехеровка ему совсем не по возрасту, черт, ему и до рэдбулла расти еще пару лет. А Дэйв думает о том, как ловко он всех обдурил. Пусть думают, что ему интересен какой-то там вокалист; ха-ха, если бы. Он зажимает трубочку зубами и рассматривает нахмуренное лицо Дирка, спускается взглядом ниже, скользит по шее, вспоминает, как совсем недавно водил по этой шее языком. О-о, Дэйв обожает рэдбулл с бехеровкой. Рокси не чувствует даже намека на бакарди, который заявлен в коктейле, только сладкий сироп и желание подлить в стакан водки; она делала так раньше, теперь стыдно вспоминать, но она не выходила из дома без розовой фляжки в сумочке.  — Я попробую твой чай? — Конечно, — Джон оживляется, — я специально попросил чай с лимоном, потому что алкоголь вымывает витамин С.  — А в рэдбулле есть витамин С, как думаешь? — Дэйв делает последний глоток и жестом показывает официанту повторить.  — Дай взглянуть, — Джон надевает очки и берет пустую банку, — ну-у, здесь двенадцать с половиной миллиграмм, а суточная норма, для сравнения, около девяносто. Тем не менее, это лучше, чем ничего! Дирк смеется, но по-доброму. Джон ему нравится. — Напомни, чем ты занимаешься? — Я специализируюсь главным образом в криптозоологии и ксенобиологии… Одна из целей ксенобиологии — это переписать универсальный генетический код, — Джон краснеет, — скука, в общем. Не то, что обсуждают на тусовках. — А я считаю, что это очень интересно, — Рокси гладит его руку, — мы с Дирком вообще занудные программисты-фрилансеры.  — Это правда круто, — Дирк широко улыбается, — выпьем за ксенобиологию? СПАСИБО ЗА ВСЕ, ДЭЙВ — Что? — ЭТО БЫЛИ ЛУЧШИЕ МОИ ОТНОШЕНИЯ   — буквы на экране заставляют Дэйва замереть на вдохе, — И Я ЗНАЮ, ЧТО ВСЕ НАХУЙ ИСПОРТИЛ — как только он заканчивает читать предыдущее сообщение, приходит следующее, — МОЖЕТ, ЕСЛИ БЫ МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ НА ПАРУ ЛЕТ ПОЗЖЕ, ТО СОСТАРИЛИСЬ БЫ ВМЕСТЕ — Я в туалет, — Дэйв почти что выбегает из-за стола.  «Состарились бы вместе.» НО С МОИМ НЫНЕШНИМ БАГАЖОМ ДЕРЬМА ЭТО НЕ ВОЗМОЖНО Дэйву всего шестнадцать, почему ему так невыносимо грустно от мысли, что Карката не будет в его старости?.. Я СОБИРАЮСЬ ПЕРЕЕЗЖАТЬ. ЗАБЕРЕШЬ ВЕЩИ? Каркат окидывает взглядом квартиру, в которой не застыла, разве что, пыль. Зубная щетка Дэйва все еще в стаканчике в ванной, зажигалка Дэйва все еще на зеркале в прихожей, постиранная футболка Дэйва все еще на сушилке; а Дэйва нет. Каркат хочет начать с чистого листа, но, кажется, любой лист, который оказывается у Карката, по умолчанию становится грязным. У него были амбиции; сейчас в это сложно поверить, но в школе он был председателем клуба дебатов, его мнение имело вес среди сверстников, он не любил общаться с людьми, но при этом был окружен ими. Что теперь? Он задыхается в одиночестве, которое сам выбрал. Из-за собственной узколобости и неуверенности, из-за обиды и эгоизма.  Если бы не тот вечер, мог бы Дэйв остаться? Они ведь начали отдаляться раньше, начали ссориться раньше, потому что Каркат срывался на него, был груб, был заносчив, и не замечал, как в глазах Дэйва тухнет интерес. То же самое было и с Терези, да? Но с Гамзи иначе. Гамзи легко выносил характер Вантаса, с юмором воспринимал поток оскорблений, не злился даже когда Каркат смывал его наркоту в унитаз; Гамзи позволял себя «спасать», «лечить», «воспитывать» не потому что ему это было нужно, а потому что он знал, что это нужно Каркату. И в этом заключалось настоящее принятие, дружба. Семья. — У вас тут лечится мой друг. Гамзи Макара, можете проверить? Каркат с самого начала знал, в какой клинике лежит Макара. Но только сегодня почувствовал, что знает, что ему сказать.  — Вы есть в списке посетителей? — женщина за стойкой увлеченно клацает длинными ногтями по экрану.  — Конечно есть.  — Ага-а, — она продолжает смотреть в телефон, — у нас запрещены алкоголь, сигареты, лекарства, любые наркотические вещества.  — Ничего такого, — Каркат демонстративно выворачивает карманы.  — Присядьте. К Вам подойдет первый освободившийся санитар, — она даже не делает вид, что ей не все равно. Чужая безалаберность ему на руку. Каркат сильно сомневается, что он оказался в списке доверенных лиц, приехать сюда — сплошная импровизация. Но именно сегодня Каркат Вантас проснулся с ощущением, что не может больше волочить за собой груз нерешенных проблем.  — Добрый день, — мужчина доброжелательно улыбается, — Вы к кому? — Гамзи Макара.  — О-о, — он задумчиво чешет голову, — мы как раз снизили ему дозировку лекарств, так что мистер Макара может быть слегка… раздражительным. Проявите терпение, хорошо? — Да, без проблем.  — Ожидайте за столом, я сейчас его приведу. У Карката бешено стучит сердце, он уже предоставляет, как Гамзи заедет ему кулаком в лицо. Или откажется с ним сидеть, скажет охране, что не вносил мудака в свой список. Или будет сидеть и молча его ненавидеть.  — Каркот?  От его «Каркот» защемляет в груди. Парень не похож на себя. Вместо лохматых волос и косичек — короткая стрижка, вместо темного балахона — бежевая пижама, а еще взгляд без пелены и полопавшихся капилляров. — Привет, — Каркат обнимает его и слезы мгновенно пропитывают светлую футболку, — привет, брат. Гамзи прижимает его большими руками и они стоят так, кажется, вечность.