Это моя история

POV Кузнецова

Я прибежала к дому Василины как раз в тот момент, когда оттуда отъехал Егор. Причем сделал он это очень быстро, испуганно, а это не очень хорошо. Точнее, совсем не хорошо. Я влетела в подъезд и замерла на месте. Дверь в квартиру Егоровой была приоткрыта, оттуда не доносилось никаких звуков. Гнетущая тишина совсем не добавляла мне оптимизма. Вздохнув, я направилась к двери. Сердце отбивало бешеный ритм, руки и ноги тряслись, но я упорно продолжала продвигаться вперед. Когда я заглянула внутрь, у меня перехватило дыхание. Василина лежала на полу, она не подавала признаков жизни. От увиденного меня как будто ошпарило, я подлетела к однокласснице и стала проверять пульс. Я молилась лишь о том, чтобы она выжила. К счастью, пульс был, но он был таким слабым, что казалось, будто Васька уже умерла. Я стала искать свой мобильник, но никак не могла найти его, видимо забыла его дома. Пришлось рыться в вещах Лины. Когда злосчастный аппарат был найден, я трясущимися руками набрала номер скорой. Меня о чем-то спрашивали, но я лишь повторяла, что моей подруге нужна помощь, она без сознания, и я не знаю, что делать. Голос в трубке просил меня назвать свои имя и возраст, и имя и возраст пострадавшей, но я продолжала твердить одно и то же. Почему эта женщина на другом конце провода до сих пор ничего не сделала? Почему врачи до сих пор не приехали? Почему эти люди не верят мне? У меня начиналась паника, она нарастала с каждой секундой. Когда я уже совсем отчаялась, чьи-то руки выхватили у меня телефон. — Меня зовут Петрова Лидия Васильевна, мне пятьдесят четыре года, пострадавшую зовут Егорова Василина Алексеевна, ей шестнадцать лет. Пострадавшая находится в бессознательном состоянии, видимо, она сильно ударилась головой, больше внешних повреждений нет, — услышала я взволнованный женский голос. Обладательницей этого голоса оказалась соседка Васьки, она шла из магазина и увидела все, что происходило в квартире моей одноклассницы, через оставленную мной открытой дверь. Естественно женщина не смогла спокойно пройти мимо и бросилась помогать отчаявшейся десятикласснице.

***

Через полчаса у Василины уже брали анализы и осматривали её. Я не слышала, какой у одноклассницы диагноз, но лица врачей буквально кричали, что все не очень круто. Я, вместе с Лидией Васильевной, сидела в коридоре больницы и ждала вердикта врача, когда меня пробрал дикий кашель. Из-за волнения за подругу, я даже не обращала внимания на давящее чувство в груди, но когда мы просто сидели, я поняла, что стоило это сделать. Кашель раздирал горло, мне казалось, что ещё чуть-чуть и я просто выплюну свои легкие. Лидия Васильевна — добрейший человек — попросила врача осмотреть и меня. После недолгого осмотра мне поставили диагноз — воспаление легких. Да уж, Катя, ты можешь. Родители, когда узнали об этом, примчались ко мне и сидели в палате безвылазно. На все мои просьбы сходить и узнать, что с Егоровой, они лишь качали головой. Но мне удалось таки разузнать диагноз одноклассницы. Перелом двух ребер и сотрясение мозга — это вам не шутки. Даже представить себе не могу, что чувствует Лина, просыпаясь. Я не знаю, как она отнесется к тому, что ей помогла я. Я не знаю, что она скажет обо мне в будущем. Я не знаю, что она чувствует ко мне. Я знаю лишь то, что я опоздала, и из-за меня Василина страдает.

***

Богдан влетел в больницу как раз в тот момент, когда отец Василины пытался выпихнуть оттуда свою жену. — Свет, иди домой. Мы с Денисом тут справимся, а тебе отдохнуть надо, — все до одной, попытки были тщетными. Эта была не исключением. — Лёш, я должна с ней быть. Я не могу её тут оставить одну, — женщина вымученно вздохнула, — понимаешь, я ведь не уберегла её. Я должна была сделать это, но не смогла. Господи, как же я перед ней виновата. — Так, хватит тут сопли разводить! С ней все будет хорошо, слышишь? И она остается не одна, с ней будем мы с Денисом, и Кристина. А ты езжай домой! Кое-как вытолкнув упирающуюся жену за дверь, Егоров вздохнул с облегчением. Ему было больно смотреть на дочь, а ещё ему было больно смотреть на жену, которая переживает за дочь. «Что за женщины со мной живут?» — подумал мужчина и направился в сторону лестницы. Проходя мимо стойки регистратуры, он услышал кое-что интересное. — Пожалуйста, мне очень нужно знать, в какой палате лежит Егорова Василина Алексеевна! Вопрос жизни и смерти, понимаете? — допытывался русоволосый парень, но женщина, сидящая за компьютером, лишь отрицательно покачала головой. — Я понимаю, но и вы меня поймите! Я не могу сказать вам номер палаты, если вы не родственник! А вы, как я понимаю, таковым не являетесь! Егоров-старший подошел к взвинченному парню и положил руку ему на плечо. — Я слышал, вы ищете мою дочь? — Вы — отец Василины? — юноша аж побледнел, но потом все же справился со своими эмоциями и протянул руку для рукопожатия. — Здравствуйте, меня зовут Захаров Богдан Борисович. Я — классный руководитель Лины. — Вы сказали, Захаров? — мужчина судорожно искал в памяти момент, когда слышал эту фамилию, - а, вспомнил. Моя дочь рассказывала мне о вас. У меня, кстати, есть к вам разговор. Может быть выпьем кофе? Богдан кивнул, и мужчины направились в больничную столовую. Купив себе кружку кофе и усевшись за самый дальний столик, Алексей начал свой разговор. — Ничего, если я сразу перейду на «ты»? Просто мне так легче, — получив в ответ утвердительный кивок, Егоров продолжил, — я слышал, что тебе моя дочь нравится. Захаров совсем не смутился, услышав этот вопрос. Казалось, что он даже был к нему готов. — Да, нравится. — Ага… тогда почему ты её одну оставил? — Алексей Николаевич вопросительно уставился на сидящего перед ним парня. Богдан вздохнул и рассказал собеседнику все. Про разговор с Пахомовым, про поцелуй, про то, как отверг Василину, про то, как думал о ней каждый день, проведенный в туре. Он выложил все, как есть. А зачем врать? Все равно рано или поздно все это всплывет. Уж лучше рано, чем поздно. — Так… ладно. Говоришь работу постоянную не мог найти? У меня тут есть номерок одного музыкального продюсера. Мы с ним ещё в молодости общались хорошо, и я могу дать ему послушать ваш диск. Если ему понравится, а в этом я уверен на все сто процентов, потому что у него должок передо мной, то он возьмется всерьез за раскрутку вашей группы, — доставая записную книжку, пробурчал Лёша, — насчет школы можешь не беспокоиться. Если ты останешься там работать, то никто не посмеет выгнать тебя, я это тебе гарантирую. А насчет встречи с Василиной… я конечно могу пустить тебя к ней в палату, но тогда тебе придется всем говорить, что ты её жених. — Согласен, — молниеносно ответил музыкант. — Что, и не обдумаешь все даже? Прям так сразу жениться готов? — удивился Егоров. — Что угодно сделать готов, лишь бы наконец увидеть её. — Вот и хорошо, — хлопнул в ладоши Алексей и поднялся с места. В мыслях он уже сыграл свадьбу дочки и нянчил внуков, а в действительности просто повел парня — как он надеялся, будущего зятя — к двери в палату родной дочери.

POV Василина

Я не знаю, сколько уже раз я просыпалась и снова засыпала. Казалось, что стоит мне открыть глаза, как тут же мне вводят новую дозу снотворного. На самом деле, это было даже не плохо, так я чувствовала меньше боли. Пару раз, просыпаясь, я видела перед собой лицо Богдана, но я думала, что это лишь глюки. Не знаю сколько времени продлился этот ад. Ребра ужасно болели, а я так и не узнала, что с ними. Наверное, все-таки перелом. А что ещё может причинять столько боли? В один день я проснулась и поняла, что боль уже не такая сильная. Да, я продолжала её чувствовать, но она была не такой резкой. Я лежала с закрытыми глазами и молилась о том, чтобы это продолжалось как можно дольше. Грудь что-то стягивало, поэтому дышать было очень трудно, слишком трудно. Почему-то мне показалось, что я должна была уже паниковать из-за недостатка воздуха, но его мне хватало. Открыв глаза, я увидела тонкие прозрачные трубочки, тянущиеся от моего носа, к какому-то аппарату, непонятного мне назначения. Не знаю, что это, но мне кажется, что сейчас это спасает мне жизнь. Следующим, что привлекло мое внимание, был Богдан. Да-да, мой учитель собственной персоной. Он спал, положив голову на край моей кровати. Почему все, посещающие меня, спят, когда я просыпаюсь? Нечестно! Я тут проснулась и довольно сносно себя чувствую, а он спит. Как будто прочитав мои мысли, Захаров открыл глаза. — Доброе утро, — прошептала я. — Точнее добрый вечер, — бросив взгляд на часы, сказал он. — Как ты себя чувствуешь? Тебе очень больно? Если да, ты только скажи, я позову врача, он введет тебе лекарство. — Что… ты здесь делаешь? — я глубоко втянула в себя воздух и поморщилась, нужно запомнить, что так лучше не делать. — Ты не рада меня видеть? — в таком любимом голосе проскочили нотки горечи. — Рада, просто… ты сказал, что я тебе не нужна, — Богдану пришлось поближе наклониться ко мне, чтобы слышать то, что я говорю. — Я просто не хотел терять работу, но сейчас я понимаю, каким был дураком, когда сделал этот выбор, — парень взял меня за руку и уткнулся носом мне в тыльную сторону ладони, — я так по тебе скучал. Ты даже представить себе не можешь, как я по тебе скучал. — Могу, я чувствовала то же самое, — в моих глазах стояли слезы и все, что я хотела услышать, это ответ на вопрос, заданный мною ещё три недели назад. — Богдан, я тебе нравлюсь? Он взглянул на меня, я же замерла в ожидании. Сначала он просто смотрел, а потом наклонился ко мне и накрыл своими губами мои, поцелуй был недолгим, но мне и этого хватило, чтобы подняться до небес. — Я тебя люблю, — прошептал мой классный руководитель мне на ухо, — больше я тебя не оставлю. Никогда и ни за что, обещаю.