Совершеннолетие

Она вновь не могла заснуть. Впрочем, ничего нового для молодой женщины - при осознании, что ее отец на следующей неделе должен вернуться в Нью-Йорк и пробыть там даже дольше, чем обычно. "Я же уже привыкла к этому, - изводила ее мысль. - И мы обычно остаемся на связи". Но на самом деле причина была другой. По правде, иное не оставляло в покое ее разум и эту, и несколько предыдущих ночей: почему он уезжает так надолго? Ответ был напрямую связан с событием, что она с нетерпением ожидала в предстоящий понедельник. Пока отец останется руководить основными операциями их клана в преступном мире Нью-Йорка, он передаст под ее управление прочие операции в Японии. Не только в Токио. В целой стране. Не было никакой причины, по которой она не смогла бы с этим справиться... или все же была? В конце концов, ее вырастил и обучил не кто иной, как сам Ороку Саки. Но, конечно, это само по себе не могло обойтись без своих сложностей. Караи осознавала, благодаря чему становились столь послушными ему бесчисленные другие. И эта причина разительно отличалась от причины ее покорности ему. Тот, кого она знала как сэнсэя и отца, другим был известен лишь как Шредер. Он держал в своих руках неустойчивое равновесие жизни и смерти, и чаша весов часто склонялась в сторону последнего его печально известными когтями. Никто не мог воспротивиться его приказу и остаться в живых. И от этого ее боль постепенно возрастала. Ороку Саки. Ее мастер, ее отец, тот, кто заставил ее понять, каково это - ощущать доброту и признание. И это чувство научило ее, что у нее, как у человеческого существа, действительно есть свое место в мире. Шредер. Глава клана Фут, самый ужасный из когда-либо живших, что подтверждалось криками его жертв в сильной вспышке страха. И эти два существа по сути были одним. Даже когда он надевал холодную устрашающую броню, скрывающую его лицо и добрые глаза, она, выросшая под его крылом, все еще могла его узнать. Человек, ставший ее семьей, которой у Караи никогда не было. И именно этот факт ранил ее сильнее всего - когда она обнаруживала бесчестные поступки, одобренные Шредером, особенно когда они заставляли ее стыдиться его или даже на него злиться. Но разве такие эмоции должен вызывать у дочери ее отец? Могло бы это быть хотя бы допустимым - воину испытывать отвращение к своему мастеру? Она размышляла над этим вновь и вновь, размывая границы чувства, что положено ниндзя на службе у Шредера, когда в сознании возникала эта дилемма; и всякий раз к ней приходило решение проблемы. И решение это исходило не от той ее части, что была полна желания исполнить долг перед господином. И, если на то пошло, не от той части, что желала помогать отцу из любви и благодарности. Оно исходило от них обеих. Воин никогда не утратит верности и не поступится преданностью и честью. А дочь никогда не станет любить отца меньше. Караи вспомнила момент, когда столкнулась с подобной проблемой в детстве. Двое элитных стражей приветствуют появившегося перед входом в тронный зал мастера. Его равнодушный взгляд всматривается в них, замерших на коленях в обязательном выражении глубокого почтения к Шредеру, прежде чем он толкает и открывает дверь, чтобы войти. И она закрывается прежде, чем он обнаруживает, что ожидает его внутри. - Почему ты не в своих комнатах? Маленькая девочка просто кланяется из сидячего положения и смотрит на Ороку Саки. - Я не могу заснуть, мастер Ороку. - Не можешь заснуть? Любой другой, посмевший посягнуть на эту часть цитадели Шредера, получил бы от него в качестве ответа одно-единственное движение - лезвием по горлу. Но вместо этого мастер клана Фут мгновение обдумывает проблему, прежде чем дать ответ. - Ты пробовала дыхательные упражнения, что мы отрабатывали сегодня? Караи качает головой. Он протягивает руку - мол, идем, я отведу тебя обратно. Двое стражей официально кланяются, когда мастер уходит вместе с маленькой ученицей по коридору на следующий этаж. - Будет небесполезно, если в следующий раз ты используешь наши уроки в других обстоятельствах, Караи. Особенно если столкнешься с трудностями наподобие попытки заснуть. - Да, мастер Ороку. Они добираются до личных покоев здания. Затем он открывает дверь и проводит ее обратно в стены помещения. - Запомни: делай глубокий вдох, потом выдох. Я хочу, чтобы ты проделывала это, пока не заснешь. Сумеешь? - Да. - Хорошо. Очень важно, чтобы ты к завтрашнему утру как следует отдохнула. Он начинает задвигать дверь, когда Караи вдруг почтительно кланяется. - Доброй ночи, мастер Ороку. - Доброй ночи, Караи. Дверь полностью задвигается, и мастер уходит. И, больше не думая о беспокоящей ситуации, молодая женщина задремала, а потом и уснула окончательно, последовав совету отца.

***

Время, казалось, застыло, пока Шредер выслушивал доклад подчиненного о деловых успехах клана Фут в Америке, с привычной гримасой, неизменной на протяжении всего доклада. - ...и он согласился отступить, мастер. - Прекрасно. Он не терпел никаких сложностей для своей власти над городом; вне зависимости от того, как давно его соперники окопались здесь, еще до его первого прибытия. А теперь к более важному вопросу... - А что насчет "другого" вопроса? Они должны быть в этом городе; Шредер был уверен в этом. Так или иначе. - Наши люди по-прежнему ищут врагов, - покорно ответил помощник. Пока ничего. Снова. Глава Фут раздраженно сузил глаза, в очередной раз за столетия; разочарование привычно выплеснулось низким рыком. На другом конце связи американский подчиненный быстро понял, что ему срочно надо что-то добавить, чтобы остаться в расположении у хозяина. - Мастер, честно говоря, мы еще не закончили, не охватили весь город. Но я уверяю вас: мы, ваши верные слуги, не успокоимся, пока не добьемся уничтожения ваших врагов. - Хорошо. Эти люди все равно были расходным материалом; но, несмотря на это, данный помощник жизненно необходим ему для разных дел, а то и нужнее - с тех пор, как неоднократно доказал свою ценность. - Когда я вернусь, ожидаю увидеть все наши части выстроенными и готовыми следовать моим приказам. Я проверю их вне зависимости, какие успехи будут достигнуты на тот момент; и если они окажутся менее, чем удовлетворительными, последствия будут ужасными. Низкое рычание, сопроводившее последнее слово реплики послало вспышку паники по позвоночнику блондина-слушателя. - П-понял, мастер. - Свободен. Сеанс связи закончился. Это все, что требовалось узнать ему сейчас о работе его организации в Нью-Йорке... У Шредера оставался лишь незначительный промежуток времени до его отбытия частным рейсом обратно в Америку. А пока он сосредоточится на подготовке к определенному событию, запланированному на послезавтра, а также некоторым последующим, чтобы убедиться, что все пройдет как надо. Очень важно, чтобы все шло по его плану, если только японская фракция не попытается принять контрмеры после предстоящей смены режима. И еще одно: когда его личная воспитанница вступит, наконец, в клан, это доставит ему даже бóльшую радость, чем иметь в качестве помощника неуклюжего главаря уличной банды. Шредер поднялся с платформы, спускаясь вниз, чтобы пройти к личному лифту, скрытому от посторонних глаз. Обычно он не пользовался лифтом, если требовалось спуститься на два или три этажа вниз, но сейчас ему предстояло срочное дело за пределами обычного маршрута.

***

Женщина средних лет терпеливо сидела со своей юной помощницей в главном офисе "Ороку Энтерпрайзес". Ее почти белые волнистые волосы были аккуратно сколоты в классический пучок; она держала руки сложенными на коленях поверх скромного серо-белого узорчатого кимоно. Дверь в комнату напротив открылась, и в нее вошел невысокий человек в черном деловом костюме. - Ороку-сама сейчас посетит вас. - Благодарю. Женщина со спутницей поднялись со своих мест, в то время как Ороку Саки, одетый в темно-синий западный костюм, вошел в кабинет, вернув им вежливый поклон. - Рад видеть вас вновь, Хондо-сан. - Не менее, чем я - снова беседовать с вами, Ороку-сама, - любезно отозвалась женщина. - До понедельника теперь остался только один день! - Бесспорно, - он благосклонно улыбнулся, размещаясь за своим столом. - Надеюсь, вы были не слишком заняты в эти дни? Если вам придется вскоре удалиться, я пойму... - О, нет! Я никогда не бываю слишком занята для своего клиента, особенно столь уважаемого человека, как вы, Ороку-сама. Женщина уселась напротив него, как и следовало любому профессиональному предпринимателю, обеспечивающему нужды семей в особых случаях. Ее помощница остановилась немного поодаль, держа в руках особый пакет. Президент "Ороку Энтерпрайзес" уставился на него, ожидая его представления больше, чем продолжения скучной беседы. - Как ваша дочь, Ороку-сама? - спросила женщина. Ороку Саки снова пришлось улыбнуться. Он был раздражен таким наводящим вопросом, однако ничто не мешало ответить честно. - Караи в порядке, Хондо-сан. Хотя она ничего не говорит, она ожидает церемонию в понедельник... как и я. - Конечно же, отец может гордиться тем, что его дитя выросло и стало взрослым, - благожелательно предположила она. - Разумеется, - он слегка ухмыльнулся на это замечание. Он очень гордился своей дочерью. - А теперь: перейдем к нашим приготовлениям, - вскоре сказал он, тут же прекратив обмен любезностями. - Вы принесли то, что я просил? Она склонила голову, жестом велев девушке по правую руку от себя подойти ближе к клиенту. Аккуратно развернув на его столе сверток, женщина разложила его составляющие, разглаживая каждую поверхность ткани, чтобы продемонстрировать весь комплект, представлявший собой превосходно вытканное алое шелковое фурисодэ*. Помощница помогла ей вытянуть рукава для того, чтобы показать тонкость основной ткани, золотые и темно-серые узоры на ней, а также входящее в комплект светло-красное нижнее кимоно и янтарный оби* с темно-коричневым шнуром. - Мы надеемся, ваша дочь будет рада надеть его в понедельник. Ороку Саки пощупал ткань, лицо его выражало одобрение. - Могу вас уверить, она будет рада, Хондо-сан. Ей на самом деле оно понравится, когда она наконец его увидит. Вы действительно превзошли сами себя. Шитье на заказ великолепного фурисодэ было очень дорогим удовольствием; большинство людей знают это. Но ему ничего не стоило заплатить лишние йены за такую прекрасную одежду. Даже если это означало, что в общении с другими он должен быть дружелюбнее, чем обычно. Это было не так уж и обременительно - в полной мере использовать свой авторитет и финансовое положение. Особенно если это гарантировало, что все пройдет идеально. Только один день - и все потечет, как он планировал.