Skinny Love

POV WRITER Койю сидел в больничном коридоре, который был так знаком ему с детства. Для него больница всегда была родным местом, домом, где он чувствовал себя защищённым. Каждый угол, каждая палата, каждое крыло… Когда Койю был маленьким, он уже знал, что будет врачом. Ребёнок чувствовал запах спирта и марлевых бинтов, не боялся иголок и с интересом наблюдал за поршнями шприцов, и понимал, что всё это – часть его. Но сегодня Койю чувствовал себя чужим. Он прошёлся по длинному коридору, прочитал уже давно заученные плакаты на стенах и снова приземлился на пластиковое сиденье. Такашима Койю обжал голову руками. Широяма Юу. Кем Широяма Юу был для него? Нет, не просто «знакомым» или «другом Акиры». Нет, не просто симпатичным парнем. Койю переживал свой флешбэк. В нём Юу касался его, целовал, засыпал рядом. –Извините, не подскажите, как пройти в отделение педиатрии? – обратилась к Койю какая-то женщина. А перед глазами стоял Юу. Его Юу. Которого он так…нет, конечно же, он не любил. Всё ведь впереди. Так ведь говорят. –Молодой человек, – снова обратилась женщина. Койю вздрогнул. –Педиатрия вон там, – он указал рукой по направлению к нужному отделению. Да, Койю хорошо знал больницу. Она была знакома ему с детства. Он любил запах больницы, он любил белые халаты, любил больничные карты. Койю помнил, как в детстве играл в доктора со старыми больничными картами. Играл до тех пор, пока в одной случайно не вычитал диагноз “рак”. “Рак” пугал Койю. «Рак» не был созвучен со словом «смерть», но маленький Койю знал, что они сильно связаны. Он вырос. И теперь «смерть» - не только рак. «Смерть» - машины, поезда в метро, огонь, молнии, крыши. «Смерть» очень созвучно в некотором смысле со словом «любовь». Так пишут в книгах, которые Койю раньше не понимал. Пишут смазливо, но ведь и жизнь, она такая, местами жалкая и смазливая. Почему Юу спрыгнул? Койю знал ответ. Просто молчал. –Такашима-кун, можешь зайти, – позвал его доктор. «Неужели я даже не заметил, как дверь открылась?» – удивился про себя Койю. Хотя он многое не замечал. В палате тепло. Родители Койю как-то брали его с собой на дежурство. И он спал в какой-то палате. Койю помнит, что одеяла там тёплые, что простыни накрахмалены и хрустят, что вокруг пахнет лекарствами. Такашима Койю всегда любил больницы. До тех пор, пока пациентами не стали близкие ему люди. Flashback POV KOYU «Акира!» – все мои мысли. Я бегу по коридорам школы, которую совсем не знаю, и, глядя на план эвакуации на стенах, ищу выход на крышу. «Акира там, Акира!» – кричат разум, сознание и сердце. Кто-то бросился вслед за мной. Но я быстрее, я футболист, я хочу помочь Акире. И вот она, лестница. Я не помню, как взбираюсь по ней, не помню, как открываю небольшую дверцу и оказываюсь на крыше. А потом этот глухой удар. Тело, рухнувшее на землю. Акира, бледный, протягивающий руки в пустоту. Я бегу к нему. Я обнимаю его. А Акира плачет. Плачет и зовёт кого-то. Кого? Я прислушиваюсь. –Ю-у-у, – его голос, его жалобный голос. Я бледнею сам. Какой-то мужчина говорит нам, что надо спускаться. Я киваю и встаю. Акира встать не может. Это шок. Я видел такое в больницах миллион раз. Сжимаю в своих руках его ладонь, присаживаюсь перед ним на корточки и говорю: –Аки, пожалуйста, пойдём. Нам нужно идти. Акира мотает головой. Его глаза смотрят в ту самую точку. В ту точку, с которой прервалась жизнь Юу. У меня внутри что-то сжимается. Где-то около сердца, пусть в книжках по анатомии там нет никаких «что-то». Я чувствую. Чувствую так болезненно. Это не любовь к Юу. Это сильная любовь к Акире. Он не может пошевелиться. Я обращаюсь к этому мужчине: –Помогите мне поднять его. –Моя работа…– начинает было мужчина. –А ну быстро помогите мне поднять его! Я сын начальника отдела хирургии, мои родители построили огромное количество больниц по всей Японии! И вы будете слушать меня, потому что моему другу плохо, и вы должны помочь! Он выполняет моё требование. Мы едем в больницу. Я прижимаю Акиру к себе. Он ещё шепчет «Юу», а я почему-то вспоминаю, как сам, в порыве страсти шептал это имя. Вот только у Акиры это не так. Это жалостливое «Юу». Там, в углу, тело Юу. В чёрном полиэтиленовом мешке. Нужна медицинская экспертиза. Акира смотрит прямо на этот мешок и всё шепчет, шепчет. А я прошу ординатора и интерна накрыть тело моим одеялом. Интерн накрывает им полиэтиленовый чёрный пакет. Но Акира не прекращает. И мне всё так же жутко. Чёртово одеяло совсем не помогает. В машине холодно. Акиру я тоже завернул в одеяло. Юу не холодно. Он не скажет «спасибо» за то, что на него накинули это одеяло. Его ступни и кисти уже холодные, а живот станет холодным ещё через десять часов. Трупное окоченение уже началось. Но Юу больше не может быть холодно. –Аки, мы приехали, – наконец говорю я и помогаю ему выйти из машины. Он еле переставляет ноги. В приёмной интерн осматривает Акиру, а я слежу, как тело Юу водружают на каталку и катят к лифту. В морг. Чтобы такие вот интерны вроде того, который сейчас осматривает Акиру, разрезали его и посмотрели, что внутри. –Койю-кун, – произносит кто-то. Это Мидзуно-сан. Он дружит с моим отцом, они вместе учились в меде. –Здравствуйте, – тихо произношу я. Он знает, что случилось. Похоже те двое – интерн и ординатор – его ребята. Он кладёт руку на плечо Акиры и говорит, что он сам лично закончит осмотр. –А ты, Койю, поднимись, пожалуйста, к отцу. Мне не хочется уходить от Акиры. Я смотрю на него, но Мидзуно-сан говорит, что он позаботится об Акире. Я поднимаюсь на последний этаж. Прохожу по «мостику» и оказываюсь перед дверью кабинета моего отца. Стучусь. –Входи, Койю. Отец сидит в своём халате. Мне с детства хотелось такой же. Я робко топчусь в дверях. Он встаёт с кресла и обнимает меня. –Сынок, ну как ты? – спрашивает он. –Всё в порядке. –Акира здесь? –Да. Юу спрыгнул прямо у него на глазах. Он шепчет его имя, я попросил студента накрыть моим одеялом его тело…– я чувствую, как слёзы подступают к моим глазам. Мой отец продолжает обнимать меня. Он заботливый человек, поэтому и стал врачом. –Я выпишу Акире направление к Матсумото. Он лучший психиатр. Он поможет Акире. Тебе тоже нужна помощь. –Нет. Просто скажи мне, что это…не из-за меня. –Это не из-за тебя. Потом врачи собираются и обсуждают травмы, полученные Юу при падении. Я сижу за стенкой и всё слышу. Кто-то начинает говорить что-то о нынешнем ужасном поколении, которое не ценит жизнь. А мой отец произносит: – Гомосексуальные подростки совершают попытки суицида в четыре раза чаще, чем остальные. Это проблема нашего поколения. Нашего непонимания и отсутствия способности принимать своего ребёнка таким, какой он есть. Это противоречивые чувства в ребёнке. Ему семнадцать. Он чей-то сын. Как мой Койю. Как ваша Эрика. Это наша проблема. Я не знаю, было ли это следствием нераздельной любви, но. «Было, ты прав» – думаю я, сидя за стенкой. Отсюда всё отлично слышно. End of flashback Акира спит. Койю гладит его по светлым волосам. –За что ты так, Юу? – спрашивает он у белых стен палаты. «Потому что я люблю его» – Койю кажется, что Юу ответил бы так.