Skinny Love

Я снова всё смазываю и занудствую. Извините. POV AKIRA –Ты сегодня совсем ничего не говоришь. Почему? – спрашивает Матсумото Осаму, мозгокопатель. –Мне не хочется, – отвечаю я, глядя в окно. –Тебе и раньше не хотелось, – усмехается он. –Что же, значит, сегодня я не буду поддаваться вам. –Акира, но это не игра. Это твоё состояние. Я просто хочу помочь. Почему ты такой недоверчивый? –Может это вы просто хреновый психиатр, – я смотрю на него. Психиатр снимает очки, трёт переносицу, а затем снова возвращает их на место. –Хорошо. Я хреновый психиатр. А ты хреновый пациент. –О нет. Я поднимаюсь с кушетки (она так неприятно скрепит, что я как-то морщусь) и начинаю ходить по комнате. –Нет, нет, вы не правы. Я вообще не пациент. Вы не оказываете мне помощь, вы просто копаете поглубже, хотите снова разодрать мои раны, – сбивчиво говорю я, продолжая наматывать круги. –А ты уверен, что твои раны уже зарастают, Акира? – спрашивает он. Я останавливаюсь. –Юу умер, – шепчу я, но достаточно громко, чтобы он услышал. –Да. Я поворачиваюсь к нему. –Я понял это только вчера. Юу умер. Юу больше нет. Я больше никогда не увижу, не почувствую. Юу нет. –Акира, сядь. Я послушно возвращаюсь на кушетку. –Ты отпустил его? –Нет. Я не могу отпустить его. Я вообще не понимаю, как он мог уйти от меня? Бросить меня здесь, бросить с этой тупой, ноющей болью. –Я могу помочь справиться с ней. Он протягивает мне руку. –Нет, – мотаю головой я, – я не хочу. –Почему? –Он мучает меня. Но я не хочу забывать его. Лучше пусть мне будет больно. Я замолкаю. Псевдо-врач думает над моими словами. –Знаете, я, наверное, лучше пойду. –Нет, Акира, останься. Ещё двадцать минут. Скажи мне ещё что-то, – просит он. –Хорошо. М-м-м…Таканори, ваш племянник, поступает в мою школу, да? Психиатр оживился при его имени, мягко улыбнулся, но в следующую минуту сказал: –Мы о тебе говорим, а не о Таканори. –О мне больше нечего. Давайте о Таканори. Так поступает или нет? –Да. Его мать очень гордиться тем, что он собирается попробовать поступить в такую престижную школу. –Моя семья была очень рада. Моя сестра весь экзамен просидела на крыльце школы: ждала меня, чтобы мы вместе шли домой. Моя бабушка тоже поддерживала меня. Моей мамы тогда уже не было, но…Родители Таканори приедут на экзамен наверное. Ведь это такое событие в жизни ребёнка. Улыбка Матсумото-сана гаснет. –Нет, его родители не приедут. –А-а-а. –И вообще, мы должны о тебе говорить, а не о Таке. «Така». Приятно звучит. От мысли «приятно звучит» внутренний голос вопит: «А целовать Таку ещё приятнее!». Мне кажется, я краснею, но вроде как психиатр молчит, так что думаю всё нормально. Я вчера всю ночь думал об этом. О Таканори. Странный ведь парень. Такой «способ» выражения благодарности… –Акира, а как звали твоего отца? – осторожно интересуется Матсумото-сан. –Зовут. Он не умер. Сабуро. Его зовут Сабуро. Он работает где-то в Токио, вроде как своя фирма. Начинается дождь. Юу не любил, когда моросило. По натуре он кот. –Каждый месяц присылает чек, там написано название, – поясняю я, поймав на себе удивлённый взгляд. А в голове Юу. Юу. Юу. И только Юу. –Ты не общаешься с ним? –Ну конечно же нет! – раздражённо отвечаю я. –Извини. –Не извиняйтесь. Можно я пойду? –А, да, хорошо. Спасибо за откровенность. Если тебе надо… –Мне не надо с вами говорить в нерабочее время, спасибо, – заканчиваю за него я и ухожу. Как только дверь кабинета закрывается, я облегчённо вздыхаю. Я много рассказываю ему. Но сегодня он совсем ничего не записывал. Почему? *** Тренировка школьной команды очень нудная. Тренер постоянно орёт на нас, пытается как-то задеть, но всем, откровенно, плевать. Сюда пришли за славой, даже не ради победы. Чего он пытается добиться? –Сейчас я зачитаю список тех, кто играет в эти выходные, – говорит между тем тренер и все прислушиваются. Все, кроме меня. Я понимаю, что надежды на игру у меня точно нет. Я пинаю землю под ногами бутсами и слушаю чужие фамилии. –…нападение…Сузуки Акира. От своего имени я вздрагиваю, а все глазеют на меня. Ещё бы: все были уверены, что больного Сузуки Акиру не возьмут, вдруг ещё реветь на поле начнёт. –Сузуки, – тренер кладёт руку мне на плечо, – я знаю, что много дерьма с тобой случилось, но ты отличный игрок. –Спасибо. А за спиной уже слышен шёпоток: –Взял Сузуки. –Да, конечно, это же его любимчик. –Пожалел, наверняка. –Да, у него же сейчас трудный период. Как он вообще без Широямы? С ним кто-то вообще разговаривает, кроме этого женоподобного парня, который с ним всё нянчился и сестры? –Нет, никто. Он даже не пошёл к Моэко на эту вечеринку в честь дня рождения, а ведь он ей так нравится, она чуть ли не на коленях его умоляла. –Ну, конечно, Сузуки же психоделический красавчик. И ещё что-то. И ещё смешки. Но ничтожеством я себя не чувствую. Просто тоскливо, что рядом, правда, никого нет. Я иду переодеваться и принимать душ. –Сузуки, как Широяма брал тебя? Или ты брал его? – спрашивает кто-то, а вокруг снова довольные смешки. –Ты, конечно же, красавчик, никто не спорит, – продолжает владелец реплики, – но не думаю, что Широяма позволял тебе доминировать. Ты ведь покладистый, положительный мальчик. Положительный на горизонтальную плоскость. Смех. Но такой смех, что я совсем не завидую. Мне стыдно за себя. Стыдно, потому что я молчу, а ведь мог бы ответить. Стыдно, потому что Юу бы тоже ответил. Потому что Юу. –…а у Широямы как вообще… –Заткнись, – процеживаю сквозь зубы я. Я покидаю душевую, надеваю бельё и застёгиваю форменные брюки. –Сузуки, мне показалось ты там что-то сказал? –Тебе не показалось. Это же я у нас больной, а не ты, – отвечаю я, застёгивая пуговицы рубашки. –Сузуки злиться! – говорящий поворачивается к толпе, – Сузуки давно не имели! Широяма… –Заткнись! Заткнись! Заткнись! – я ударяю его в челюсть, и на пол тут же катятся капельки красной жидкости. –Не смей, никогда не смей говорить о нём! – я, кажется, кричу. –А то что? Удар был сильнее, чем предыдущий… *** Вода из кранов хлынула, я погрузил в неё руки, и мне стало так хорошо, как будто это была не раковина, а море. Вроде как мне стало легче. Я тяжело вздохнул и выдохнул, а затем покину уборную. На календаре в школьном холле уже 20-ое марта. Я стою перед ним несколько минут, и мне снова кажется, что с момента начала этого учебного года прошло уже больше тысячи лет. Скоро уже каникулы. Пять дней. Жалких пять дней, я обязательно выдержу. Но что потом? Бесцельное времяпровождение, а после ещё один учебный год? А потом? –А потом ты окончишь школу и уедешь в Токио, Акира. Поступишь в университет, найдёшь работу. Потом у тебя ещё вся жизнь впереди, Аки. Юу стоит рядом со мной, поглаживая шершавую поверхность календаря ладонью. –Юу, ты знаешь…–начинаю я, но он обрывает меня: –Уже 20-ое марта, Акира. У тебя совсем скоро день рождения. Мне так жаль, что я не смогу прийти и поздравить тебя. Голос его звучит невыносимо грустно. –Юу, зачем ты сделал это? Зачем? Почему ты не хотел вырасти вместе со мной? Уехать вместе со мной? А Юу исчезает. Как всегда он внезапно исчезает. –Юу, не уходи, – шепчу я, но он не возвращается. Я обессилено падаю на пол. 20-ое марта. Вот и всё. Конец.