Skinny Love

Песня белорусской группы AKUTE - Спі. Под неё писал, пусть и эпиграф будет из неё Спасибо всем:) POV AKIRA

Спі Твая усмешка перакрые зноў паветра Як мне маліцца? І назаўжды застыне у вакууме неба Я памыліўся Я ціхі шэпт у галаве Як мне маліцца? І любы божа барані нас Адвярнуўся Так будзе з кожным Пад трыумфальныя акорды Адвярнуўся Як мне маліцца? Akute "Spi"

Музыка играет так громко, что кажется, будто в мире больше нет ничего. Эта забитая прокуренная комната, эта толпа, этот вечер. А ведь и правда, остального мира нет. Давно нет. Есть сегодня и сейчас. Не существует других стран, других людей и другого меня. И Юу тоже не существует. И психиатра с его суицидальным племянником, и Койю, и тех, кого я две недели назад избивал с таким азартом. Девушка касается пряжки моего ремня. Я смеюсь, делая очередной глоток пива, и она тоже смеётся. –Знаешь, Юу никогда не любил такую музыку, – почему-то рассказываю ей я, указывая рукой в сторону, откуда слышится эта тухлая ерунда. Она кивает, расстегивает мой ремень и спускает джинсы вниз. –А ещё ему нравились…а-а-х! – протягиваю я, когда она касается губами моего члена. К чёрту всё, мне хорошо! Мне очень хорошо здесь, где все курят, где все танцуют под глупую музыку, где какая-то девица берёт в рот у меня, хотя она даже имени моего не знает. Я толкаюсь ей в рот, я кончаю, а она глотает, облизывается и снова поднимает на меня свои глаза. Мне хорошо. Просто немного мерзко. *** Я очень долго плакал. Стоял на коленях, блевал и плакал. Мне хотелось выблевать свои органы, хотелось выблевать чёртово сердце и чёртову боль, которая там сидит. В перерывах между приступами рвоты я, кажется, звал Юу. Или Койю. Я так не хотел быть один. Меня трясло, мне казалось, что я вот-вот умру. Но я не умер. Я так и заснул, в грязной уборной убогого клуба. А когда проснулся, пожалел, что не умер: голова раскалывалась, тело, от неудобного положения, затекло, и идти было очень трудно. Я только и смог, что умыться, после чего вцепился руками в раковину и лихорадочно соображал, что же мне теперь делать. Конечно, всё было элементарно: надо позвонить Койю и попросить забрать меня. Уже в который раз? Десятый, одиннадцатый, двенадцатый? Мне было так стыдно снова набирать его номер. И всё же других вариантов не было. Я достал из кармана джинс мобильник и набрал его номер. –Да, Акира, – устало ответил Койю. –Ты можешь… –Конечно. Давай адрес. Я толкнул дверь и вышел из уборной. Как оказалось, лучше бы не выходил: весь пол был покрыт телами спящих, в воздухе до сих пор витал запах алкоголя и сигарет. Когда я вышел на улицу, меня вырвало от свежего воздуха. И было так гадко. –Акира, ты как? – рука Койю легла на моё плечо, но я лишь кивнул в знак того, что в порядке. –Держи, – он протяну мне бутылку воды, а затем помог забраться в салон такси. Таксист презрительно посмотрел на меня, но затем перевёл взгляд на Койю, который всегда выглядел как человек высшего общества, поэтому ничего про меня не сказал, а лишь спросил адрес. Койю назвал свой. –Я сказал твоей бабушке, что ты побудешь у меня, пока родители на конференции, – пояснил он. –Спасибо. Я прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. –Аки, давай, просыпайся, идём, – Койю тронул меня за руку. Он расплатился с таксистом и помог мне выйти. –Я знаю, что тебе плохо, Акира. Но это ни на что не годиться, пойми. –Извини. –Не извиняйся. Просто прекрати так поступать. Койю открыл передо мной дверь, пропуская меня вперёд. –Я тебе ванну наполню, хорошо? Ты, конечно, извини, Акира, но от тебя несёт как от бездомного, – Койю поморщился. –Да, хорошо, спасибо за комплимент. Ты меня что-то балуешь. Койю усмехнулся и пошёл в ванную. Я же пошёл в его комнату. Комната Койю – отражение Койю. Во всём есть его какой-то его собственный порядок, какое-то свойственное ему спокойствие. В углу стоит усилитель и гитара. На столе – ноутбук и коробочка с дисками. Флешки лежат рядом с горкой книжек. В общем, вещи обычные, но сразу видно, чьи это вещи. На полке стоят наши фотографии. Вот мы с Койю, нам по восемь лет, в футбольной форме. А вот фотография двухлетней годности: я тогда только поступил в старшую школу, на мне эта форма с эмблемой, а Койю стоит рядом в бежевых брюках и клетчатой рубашке. На прошлогодней фотографии мы с ним оба играем на гитарах. Мы участвовали в фестивале в Йокогаме. Такие весёлые. –Ванна готова, – я вздрагиваю от голоса Койю. –Хорошо. –Ты увидел там что-то новое? – Койю подходит и становится рядом со мной. –Наоборот, я не увидел нового, – отвечаю и, неожиданно для себя, добавляю: – А давай сделаем новую фотографию, этого года? Койю удивлённо смотрит на меня. –Я не буду фотографировать, как ты напиваешься в хлам, – усмехается он. –Да нет, я же серьёзно. Давай съездим на море на выходные. –Хорошо. Иди давай, а то ванна остынет. *** –Ты в порядке, Акира? –Да, думаю, наконец-то я в порядке. У меня есть к вам просьба, Матсумото-сан. Психиатр удивлённо смотрит на меня, а затем спрашивает: –Какая? –Отпустите меня в пятницу. Мы с Койю собираемся съездить на море, а у меня ведь уже с понедельника начинается учёба. Он долго смотрит на меня. –Новый учебный год, верно? Ты волнуешься? –Да нет, не особо. Это последний год, но в этом нет ничего страшного. Я думаю, со вступительными экзаменами я справлюсь. –Куда ты собираешься поступать? –Журналистика. Меня давно она интересует. Думаю да, я буду поступать на журналиста. –Это интересно. Он замолкает и долго смотрит на книжную полку, затем снова смотрит на меня. –Всё точно в порядке, Акира? –Да. А что? –У тебя синяки под глазами. Ты плохо спишь? Или вообще не спишь? –Ну… –Твоя бабушка говорила, что ты иногда не ночуешь дома. Так что же происходит, Акира? А глаза у него прямо кричат: «Я знаю, что по ночам ты шляешься где-то и напиваешься до беспамятства!». –Вы отпустите меня, Матсумото-сан? Мне уже пора, время вышло, а у меня сегодня тренировка. Я поднимаюсь с кушетки и долго смотрю на него. Сейчас я впервые вижу, как трудно ему живётся. Его племянник порезал себе вены, теперь живёт вместе с ним. Он один воспитывает того, кого не он должен воспитывать. У него нет своей семьи, своих детей. И он целый день возится с такими, как я. –Да, Акира, конечно. Можешь ехать на море. Удачно вам отдохнуть. –Спасибо. *** –Держи, – Койю протягивает мне бутылку пива, завёрнутую в бумажный пакет. –Спасибо, – я делаю глоток. Мы сидим на пляже и смотрим на волны. Апрель. Закрытые зонтики свалены в кучу, шезлонги спрятаны под навесом и напоминают конструктор «лего». Говорят, море заставляет нас думать о вечности. Я же вижу в нём своё прошлое. В море я вижу Юу, которого больше нет, свою маму, которой тоже больше нет. Как же так? Как же мы дошли до этого? Как же мы остались порознь? Ведь я всегда думал, что они будут рядом. Что мама будет на церемонии поступления в старшую школу, что я буду носить так по-особенному выглаженные ею рубашки. Что с утра мы будем сидеть за большим столом, и она будет улыбаться. А Юу. Мы ведь должны были быть вместе. Ведь друзья не поступают так? Возможно, я постоянно ною об этом, возможно я уже сам себя доконал, но я не перестаю задаваться вопросом: почему? И теперь, когда осталось не так много, что мне делать? Кому молиться? Какой Бог из сотен, а может тысяч, всё ещё помнит обо мне? –Акира, ты чего? – Койю проводит рукой по моему лицу, смахивая крупные слёзы. –Ко, всё так изменилось. Всё так несправедливо меняется, –сквозь слёзы произношу я, утыкаясь носом в его плечо. –Ничего. Всё точно образумится.