Error

«Если я буду держаться за тебя, мне станет хуже, а если отпущу, боль станет ещё невыносимее. Я застрял в месте глубже, чем сон во сне. Я не уверен, что смогу отсюда выбраться».

Время шло слишком быстро для этих троих. Хотя, наверное, это было и к лучшему. Раны затягивались, и парни стали приходить в норму. Постепенно каждый из них смог спокойно передвигаться, уже не полагаясь на чью-то помощь. У Бэкхёна стали проходить головные боли, и он уже совсем не испытывал дискомфорта от того, что нагибается или наклоняется. Что касается воспоминаний Чанёля... они не возвращались. Но он помнил родителей, которые прибежали сразу же, как им позвонили из больницы. Несмотря на все уговоры Чанёля не рассказывать им, врачи не могли поступить иначе. Мать Пака прилетела, как только уладила все дела на работе. Его родители жили в Америке, так что встречаться часто они не могли, а тут такая встреча первый раз за несколько лет. До какого момента Чанёль помнит никто так и не смог понять. Он помнил школу, университет. Только людей из его жизни он узнавал не всех. Все те, которые приходили к нему, были абсолютно разные по времени знакомства. Он мог помнить человека, с которым познакомился на работе несколько месяцев назад, но при этом совершенно не узнавать тех, с кем был знаком чуть ли не всю жизнь. Врачи на это только разводили руками, говоря, что всё должно придти в норму, так как сильных повреждений не обнаружено. Дело только времени. Это может быть и завтра, а возможно, и через год. Бэкхён тяжело вздыхал, но всё же, улыбаясь, продолжал разговаривать с Паком, рассказывая самые запоминающиеся моменты их жизни. Может, будет как в фильмах? Может, он вспомнит всё, если рассказать какой-то самый запоминающийся случай из их жизни? Бэк плакал. Много плакал. Положив лицо на подушку, чтобы всхлипы не были слышны, он плакал от вины, которую он взял на себя, оттого, что Чанёль его не помнит и ещё много из-за чего. Но он решил для себя! Он заставит его вспомнить. Если у него не получится вспомнить, как они любили друг друга, то он заставит Чанёля влюбиться в себя снова. Все будет хорошо... Бэкхён проснулся ближе к обеду. Наверное, из-за того, что он проплакал всю ночь, организм решил наверстать упущенное. Приведя себя в порядок, Бэкхён по привычке поплёлся в палату к любимому. Открыв дверь, он увидел, как на кровати рядом с Паком сидит Кёнсу и что-то показывает брюнету в телефоне, после чего Чанёль заливисто смеётся. — Развлекаетесь? — с улыбкой спросил Бён, проходя вглубь комнаты и садясь на стул рядом с кроватью. — Да, Кёнсу тут нашёл видео. Хочешь посмотреть? — Нет, спасибо. Как-нибудь в следующий раз. — Бэк, что-то случилось? — обеспокоено спросил Кёнсу. — Нет. Все хорошо. Наверное, просто слишком долго спал. Ну, чем сегодня займёмся? — М-м-м... — задумался Пак, но был перебит До. — Может, прогуляемся? На улице хорошая погода. Думаю, вам уже можно выходить. Да и это полезно. — Отличная идея, — возбуждённо затараторил Бэк, вставая со стула. — Чанни, я привезу коляску. — Нет, не нужно. Я хочу сам пройтись. — Ты уверен? — таким же обеспокоенным голосом спросил Кенсу, кладя руку на голову Чанёля. — Да. Парни вместе неспешно вышли во двор и сели под раскидистым деревом. Бэкхён облокотился на спинку и прикрыл глаза. «Хорошо», — думал он, вдыхая свежий воздух. Пока он наслаждался солнышком и лёгким ветерком, он слушал, о чём говорили его любимый и новый знакомый. Это были банальные фразы или истории из жизни, на которые Бэкхён иногда отвечал или рассказывал что-то из их жизни, что было похоже со случаями До. — У нас, и правда, так много историй... — как-то грустно сказал Чанёль, когда Дио отошёл купить попить. — Мм? Да... очень много. Все же шесть лет вместе. — Жаль, что я этого не помню. — Ничего, нас выпишут и все будет как раньше, а память восстановится чуть позже. Бэкхён погладил любимого по голове. Как хотелось поцеловать его, обнять. Услышать слова, которые Чанёль ему всегда говорил. Говорил, что любит его, что они всегда будут вместе. Но пока Бэкхён боялся. Боялся, что Чанёль как-то неправильно отреагирует на это. Всё же пока в его воспоминаниях Бэкхён просто новый знакомый, которого он обрёл неделю назад. — Чанни… неужели ты ко мне совсем ничего не чувствуешь? — как-то грустно спросил Бэкхён. Чанёль нахмурился и по его лицу было видно, что он действительно задумался об этом. — Я... — А вот и я! — перебил его Кёнсу, вручая в руки каждого по любимому напитку. — Я помешал? — Нет, все хорошо, — начал улыбаться Чанёль. Он и не видел, как глаза у Бэкхёна стали грустными. Так шли день за днём. Вот прошла неделя, вот началась другая. Все было хорошо. Ту тему Бэкхён больше не поднимал. Он не хотел надоедать Чанёлю, да и был уверен, что ещё слишком рано что-то говорить. Они каждый день находили новые поводы для шуток и могли заниматься чем-то новым, чтобы разнообразить скучные дни в больнице, пока однажды к Бэкхёну не подошёл врач и не сказал, что его могут выписать через несколько дней. Сначала, конечно же, он обрадовался. Домой… как же он соскучился по дому: там, где тепло и уютно; где они вместе с Чанёлем; где смогут восстановить свою любовь. Но на вопрос про выписку Чанёля врач резко сказал, что Пака пока выписать не могут. Он получил куда больше ран, чем Бэкхён, и ему придётся остаться тут ещё на несколько недель. Бён сначала расстроился. Любой бы расстроился. Весь настрой тут же пропал. Совершенно не хотелось возвращаться в пустую квартиру… в квартиру без любимого тепла. Но он быстро отбросил эти мысли. Любовь любовью, но здоровье важнее. Да, сейчас они вынуждены расстаться, но потом они обязательно будут вместе. Бэкхён зашёл в палату, где Чанёль сидел один и читал книгу. — О, что сказал доктор? – спросил он, откладывая книгу на столик рядом с кроватью. — Сказал, что на этой неделе меня могут выписать. Гипс снимут немного позже. Но ты… должен будешь полежать тут ещё немного. — Ммм… ладно. Раз нужно, я полежу ещё чуть-чуть. — А потом домой? – нежно улыбнулся Бэкхён. Чанёль опять нахмурился, и на этот раз Бэкхёну это совсем не нравилось. – Да, домой, – все же сказал брюнет после раздумий. — Чанни, я понимаю, что для тебя это все странно. Для тебя я сейчас чужой человек, но, надеюсь, ты скоро сможешь вспомнить все. Я правда очень люблю тебя. Бэкхён подошёл ближе к любимому и поцеловал его. Нежно, как показывают в невинных дорамах. Небольшое прикосновение губами, просто чтобы дальше было спокойнее. Пока он начнёт так. Постепенно вводя себя в жизнь Чанёля вплоть до того, что он снова сможет дарить своё тело любимому человеку. — Бэкхён… — удивился Чанёль, широко раскрывая глаза от удивления. — Прости. Просто подумал, что так будет быстрее. — Что? — Что это поможет тебе вспомнить меня быстрее. — Тогда… поцелуй меня ещё раз. Так, как ты целовал меня раньше. И Бэкхен понял. Ему не нужно было повторять два раза для того, чтобы прикоснуться к любимым губам. И, о боже мой, ему это понравилось. Он так скучал по его мягким губам, по такому тёплому прикосновению к лицу, такому горячему и влажному языку, который раньше ласкал его. От одних мыслей сносило крышу, и, кажется, Паку тоже это нравилось. Да, шатен не может сейчас обнять так крепко, как только может, как тогда, когда он признался в своих чувствах из-за мешающего гипса и других ненужных деталей, но этого было достаточно… пока. — Простите, я вам помешал? – неуверенно спросил Кёнсу, который застукал эту парочку. — Нет, — чуть сиплым голосом сказал Ёль, отрываясь от старшего. «Да», — подумал про себя шатен. Кенсу прошёл в комнату и сел на стул, раскладывая карты. — Смотрите, что я принёс. Парни удивлённо посмотрели на него. — Кёнсу, карты? Ты шутишь? С моей рукой? — посмеялся Бэкхён. — А что? Простите, но я больше не знаю, что ещё можно придумать. А с твоей рукой все будет нормально. Пальцами-то ты шевелить можешь. Чанёль тоже. — Ну, ладно, карты, так карты. Чанни, ты будешь? — Да. Парни сидели и задорно смеялись над тем, как Чанёль опять надувает губы оттого, что проиграл… опять. Они уже часа полтора сидят и играют в дурака, а он так ни разу и не выиграл. Чаще все же побеждал Су. Играли они на интерес, так как играть на желание в их положении как минимум опасно, а щелбаны… а это тем более. — А ты неплохо играешь, — подметил Бэкхён, а Чанёль закивал головой в знак согласия. — Да, у меня было время практиковаться. Однажды со мной лежал дедушка, который был в этом деле настоящим шулером. Вот он и научил меня. — Ах, так значит ты нас тут дурачишь, — начал возмущаться Бэк. Он потянулся здоровой рукой к носу До, чтобы как следует его оттаскать за него, только у него это не очень то и вышло. Кёнсу же заливисто смеялся, растягивая свои губки «сердечко», на что Чанёль невольно засматривался каждый раз. Паку казалось это неправильным, и он сразу же отметал эти мысли в сторону. У него ведь есть Бэкхён. Милый Бэкки, который так задорно смеётся и строит рожицы. Бэкхён, который даже в больнице умудряется выглядеть красивее любой девушки. Они ведь так долго вместе, пусть он этого и не помнит. Но почему, когда он смотрит на этих двоих, его взгляд каждый раз цепляется за этого большеглазого парня? Нет, все не так. Все должно быть не так. Душа кричит, что он поступает неправильно. Он хочет все вспомнить… правда хочет. — Чан, с тобой все хорошо? Кажется ты подвис немного, – перед глазами Чанёля прощёлкали пальцы, а когда тот вышел из своего мира, перед ним стоял Дио. — Да, все хорошо. Я думаю, закончим? — Что, Чанни, надоело проигрывать? – прыснул в кулак Бэкхён. — Именно. Я больше не хочу играть с этим шулером. — Ну и ладно. Тогда по «домам»? Уже поздно. — Да, согласился Бэкхён. — Ладно, всем спокойной ночи, – сказал Кёнсу, выходя из палаты. – Сильно не шалите, голубки. Бэкхён покраснел, как помидор, а у Пака опять появилось это неприятное чувство. Что это? — Приятных снов… — прошептал Бэкхён у уха Чанёля и утягивая в поцелуй. Он никак не мог насытиться такими родными губами. — Да, спокойной ночи, Бэкки, – прошептал Чанёль, наблюдая, как дверь в его палату закрывается. — Что же мне делать?