Все псы попадают в рай

Дин не понял, где он находится и что происходит, когда, распахнув глаза, мутным взглядом уставился на кроны елей, чуть шевелящихся от ветра. Вскочив и тут же зашипев от ломящей боли в теле, он дезориентированным взглядом попытался выцепить то, что помогло бы ему разобраться в ситуации. Но единственное, что он знал и чувствовал, - это дикий голод, разрывающий его изнутри. Схватившись за голову, Дин застонал, стараясь осознать, что случилось. Реальность возвращалась урывками, принося с собой лишь ужас. Если он где-то в лесу, значит, он… выбрался из подвала. А Сэм… черт, где Сэм?! Картинки вспыхивали перед глазами, разрывая голову. Боль, голод, жажда… Испуганные глаза брата и запах крови, сладкий, дурманящий запах, заставляющий сердце биться быстрее… Ярость, желание убить, раскромсать… А потом тьма. − Господи, − прошептал Дин побелевшими губами. – Господи… Попятившись назад и наткнувшись спиной на шершавый сосновый ствол, Дин сполз на землю, обхватив голову руками. Сэм… неужели он… неужели он… Здравомыслие вопило под тоннами паники, усилиями продираясь наружу, разрываясь в кровь. Прижав ладони к лицу, Дин выдохнул и попытался успокоиться, мыслить трезво. Он – человек. А значит, он не мог… убить Сэма. Но он мог его ранить. Может, сейчас Сэм, окровавленный и беспомощный, лежит там, на проеденном короедами полу, один, не имеющий возможности позвать на помощь, напрасно ожидающий спасения. Может, сейчас он умирает в одиночестве. Вскочив на ноги, Дин долбанул рукой по дереву, расцарапав ее, но не обратил на это никакого внимания. Он должен… найти Сэма и убедиться, что он в порядке. Только так, и никак иначе. Он… должен. А потом он решит, что ему делать дальше. Дин почти не ощущал холода, будучи только в футболке и рубашке, сейчас это волновало его меньше всего. Отряхнув с джинсов хвою, он зашагал на восток по покрытой росой траве, не зная направления, но каким-то шестым чувством ощущая, что оно правильное. Пусть волк ведет, пока – можно. Он выбрался из леса примерно через минут двадцать, на поляну, расположенную неподалеку от охотничьего домика, который, как показалось Дину, за эту ночь стал еще более обветшалым. Сердце сжалось. Аккуратно ступая, он добрался до задней стены и прижался к бревнам спиной, чувствуя, как срывается дыхание. Сердце вопило о том, что нужно бежать, нестись, спасать, но на этот раз, чуть ли не впервые, он не стал его слушать. На этот раз… все по-другому. Расчетливость и осторожность волка, хладнокровие и здравомыслие. Он должен с этим справиться. Осторожно обойдя стену, он пригнулся под наличниками, чтобы его не было видно из окна. Обойдя его, он распрямился и, чуть выглянув вперед, заглянул внутрь. Сердце сделало кульбит и понеслось вскачь, и Дин еле сдержал невыносимое желание истерично расхохотаться. Сэм стоял посередине комнаты, прижимая телефон к уху, и, отчаянно жестикулируя, что-то говорил. Даже сквозь пыльное стекло была заметна его бледность, круги под глазами. Взгляд спустился ниже, и Дин, впившись ногтями в ладони, еле сдержал отчаянный рык. На Сэме не было рубашки, и была хорошо видна его забинтованную грудь. Запах крови, желание порвать… Дин зажмурился и затряс головой, до крови прикусив губу. Он не убил – но мог убить – Сэма. Он… чуть не растерзал своего младшего брата, он опасен, он чертов убийца. Теперь это – его природа, его часть, и он не сможет от нее убежать, как бы ни пытался. Впитав в себя образ живого Сэма, Дин еще некоторое время смотрел на него, убеждаясь, что больше никакой опасности брату не грозит, а потом так же осторожно пошел в том же направлении, откуда вышел. Хотелось есть, страшно хотелось есть, но Дин усилием воли заглушил в себе этот вопль. Он должен бежать, бежать как можно дальше, чтобы не навредить Сэму. Он – хищник, и ему плевать, кто будет его ужином. Ускоряя и ускоряя шаг, а вскоре и вовсе сорвавшись на бег, Дин помчался обратно в лес, не разбирая направления. Нужно запутаться, запутать… Дин прекрасно понимал, что для волка вернуться обратно будет делом плевым, но так было чуточку легче. Совсем немного, но достаточно, чтобы окончательно не утонуть в кипящем отчаянии, грозящем разорвать его на осколки. Он так устал…

***

− Бобби, и что ты мне предлагаешь: сидеть и ждать?! – Сэм запустил руку в волосы, кусая губы. – Я не могу… Сэм мерил шагами комнату, пытаясь успокоиться, но терпел в этом полный крах. − Да, да… − пробормотал он. – Я понял. Ты прав. Закрыв глаза, Сэм нажал на кнопку отбоя вызова и еле удержался от желания швырнуть телефон в стену. Да, Бобби был чертовски прав, это даже бесило порой. Он ничего не мог сейчас сделать. Искать Дина в огромном лесу – бессмысленно. Искать Дина, который не хочет, чтобы его нашли, - бессмысленно в квадрате. И неважно кого: человека или… волка. Последнюю мысль Сэм от себя настойчиво отгонял, но она с завидной напористостью возвращалась вновь и вновь, выбивая из колеи. Сэм не хотел верить, что все это было зря. Не хотел верить, что это конец. Что он навсегда потерял брата. Если он человек, то он сам не хочет, чтобы его нашли, а если он чего-то не хочет… да, изменить это будет очень трудно. Если он… волк, он может вернуться сам и закончить начатое. Нужно ждать. Целый бесконечный день и целую невыносимую ночь, а потом… Сэм прикрыл глаза, втягивая воздух через нос. − Пожалуйста, − прошептал он, обращаясь непонятно к кому. Пронизанное отчаянием слово разбилось о тишину, осыпаясь острыми осколками. Жажда была невыносимой, еще хуже, чем вчера. Казалось, его разрывало изнутри ядовитыми кинжалами, которые отравляли кровь, и по жилам будто текла кислота. Он выл, бился о деревья, падая на землю, снова бился и выл до тех пор, пока из горла не вырывался лишь хрип. Он почти ничего не видел – все было подернуто дымкой, сквозь которую еле-еле виднелись силуэты деревьев, их было так много, слишком много… Нос улавливал лишь запах прошлогодней хвои, противный, острый запах, который кружил голову и неимоверно раздражал, еще больше дезориентируя. Агония – единственное, что он ощущал четко и ясно, она, казалось, прожигала его насквозь; и было больно, чертовски, невыносимо больно. Лапы подкашивались, когда он пытался идти вперед, туда, откуда еле-еле доносился запах свежего воздуха, он шатался, падая, поднимаясь и поскуливая от муки, разрывающей его. Еда… кровь… так хочется… Он вставал и брел снова, подстегнутый голодом, жаждой, но лес, казалось, был бесконечным, а сил бежать не было, они уходили с каждым новым хрипом, вырывающимся из его горла. Минуты ползли, как улитки, а он ходил по кругу, и не было никого, кто мог бы помочь ему, никого, в ком бы текла горячая, вкусная кровь… Он был один, брошенный и никому ненужный. Снова.

***

Сэм не спал всю ночь, хотя честно пытался, но вновь возвращались мысли о Дине, заставляя срываться с кровати и выглядывать в окно. Ночь растянулась на пару вечностей, и к утру Сэм не находил себе места. Он вздрагивал от малейшего шороха, замирая, прислушиваясь, но то были либо мыши, либо просто жестокие игры его усталого сознания. Если бы он мог позвонить Дину, он бы давно уже это сделал, но телефон лежал здесь, на столе, словно дожидаясь хозяина. Сэм попытался поесть – вчера он заставил себя выбраться в город и накупил еды, которая понравилась бы Дину, - но кусок в горло не лез. Он слонялся из комнаты в комнату несколько часов, попеременно выглядывая в окно или выходя на крыльцо, почти доведя себя до грани. Когда в десять утра, почти наэлектризованный тревогой, он вдруг услышал хриплый, слабый кашель за стеной, его словно ударило током, и он одним прыжком оказался у двери, рванув ее на себя. Еле держась на ослабевших ногах, он огромными глазами уставился на Дина, который, прислонившись к перилам, сидел на крыльце в одной рубашке, надетой на футболку, дрожа от холода. − Дин… − одними губами прошептал Сэм, цепляясь за косяк, чтобы не упасть. – Дин. Старший брат выглядел так, словно только что пережил зомби-апокалипсис: его одежда была грязной и рваной в нескольких местах, сам Дин был бледным, как смерть, и выглядел так, словно голодал несколько недель. Зеленые глаза были почти серыми от слабости, но все же Дин смог выдавить из себя слабую улыбку. − Привет, Сэмми, − прохрипел он, пытаясь встать, но потерпел в этом неудачу и снова рухнул на ступеньку. – Ох, твою мать… Стряхнув с себя наваждение и яростно смаргивая с глаз влагу, Сэм подскочил к Дину и помог ему подняться. Дин навалился на брата, не в силах стоять сам, хотя сражался за каждый шаг из последних сил. Они с усилиями зашли в дом, Сэм дотащил брата до кровати, и тот повалился на нее безвольной кучей, сразу скинув с себя мокрую от росы одежду и завернувшись в одеяло. Простудиться сейчас было бы вообще эпическим финалом, но Дин почему-то решил, что это ему не светит, по крайней мере, сейчас. Он и так-то редко болел, к счастью. − Дин, − голос, падла, все еще дрожал, но на самом деле было плевать, − ты в порядке? Ты… Дин приоткрыл глаза. − Жрать, − чуть усмехнувшись, пробормотал он. – Единственное, о чем я сейчас мечтаю. Медленно кивнув, Сэм направился на кухню, выгребая из холодильника все, что закупил. Зная, что Дину понадобится белок, да и не только поэтому, он купил жареного мяса. Через десять минут он притащил все в комнату, сгрузив еду на стол, и следующие двадцать они молча завтракали – причем так, словно обоих морили голодом несколько дней. Хотя в случае Дина это было более правдиво. Дин накинулся на мясо, словно пес – на кошку, но Сэм удержался от комментариев по этому поводу. Он представить себе не мог, как паршиво сейчас, наверное, чувствует себя брат, да и не хотел. Единственное, о чем он мог думать, - это то, что у них все получилось. Дин справился. Все хорошо. Теперь точно все будет хорошо. Счастье крошечными пузырьками поднималось из груди, наполняя легкие, вытесняя страх и неверие. − Чего это ты улыбаешься? – подозрительно поинтересовался Дин, заканчивая с едой. Сэм молча мотнул головой, но улыбаться не перестал. Дин усмехнулся. − Теперь тебе придется раскошеливаться на мяско хотя бы раза два в неделю, Сэмми, − сообщил он, вытирая рот салфеткой. Сэм рассмеялся – и смех словно скинул все камни, давящие его душу. − Без проблем. Они снова замолчали, откинувшись на стулья, ощущая, как приятная слабость наполняет тело. Захотелось спать. Не сговариваясь, они поднялись, убрали все со стола и вернулись в комнату, каждый на свою кровать. − Сэм, − Дин повернулся набок и встретил взгляд брата. – Черт, я не… Сэм покачал головой, прерывая поток слов. − Глупости. Все в порядке, это не смертельно. Видишь, я свеж и здоров, как огурчик. − Но я ранил тебя, − в глазах Дина мелькнула сталь. – И все могло бы быть не так радужно. − «Бы» - ключевое здесь, так что какого хрена сейчас об этом думать? Главное, что все закончилось так, как закончилось, − Сэм замолчал, не отводя взгляда от лица брата. – Ты не представляешь себе, как я рад тебя видеть, старик. Тебя-тебя, а не тебя-и-блох. Дин еле слышно фыркнул, слабо улыбнувшись. − Это только начало, Сэмми, − чуть слышно прошептал он. – Давай спать. Он перевернулся на другой бок, натянув на себя покрывало. Сэм еще долго смотрел на спину брата, размышляя о том, как много всего произошло всего за десять дней, о том, как кардинально изменилась их жизнь. − Помнишь, − неожиданно для самого себя сказал он, − Эрик сказал, что цвет шерсти зависит от души, и на темный оттенок тоже что-то влияет. Он так и не договорил, и, по-моему, это ты ему не дал. Что все это значит, Дин? Дин не ответил. Сэм не мог понять, то ли он на самом деле спит, то ли просто избегает ответа. Сэм перевернулся на спину и уставился в потолок невидящим взглядом. Ладно. Вместе они, пожалуй, справятся даже с Адом. Остался лишь главарь, но… В голове, словно эхом, мелькнули слова, сказанные, казалось, вечность назад. Полоснули по сердцу тупым ножом. Тут ты будешь бессилен. Черт подери, он и так ощущал себя совершенно никчемным, стоя в стороне. Со всем приходилось сражаться Дину, в одиночку, а он… Господи, все должно было быть не так. Не он спасает Дина, хотя говорил, что это будет он, тогда, в самом начале, и возле Импалы полторы недели назад. Это должен был быть он… но Дин сам спасает себя, в прямом смысле выгрызая этот шанс зубами. Сэм судорожно выдохнул, закрывая глаза, и тревожный сон вскоре сморил его.

***

Они выехали из Хай-Пойнта на следующий день, оставляя позади прошлое, но кусок страхов и пережитого все равно следовал за ними, и оба знали, что они смогут забыть об этом совсем нескоро. Дин сразу настоял на том, чтобы Сэм искал им новое дело, объясняя это тем, что они и так непозволительно долго отдыхали. Сэм еще пытался спорить, но даже аргументы о том, что они оба выглядят как придавленные катком, не сработали. Сэм понимал, что все дело в том, что Дину нужно отвлечься, рассеять воспоминания, хотя вряд ли это сильно помогло бы. Но если Дин так считает, то пусть. Сэм не заговаривал о волке неделю, словно боясь, что стоит ему упомянуть его, Дин тут же превратится и сожрет его, но на самом деле он просто давал Дину время, понимая, что для него это все очень непросто. Они просто охотились, как раньше, почти без передышек, ощущая, как адреналин, вспыхивающий в крови, вытесняет ужасы, через которые они прошли несколько дней назад. Но первого апреля, понимая, что больше тянуть нельзя, Сэм вернулся к нависшей дамокловым мечом теме, потому что выбора не было. Оставался ровно месяц, и им нужно было быть готовыми. Если к этому вообще возможно было подготовиться. − Дин, − осторожно начал Сэм, когда они ехали завалить гарпию. – Ты… не пробовал превращаться? − Я все время был с тобой, ты видел, чтобы я превращался? – буркнул Дин, не отрывая взгляда от дороги. Сэм закусил губу. − А когда ты… будешь? Тебе нужно быть готовым. Дин сжал руль до побелевших костяшек и кинул на брата нечитаемый взгляд. − Думаешь, это так просто? – сквозь сжатые зубы процедил он. − Думаю, ты просто боишься снова потерять контроль, − мягко парировал Сэм, понимая, что сейчас давить на Дина – гиблое дело. – Но на этот раз все будет не так. Ты будешь осознавать себя. − Откуда ты знаешь? – прорычал Дин. – Ты проходил через это, чтобы знать? − Эрик не стал бы лгать. Дин глубоко вдохнул. − Дай мне несколько дней, − попросил он и больше ничего не говорил до конца пути. Эль-Дорадо, штат Арканзас − Ненавижу гарпий, − поморщился Дин, когда они пробирались через лес в поисках гнезда. – Пернатые визжащие стервы. − Я думаю, нам вообще сложно кого-то из них любить, − философски изрек Сэм, и Дин кинул на него полный веселья взгляд. − Что правда, то правда. Фонариками освещая себе дорогу, они пробирались через лес, который, слава Богу, был небольшим, чтобы в нем можно было заблудиться. Они плутали тут уже час, но ни на какие следы пребывания гарпии пока не наткнулись. Сэм видел, что Дин чувствует себя неуютно здесь, видимо, вспоминая то, что происходило тогда, в лесу Хай-Пойнта, но ничего не спрашивал, зная, что Дину этого совершенно не нужно. Да и он не хотел знать. Ему хватило и тех двух ночей. − Черт, − Сэм чуть не упал, наступив на развязавшийся шнурок. Зажав в зубах фонарик, он присел, чтобы завязать ботинок, и в ту же секунду над головой раздался шорох крыльев и пронзительный крик. – Твою ж… Фонарик упал, и Сэм перекатился по земле, вовремя уйдя от когтей гарпии. Раздался выстрел, и запахло порохом, но, по всей видимости, Дин промахнулся, потому что полного боли крика Сэм не услышал. Через секунду после этого до него донеслись громкие ругательства. Он вскочил на ноги, сжимая обрез. − Вот сучка. Она унесла мое ружье! Сэм вскинул обрез, приготовившись стрелять, но гарпия исчезла из виду. Сэм больше всего ненавидел убивать летающих тварей по простой причине, что они находились с ними в разных системах координат, и преимущества чаще всего были на стороне летающих тварей. − Сэм, берегись! – заорал Дин, заметив тень за спиной брата и выхватывая пистолет. Сэм резко развернулся, отскочив в сторону, и гарпия, злобно взвизгнув, взлетела выше. Дин снова выстрелил, но пуля попала в дерево, пробив кору. – Ненавижу куриц, − прорычал он, перезаряжая пистолет. − Ну, ты был бы не против, если… − договорить Сэм не успел, потому что почувствовал выбивающий воздух удар в спину. Обрез вылетел из руки, и в следующую секунду Сэм ощутил, как поднимается в воздух. − Сэм! − Св-волочь, − Сэм извивался, как змея, стараясь вырваться из захвата гарпии, но ничего не выходило. Сжав зубы, он кое-как вытащил из-за пояса пистолет и только собрался выстрелить, но гарпия, завизжав, метнулась в сторону, ударив его о дерево, и пистолет выпал из его руки. Твари было явно тяжело, но она все же летела вперед, поднимаясь выше. − Дин! Дин, матерясь, рванул вперед, на ходу стреляя, но каким-то странным образом все пули пролетали мимо. Одна только попала в цель, и гарпия взвизгнула от боли, но Сэма не отпустила. Огромными глазами Дин смотрел, как она поднимается выше, унося его брата, и ярость вперемешку со страхом ошпарила его. Эти чувства наполнили его, как водород – воздушный шар, но вскоре ярость победила, оставляя лишь понимание того, что нужно делать. − Ну, молись, сука, − прорычал он. Это оказалось на самом деле легко. Он просто представил себя, несущегося по лесу, вдыхающего запахи дождя, представил скорость и силу, представил, как шерсть согревает его тело, укрывая от ветра. Он был все еще самим собой, ничего не изменилось в нем, разве что зрение стало куда острее, разгоняя темноту, и тысячи запахов ударили в нос, первую секунду сбивая с толку, но Дин смог быстро сосредоточиться лишь на тех, которые были ему необходимы. И деревья стали чуть выше. Пистолет лежал на траве, там, куда Дин его бросил. Волк несся по лесу, перепрыгивая через коряги, с каждым новым прыжком нагоняя гарпию. Дин упивался своей скоростью, легкостью бега, ощущая, как мускулы перекатываются под шерстью. Засохшие листья, гремя, разлетались под его лапами, а Дин все бежал и бежал, с каждой секундой приближаясь к гарпии все ближе. Занятая тем, чтобы справиться с сопротивляющейся жертвой, она не успела услышать шаги своей смерти. Оттолкнувшись четырьмя лапами от поваленного ветром на землю ствола, Дин налетел на гарпию, отчего та разжала когти, и Сэм полетел на землю с трехметровой высоты. Он приземлился на листья, смягчившие его падение, и сразу же вскочил, не обращая внимания на ушибленное плечо. Он глядел на битву гарпии и волка, приоткрыв рот. Пернатая тварь накидывалась сверху, целясь когтями ему в голову, но Дин вовремя уходил в сторону, сам налетая на нее, и уже через полминуты он вцепился на нее, потянув на землю, и они смешались в один клубок, состоящий из перьев и шерсти, рычания и визгливых криков. Когда гарпия полоснула по уху, расцарапывая его, Дин рыкнул от боли и накинулся на гарпию с новой силой. Через двадцать секунд от нее осталась лишь слабо трепыхающаяся кучка перьев. Дин стоял над поверженной жертвой, его грудь тяжело вздымалась. Сглотнув, Сэм сделал несколько шагов вперед, и вздрогнул, когда ветка хрустнула под ногой. Дин резко обернулся, глядя на него налитыми кровью глазами и порыкивая. Шерсть на голове чуть почернела от крови из поврежденного уха, став еще темнее. Сэм приблизился еще на пару шагов. Дин повел правым ухом, перестав рычать, и склонил голову набок, прямо как пес. − Ну, ты крут, чувак, − с восхищением пробормотал Сэм, глядя на махину, покрытую рыжей шерстью, которая являлась его братом. – Ты разделал ее получше, чем любой шеф-повар смог бы. Дин фыркнул, тряхнув головой, и подошел к брату. Волк был ниже него, может, на голову, но выглядел куда массивнее в общем размере, великаном. Да, на самом деле тиграм было до него как до луны пешком. Отойдя на пару шагов назад, Дин превратился обратно – Сэм даже не мог осознать, как это произошло. Просто секунду назад там стоял волк, а теперь его брат. − Ну и противные же у нее перья, − с отвращением пробормотал Дин, отряхивая одежду. Заметив чуть ошарашенный взгляд брата, поднял брови. – Что? − Ты… ты… вау, − выдал Сэм, и Дин, запрокинув голову, засмеялся. Странное ощущение эйфории наполняло его, вытесняя все остальное. Как русские горки. Подойдя ближе, Сэм тут же нахмурился. − У тебя кровь. Дин потрогал ухо, мокрое от крови, и поморщился. − Ерунда, поцарапала просто. − Вижу я, − пробурчал Сэм. – Надо остановить. − Не сдохну, − Дин первым повернулся и побрел к выходу из леса. – Это не меня понесли на обед на Эверест. Обрез хрен мы теперь найдем. Жалко, черт… Сэм решил не отвечать, в его голове крутился другой вопрос. − И как это было? – он внимательно посмотрел на брата. − Да… непонятно, − честно ответил Дин, подумав. – Вроде бы все так же, но… чувства обостряются, и кажется, что ты – оголенный комок импульсов. Нормально. Круто, я сказал бы. − Так ты… − Сэм подыскивал правильные слова. – Теперь не будешь убегать от этого? Не будешь считать себя монстром? Я уже говорил тебе, что это ничего не изменит, Дин. Дин молчал долго, прислушиваясь к ощущениям, обдумывая, анализируя… принимая. − Думаю, я смогу привыкнуть к этому, − медленно ответил он, когда Сэм уже не надеялся получить ответ. И улыбнулся.

***

Иногда они охотились таким образом. Не всегда, конечно: Дин не стал превращаться в волка каждую минуту, если ему, например, нужно было куда-то быстро добраться или еще что. Он не разбрасывался своими способностями направо и налево, в глубине души еще не свыкнувшись с мыслью о том, что он – не совсем человек. Но иногда, когда это могло очень сильно помочь им в их деле, он перекидывался в свое второе эго, и, надо сказать, это было всегда кстати. Если охота была пустяковая, они все делали как раньше и не нужно было принимать никаких мер. Медленно, но Дин принимал свою вторую сущность, свыкаясь с ней, сродняясь, и к концу месяца он совершенно не ощущал в себе что-то инородное, чужое, и мысли о том, что он другой, постепенно терялись. Ну да, немного больше стал любить мясо, но обожание бургеров никуда не исчезло. Стал больше ощущать запахов, но вскоре это стало казаться незаметным. Он принял себя, убеждения Сэма, хотя поначалу они часто орали друг на друга по этому поводу. Когда срок почти подошел, Дин был готов. Талса, штат Оклахома В этом не было никакого плана или задумок, они просто приехали сюда и, не сговариваясь, остановились, решив, что ехать дальше нет никакого смысла. Они могли бы мчаться в тот момент по Америке, выжимая из Импалы все, что можно, но оба понимали: убежать от солнечного взрыва нереально. Двадцать девятого апреля они закопались на краю городка в небольшом домишке, снятом напрокат, и выходили оттуда разве что поесть. Это не было бегством от реальности, но чем ближе подходил день икс, тем сильнее накатывал страх на обоих, и попросту Дин уже боялся, что, разозлившись, не удержится и превратится в волка прямо перед людьми. Эмоции все же влияли на это, а когда они такие, то… Братья решили подстраховаться. Порой, когда хотелось успокоиться, Дин обращался в волка и слонялся по тесному мотельному номеру туда-сюда, как побитый пес. Сначала Сэм не мог к этому привыкнуть, каждый раз вздрагивая, когда, выходя из душа, порой натыкался на громадного волка, разлегшегося на полу, но это быстро стало совершенно обыденной вещью, и иногда, когда Дин доставал его своими шуточками, он посылал его к… волку, настоятельно прося заткнуться. − Мы останемся здесь? – спросил Сэм, когда, не в силах бессмысленно таращиться в телевизор, встал с кровати и принялся ходить из угла в угол. − Не мельтеши, − Дин сосредоточенно смотрел в экран: там показывали какой-то матч по регби между кем-то и кем-то. Не то чтобы Дину это было интересно, но он упорно делал вид. Сэм замер, зло посмотрев на брата, и, подскочив к столу, схватил пульт и вырубил телевизор. Дин поднял взгляд. − Не понял. − Послезавтра… мы… останемся здесь? – повторил Сэм. Дин вздохнул и сел прямо, потерев ладонями лицо. − Ты – да. − Вот даже не смей, − угрожающе прорычал Сэм, сдвинув брови. – Даже не смей заикаться об этом, понял? − Сэм, − Дин серьезно посмотрел на него, – ты не сможешь мне ничем помочь, даже если возьмешь с собой пушку или атомное оружие. Ты пойми, я… − Заткнись, − злым тоном произнес Сэм. – Правда, заткнись. Если ты думаешь, что я кину тебя в этот момент, то… лучше не думай. Я ведь и ударить могу. Дин встал с дивана, дерзко посмотрев на брата, его глаза лихорадочно блестели от плохо сдерживаемой ярости. − А что ты будешь делать? Скажи мне, а?! Смотреть, как я разбираюсь с невидимыми для тебя псами, стоя в углу? Смотреть, как они рвут меня на куски? Чего ты хочешь, Сэм? Они стояли друг напротив друга, сверля друг друга взглядами, казалось, выбивая из пространства искры. Сэм сдался первым, отведя глаза и сглотнув комок, застрявший в горле. − Как ты не можешь понять, − прошептал он чуть дрожащими губами, − упрямый, упертый баран… что я тебя не оставлю. Ты смог бы на моем месте? Дин промолчал и отвернулся, опустив плечи. − Ладно, − хрипло сказал он через какое-то время, не оборачиваясь. – Если это твой выбор… пусть. Тебя, придурка, останавливать бесполезно, я уже понял. Но я не обещаю тебе сказочки с хорошим концом, Сэм. И, клянусь Богом, если ты влезешь, когда я… − Я обещаю, − тихо сказал Сэм. – Точнее… я… постараюсь. Но не проси, чтобы я просто ушел. Дин еле заметно покачал головой с каким-то сожалением в глазах и поджал губы, но ничего не сказал. Больше в этот вечер на эту тему они не говорили. Они вообще почти не говорили. На следующий день, когда Сэм проснулся, то первым, что увидел, это Дина, который куда-то собирался. Точнее сказать, он как раз никого не увидел на соседней кровати, и это заставило его подскочить с кровати и вылететь из комнаты – и в крошечной прихожей он чуть не врезался в брата, натягивавшего ветровку. − И куда это ты намылился? – подозрительно спросил Сэм. − В город. − И зачем это? − Слушай, − вспылил Дин, − я не собираюсь сваливать, ясно? Я вернусь через часа два! Сэм скрестил руки на груди, прислонившись к косяку. − Зачем? – повторил он. − У какого-то придурка день рождения послезавтра, − со злостью буркнул Дин и вышел, хлопнув дверью. Сэм ощутил, как огромный булыжник падает куда-то в живот и оседает там. Дин на самом деле вернулся через два часа, неся в руках какой-то сверток, но стоило Сэму отвернуться на пару минут, как он исчез, словно его и не было. Сэм решил не откладывать мучающий его разговор в долгий ящик. − Дин… − осторожно начал он, когда убедился в том, что Дин не собирается воспламеняться от любого слова. – Насчет дня рождения… я… эээ… ну, не надо, в смысле, я… − Пирушки со стриптизом и не будет, − спокойно перебил его тот, − но посидеть за пивом и чипсами мы можем. − Я не думаю, что и у тебя, и у меня будет желание праздновать, − едва слышно произнес Сэм, сразу раскусив ложь, но Дин услышал. Он горько усмехнулся. − Сэм, я не тупой. Я знаю, о чем ты думаешь в глубине души. О том, что я вообще могу не дожить до твоего дня рождения. Сэм вскинул на него безумный взгляд, но Дин поднял руку, призывая помолчать. − Ты считаешь, я об этом не думаю? Я почему и поперся за подарком, потому что я лучше тебя знаю, что… Я думал подарить тебе его завтра, перед тем как… − Не смей так говорить, − хрипло попросил Сэм, − даже думать не смей. Подаришь его мне второго мая, как полагается, а потом мы с тобой нажремся до беспамятства и пойдем творить безумства, гонять кошек или еще что-нибудь. Что ты захочешь. Но не говори так, ясно? Сэм встал и, печатая шаг, вышел из комнаты, и если бы не поникшие плечи, на которые, казалось, опустилась вся тяжесть неба, Дин мог бы подумать, что Сэм обиделся. Он слабо улыбнулся сам себе, лучше Сэма понимая, что ложь, в которую он верит, слишком хлипкая даже для того, чтобы быть ложью. И даже если все не закончится… сразу, то может закончиться позже, и уж наверняка он будет не в состоянии, чтобы нажираться. И они оба это знали. Первое мая встретило их пасмурным, мрачным небом прямо под настроение. Оба молчали, не настроенные на разговоры, лишь перебрасывались парой фраз, почти осязая чувства друг друга. Хотя Дин в прямом смысле чувствовал это, ясно слыша прерывистое дыхание Сэма, чуть ли не втягивая в себя запах его страха, боли, веры и надежды. Взрывная горько-сладкая смесь, которая опьяняла и в то же время приводила в чувство. − Так, все, − Дин грохнул по столу двумя открытыми банками пива и швырнул на него пакетик чипсов. – Бесит этот похоронный настрой, нужно расслабиться. Сэм слабо улыбнулся, вновь скосив взгляд на наручные часы. Они показывали восемь вечера. − Четыре часа осталось, − прошептал Сэм. Дин хмуро на него посмотрел. − Не думай сейчас об этом. Давай выпьем и сделаем вид, что в двенадцать будет просто… новый год. В какой-то мере это правда. Сэм нервно хохотнул, явно не впечатленный неудачной шуткой. Взяв из руки Дина банку с пивом, он придвинулся немного ближе и судорожно вздохнул. − Эм… − замялся он. – За что выпьем? За нас? Дин посмотрел на брата с нечитаемым выражением лица и цокнул языком. − Знаешь ли, я бы предпочел другую формулировку. Сэм усмехнулся и фыркнул, немного расслабившись. − Ладно, − он снова посерьезнел. – За жизнь. Дин встретил взгляд брата, в котором читалось обещание, и кивнул. − За жизнь, − произнес он эхом и сделал глоток. Сэм последовал его примеру. Они почти не говорили, просто впитывая в себя тепло от того, что они рядом, сталкивались локтями, когда тянулись в одно время за чипсами, улыбаясь чему-то, как придурки, хотя одному Богу было известно, как тяжело им это давалось. Через пятнадцать минут, когда Сэм, заснув, сполз вниз по спинке дивана, привалившись головой к боку брата, Дин аккуратно встал, опустив голову Сэма на подушку и подняв ноги на диван. Он сходил за покрывалом, стянув его со своей кровати, и накрыл им брата. Поколебавшись, принес сверток, который еще до вчерашнего похода в город прятал в шкафу, и положил на стол. Сэма было так легко провести… Он собирал этот подарок почти полгода, благо что Сэм был слишком занят поисками его спасти и ничего не заметил. Он позвонил Миссури, попросив ее помочь, и та без колебаний согласилась, и спустя несколько месяцев у Дина накопилось приличное количество конвертов с фотографиями, присланными от близких друзей Мэри и Джона, знавших их. Когда Дин разбирал снимки, рассовывая по альбому, сердце порой вздрагивало от того, насколько близким и в то же время нереальным это казалось… Некоторые фотографии он видел и у отца, но их было совсем мало. Были просто фото с молодыми Мэри и Джоном, держащимися за руки, гуляющими в парке, даже на ипподроме… Были и те, где они были все вчетвером, - с Сэмом еще в животе Мэри и с Сэмом, уже рожденным, и, когда Дин смотрел на кусочки прошлого, боль вспыхивала по новой, хотя, казалось, она давно угасла. Там даже была непонятно откуда взявшаяся фотография одного Дина лет трех, который, улыбаясь, держал в руках пушистую полосатую кошку. Было несколько снимков их вдвоем с Сэмом, например, на одном из них Дин сидел на заднем сидении Импалы и обнимал малютку-Сэма, завернутого в пеленки. Поколебавшись, Дин засунул даже свое довольно недавнее фото, которое, как он ни пытался, не мог вспомнить, откуда у него взялось. Это был его прощальный подарок Сэму на тот момент, и, быть может… так оно и будет. Это была просьба не забывать и хранить в сердце то, что у него было. Хотя да, черт подери, Дин признавал, как это было – чертовски, мать вашу! - сопливо и вообще предназначалось для дешевых мыльных опер с сентиментальными финалами, а уж точно не для них. Ну, впрочем, и не каждый день ты отправляешься в вечное турне в адскую подземку, так что скидка, какая-никакая, у него все-таки была – по крайней мере, Дин, криво ухмыляясь, думал именно так, когда организовывал все это. Да кому вообще в этом мире можно говорить о его нормальности, если все рано или поздно сходят с ума, продают души и сигают без парашюта в бездну? На этом и основывался смысл того, что они все еще были. Дин, сидя на стуле напротив дивана, некоторое время просто смотрел, как Сэм спит, забавно сопя во сне и подложив кулак под щеку, и сожаление тонкими, короткими иголками время от времени кололо изнутри. Словно издеваясь, воспоминаниями вспыхивали картинки из детства, и, чтоб вас всех, да, вся жизнь может пронестись перед глазами. Когда часы показали десять, Дин поднялся, не заметив, как из кармана джинсов выпал частично пустой блистер со снотворным и, плавно спланировав, остался лежать на полу. Дин хотел выдавить из себя неуместное, не нужное никому здесь «Прости», но лишь шепнул: − Я вернусь. Он чуть улыбнулся краешком губ, потрепал Сэма по волосам и быстрым шагом, больше не оглядываясь, вышел из дома. Дверь тихо лязгнула, закрывшись за его удаляющейся спиной.

***

Он оставил Импалу возле дома. Она не была ему нужна на той дороге, по которой он отправлялся. Скоростная прямо в Ад, как же. Пройдя метров тридцать, он обернулся волком и скачками помчался прочь от черты города, туда, где его никто не найдет. Кроме адского пса, конечно. Он бежал минут пятнадцать, направленный лишь чутьем, и вскоре оказался на каком-то пустыре, расположенном неподалеку от городской свалки. М-да, не сильно удачное место, чтобы подыхать, но выбора тут не особо наблюдалось. Дин не знал, сколько времени, а обращаться обратно в человека и смотреть он не хотел. Оставалось лишь догадываться, хотя так было даже лучше. Не иметь понятия, сколько еще осталось до конца, не отсчитывать до него последние секунды. Ведомый непонятным чувством, Дин уселся на траву и, задрав голову, завыл на темное небо. Пронзительный вой прокатился по пустырю, эхом возвращаясь обратно, и через несколько секунд где-то вдалеке послышался ответ. Дин повел ушами, прислушиваясь, и усмехнулся про себя. Ух ты, волчица. Оставшееся время он сидел на земле, глядел куда-то вдаль, в сторону города, почти не двигаясь, лишь шевеля ушами на любой шорох. Но он не услышал их. Даже не учуял. Почувствовал. Леденящий холод пробежался по коже, и шерсть на загривке встала дыбом. Вскочив на ноги, Дин зарычал, всматриваясь в пространство, но там было пусто. Долго ждать не пришлось. Хриплое дыхание послышалось через мгновение прямо за спиной, и Дин резко обернулся, почти нос к носу столкнувшись со страшной, отвратительной мордой. От пса было здесь только одно название, он смахивал больше на смесь черта и собаки. Голый, покрытый струпьями, с огромными зубами и черными провалами вместо глаз. Размерами поменьше, чем Дин, но все же. И… Дин скосил взгляд, заметив еще одного, медленно подкрадывающегося к ним. А вот это уже было не по плану. Определенно. Видимо, в Аду все же просекли что к чему и приготовили сюрприз, добавив бонус. Суки. Пес набросился молниеносно, но Дин отскочил в сторону, и когти, не вонзившись в грудь, задели бок, выдирая клоки шерсти. Дин зарычал от боли и саданул лапой по другому псу, готовившемуся прыгнуть на него сверху. Пес взвизгнул, отлетев в сторону. Не давая Дину времени на передышку, сзади налетел второй, подминая под себя и заваливая Дина набок. Он вгрызся зубами в левую переднюю лапу, одновременно когтями бороздя грудь, и Дин заревел от жуткой боли. Титаническим усилием стряхнув с себя пса, он вскочил на ноги, и, пока тот поднимался, наскочил на него, зубами метясь в шею. Не понявший в чем дело адский пес не успел даже увернуться, приняв на себя вес огромного тела. Клацнули челюсти, и кровь фонтаном брызнула во все стороны, марая шерсть и попадая в глаза. Пес заскулил, дернувшись пару раз, и Дин прикончил его последним укусом, отбрасывая в сторону. Не обращая внимания на ужасную боль в груди, на кровь, хлещущую из ран прямо на землю, Дин выпрямился, пытаясь отдышаться. Эта заминка стоила ему провала – второй тут же, не мешкая, кинулся из-за спины, сбивая с ног, полоснув острыми огромными когтями по другому, не раненому, боку. Дин, не удержавшись, повалился на землю, но пес, боящийся удара, отскочил в сторону, скалясь гнилыми зубами. Это дало Дину возможность подняться, но не броситься в бой по новой. Заметив беспомощность волка, пес пошел по второму заходу, с разбегу запрыгивая на спину на замешкавшегося Дина, вгрызаясь в шерсть рядом с холкой, вонзая когти всех четырех лап в бока. Дин завыл от боли и, чудом извернувшись, почти ломая кости, сбросил с себя пса - тот, взвизгнув, с силой приземлился на землю, и удар выбил из него воздух. На орошенную кровью траву полетели клочки шерсти с окровавленными кусками кожи. Собрав последние силы, Дин одним огромным скачком оказался рядом с псом, только успевшим встать, и, рыкнув, тяжелым ударом лапы раскроил ему череп, вкладывая в удар всю ярость, все желание жить. Хлынула черная кровь, заливая все вокруг. Пес ничком рухнул на землю и больше не шевелился. Мертвая тишина повисла над полем, где только что кипела жизнь, схватившись со смертью. Дин постоял пару секунд возле трупа, тяжело дыша, но затем, словно очнувшись ото сна, прихрамывая, отошел в сторону и, коротко заскулив, упал на землю, не в силах больше держаться на ногах. Прикрыв веки, он смотрел, как вдалеке горят, расплываясь перед глазами, огни ночного города, перед его глазами проносились образы того, как люди готовятся ко сну или смотрят какой-нибудь матч по ящику, попивая кофе с бутербродами… Боль была везде, окутала его плотным коконом, и было больно сделать даже вдох. Горячая кровь толчками выходила из ран, пропитывая шерсть и траву под телом. Он же… победил, черт подери. Выжил. Это было очень трудно осознать сейчас. Звезды зажигались, приветствуя новый день, и Дин с усилием поднял голову от земли, мутным взглядом посмотрев на небо, будто стараясь найти там что-то известное только ему одному. Что-то, что поможет ему удержаться здесь еще немного. Сегодня же второе… у Сэма день рождения. Он должен возвратиться… Как-нибудь… Должен. Ему просто нужно убедиться в том, что Сэм действительно жив и мир не рухнул. Сжав челюсти, не позволяя болезненному рыку вырваться наружу, на трясущихся лапах Дин еле-еле поднялся, упал и снова встал, пошатываясь. Оставляя за собой след из крови, он медленно, хромая, тяжело втягивая в себя воздух, побрел на трех лапах по полю в сторону города, заставляя себя держать глаза открытыми и идти вперед, потому что знал: если упадет еще раз, то больше не поднимется. Он не слышал ни стрекотания цикад, ни шума ветра, не видел направления, идя наугад, следовал чутью, ощущая лишь, как жизнь медленно, с каждым шагом, вытекает из него вместе с кровью. Но он больше не был один. Спотыкаясь, он шел и шел, держащийся в этом мире на одном только обещании брату вернуться.