Red rose of death

And the snakes start to sing (Bring Me The Horizon).       Вам знакомо такое чувство, будто в один миг ваше сердце остановилось? Душа разорвана в клочья, разбита на миллионы осколков. Будто не осталось ничего. Внутри — пустота. Пустота, в которой эхом отдается такая горечь, способная свести с ума сотни людей. Представьте, что у вас отняли самое дорогое, самое главное, проще говоря — смысл жизни. И мгновенно приходит осознание, что теперь ты один. Навсегда. Против этого мира, против всех. Нет больше того, ради кого приходилось смотреть на врагов свысока и гордо проходить мимо. И незачем больше бороться. Все потеряно. И ты все кричишь, кричишь и даже не думаешь останавливаться. Потому что больше ничего и не остается делать. Ну так что, знакомо? Нет? Тогда знайте, что вы — счастливчики. Потому что я ощутила это. Эту потерю, причиняющую жгучую боль в районе сердца. Эту боль, из-за которой ты не слышишь ничего, кроме своего дыхания. Дыхания, грозящего вот-вот прерваться навсегда. И знаете, что? Смерть определенно приносит меньше мучений. Я падаю на колени, не жалея своих и так до жути покалеченных ног. Должно быть адски больно, но я ничего не чувствую. Совершенно ничего. Только отдаленно слышу глухой удар своих конечностей об пол, на секунду заглушающий дикое биение сердца. Перед глазами черный пепел на бетонном полу, опавший в форме огромных крыльев архангела. Это все, что от него осталось. Представляете? Ни тела, ни орудия убийства. Только лишь пепел некогда белоснежных крыльев Люцифера. Как только в сознании всплывет образ еще живого дьявола, в сердце словно с размаху вонзают нож. Я вскакиваю и хочу подбежать к месту, где минуту назад стоял падший, но чувствую, как меня обхватывают крепкие мужские руки. Не сразу соображаю, кто это, и отчаянно дергаюсь, пытаясь высвободиться. Ноль успехов, мертвая хватка. Я громко всхлипываю и пытаюсь пнуть ногой того, кто не дает мне двинуться с места. Снова неудача. Слышу знакомый голос. — Кас, Сэм, — старший Винчестер заорал на все помещение, все еще держа брыкающуюся меня. Я же словно удар током получила, когда Дин произнес имя ангела. Ведь это он. Тот, кому я еще пару минут назад готова была полностью доверить свою жизнь, бесповоротно лишил меня стимула жить. Кастиэль. Вот, кто во всем виноват. — сматываемся! — Нет, отпусти! — я понимаю, что больше всего на свете сейчас не хочу уходить с этими тремя. Ненависть к Кастиэлю растет с каждой миллисекундой, заставляя выворачиваться в руках Винчестера подобно дикой кошке. Только грации, наверняка, в моих движениях маловато. Слезы обжигают щеки, а перед глазами, словно мини -фильм, прокручивается момент смерти Люцифера. Эта картинка теперь будет преследовать меня в кошмарах, я уверенна. Адреналин мгновенно вскипает в крови, добавляв мне немного сил. — Отпусти меня, сукин сын! — Да прекрати же ты, ненормальная! — мне предоставляется момент улизнуть от чуть отвлекшегося Дина, но я, как всегда, упускаю его. Винчестер лишь сильнее прижимает меня к себе, то и дело матерясь истеричным голосом. Одному всевышнему известно, как он вообще смог меня удержать. — Кас, мать твою! Через пару секунд вся троица оказывается в сборе. Я продолжаю осыпать их проклятиями, безуспешно продолжая бороться. Кастиэль не обращает внимание на кучу ругательств в его адрес и, приобняв братьев, переносит нас в другое место. Я не успеваю закрыть глаза, от чего после использования «телепорта» ничерта не могу разглядеть. Слышу, как Дин командует Сэму взять меня за ноги и вместе отнести в безопасную комнату. На меня волной накатывает ярость, возникшая от столь дерзкого поведения старшего Винчестера, да и всей его семейки в общем. Стараюсь как можно сильнее не даваться Сэму, но вскоре его ловкие руки настигают меня. Голова кружится, я чувствую себя бессильной перед этими ребятами, что только в разы увеличивает ярость. Я понимаю, что ничего не добьюсь своими попытками оказаться на своих двоих, но все равно продолжаю бороться. Слышу в ответ какие-то «Так было надо!», «Это должно было произойти!» и их коронное — «Мы ничего не могли поделать!». Снова вспоминаю дьявола, его поцелуй, объятия… Момент смерти. Трясусь от крика и громких рыданий, одновременно посылая братьев-кроликов куда подальше. Зрение медленно приходит в норму, я осознаю, что нахожусь в бункере, но слишком поздно. Дин и Сэм уже успели дотащить меня до какой-то очередной комнатки, в которой из мебели присутствовали только письменный стол, стул, кровать и две тумбочки. Винчестеры почти что скидывают меня на матрас, поспешно подбегая к двери. Я стараюсь сохранить координацию, чтобы пойти и навалять двум этим болваном. И чтобы прикончить третьего. Я с грохотом падаю с кровати, мгновенно приходя в себя. Вскакиваю на ноги и несусь туда, откуда меня по идее заносили. Все мои надежды на побег из этого места обрушиваются в один миг — дверь оказывается железной. Слышу голоса Дина и Сэма, слышу ключ, три раза поворачивающийся в замке. В голове крутиться лишь одна мысль — предатели. Со всей дури стучу кулаками по двери, сдирая кожу с костяшек пальцев. На месте ударов остаются кровавые следы, но я не придаю этому значения и колочу с удвоенной силой. — Откройте! Вы не можете так со мной поступить, не имеете права! Сэм, Дин! — на пару секунд я прекращаю орать, так как замечаю, что братья притихли. Они слушают меня, уже хорошо. — Ребята, это же я — ваша Эш…Эшли Стоун.., — в очередной раз не удерживаю в себе всхлип, вспоминая, как часто назвал меня так мой дьявол. — Выпустите меня. Прошу, болваны вы мои несчастные, откройте! Улавливаю вздохи с той стороны, после чего к ним добавляется еле слышное «Прости.» Затем шаги. Они ушли. Ушли, оставив меня здесь одну, словно пленницу. Начинаю рыдать и колотить по двери с новой силой, окончательно разбивая кисти о железо. — Идиоты! Долбоящеры, твари бесчувственные! ПРЕДАТЕЛИ! — особенно четко выкрикиваю последнее слово, чтобы Винчестеры точно услышали его. — Убийцы! Ненавижу! Около десяти минут продолжаю калечить себя и дверь, после чего на меня кучей наваливаются воспоминания. Они, словно картинки, мелькают в голове. Мои мучения в школе. Появления Глюцифера в моей скучной жизни. Его издевки. Подсматривания в душе. Путешествия по стране. Похищения меня демоном. Бездонные глаза дьявола, смотрящие с заботой. Мое спасение, подстроенное им же. Кольца. Клетка. Его свобода. Обещание, что Люцифер больше никогда не придет ко мне снова. Наша долгожданная встреча. Пощечины, которые я не смогла не дать ему. Прощание. Поиски. Снова похищение. Затем его руки, дважды спасшие меня от встречи с холодным бетоном. Бесконечные объятия. Поцелуй, заставивший все перевернуться с ног на голову. А затем смерть. Такая глупая смерть для такого великого архангела. Я обхватываю голову и, плача, сползаю на пол. Поджимаю под себя колени. Обнимаю их, чтобы казаться как можно меньше. Быть может, тогда этот мир перестанет замечать меня. — Не стоит так убиваться из-за него, дитя. Слышу незнакомый мужской голос. Резко поднимаю свое зареванное лицо на звук, немного морщусь от света. Передо мной, в середине комнаты стоял парень лет двадцати, двадцати пяти. Светлые волосы в очередной раз напомнили мне о дьяволе, к горлу приступила тошнота. Но у этого паренька они не мило торчали в разные стороны, а были причесаны. Большие серые глаза казались полными спокойствия и неземной заботы. Губы были сжаты в одну тонкую линию. Потертые синие джинсы и темная рубашка поверх белой футболки на его худощавом теле снова нагоняли мысли о Люцифере, но я мысленным взмахом руки отогнала их. Здесь и сейчас, в этой самой комнатке со мной заговорил хрен знает кто. И я считаю, что это действительно важно. — Кто ты такой? — я выдавливаю из себя усмешку, с трудом поднимаясь на ноги. — Хотя нет, логичнее будет спросить — что ты такое? Парень глубоко вздохнул. — Я старший брат того, кого ты раньше времени похоронила. Я тот, кто по приказу Отца заключил Люцифера в адскую темницу. Я тот, кого ты по случайности и из — за своей же глупости выпустила из заточения. — незнакомец развел руки в стороны. — И имя мне — Михаил.