Red rose of death

Le temps ou on avait rien fait Perdus les reves de s'aimer Et maintenant nous sommes tout seuls Protect me from what I want. Protege-Moi (Placebo).       Мрачная обстановка комнаты давит на подсознание, заставляя меня нервно поежиться в черном кожаном кресле. Волнение липким комком сворачивается где-то под сердцем, чувствую, что вот-вот снова начнется приступ, но мастерски надеваю на свое лицо маску безразличия, поднимая взгляд на сидящего напротив мужчину. Он пристально следит за каждым моим непроизвольным движением, будто считает, что сможет уловить момент, когда я перестану притворяться. Момент, когда я сочту нужным подпустить его к себе ближе, открыться, показать, кто я есть на самом деле. Показать свои раны, которые уже зажили, но продолжают кровоточить. Свои шрамы, которые изуродовали мое тело, и сделали меня той, кем я являюсь сейчас. Мне нужны ответы на собственные вопросы, мистер Кеннет пытается с корнем вырвать их из моего разума, докопавшись наконец до правды. Ему не столько интересны мои психические проблемы, сколько то, как я умудряюсь справляться с ними. Хотя, знаете, иногда мне самой интересно, как я могу закрывать глаза на собственное сумасшествие. — Вы выглядите немного взволнованной, Эшли. Совершенно не похоже на вас. Что заставляет вашу персону так нервничать в данный момент, мисс Винчестер? Я опускаю взгляд, сделав глубокий вдох и выдох. От темных глаз доктора не ускользает ни одна деталь, он проницателен и умен, но есть у него один недочет — он думает, что ему удастся узнать мое прошлое. Даже я сама, сколько ни старалась, не смогла этого сделать. Гипнозы, бесконечные сеансы с лучшими докторами — все это лишь провоцировало череду бесконечных припадков, берущих свое начало пару лет назад. Но доктор Кеннет не такой, как прошлые. Для него не существует черты, за которую нам обоим лучше бы не заходить, что не может не пугать и одновременно не разжигать во мне бешеное любопытство к его персоне. Всех остальных «героев психотерапии» мне удавалось раскусить за первые минуты сеанса. Я задавала вопросы, которые выдавали каждого из них с потрохами, раскрывая все их секреты и спрятанные страхи передо мной. Становилось попросту неинтересно, ведь как мне может помочь человек, которого я вижу практически насквозь? — Всю жизнь я боялась смерти, доктор Кеннет, — спокойным тоном начинаю говорить я, поднимая глаза на мужчину. Тот лишь вскидывает бровь, ожидая продолжения столь многообещающей фразы. —, а сейчас я чувствую себя живой только в ее объятиях. Том несколько мгновений анализирует мои слова, стараясь выжать из них как можно больше смысла. Недолго думая, он переводит тему. — ФБР больше не беспокоило вас своими неожиданными визитами и просьбами? Я усмехаюсь и откидываюсь на спинку кресла. Те случаи, когда агенты ФБР без стука врывались в мой дом, я точно никогда не смогу забыть. А ведь все началось со знакомого, которому я подкинула идеи для размышлений над его «не раскрываемыми» убийствами, которые в конце концов оказались верными. Видели бы вы его выражение лица, когда до него дошел мотив убийцы. Помереть со смеху можно было. - Эй, зубрила, может уже от влечешься от своих записулек и выпьешь со мной? — я плюхаюсь на стул рядом с Уиллом, протягивая ему открытую банку пива. Тот часто моргает, словно пытается усердно вспомнить, кто он и где находится, но через секунду искренне улыбается и делает глоток. Я пытаюсь разглядеть фотографии и записи, что мой друг так усердно рассматривал, но парень ловко прячет их в свой черный кейс. Я щурюсь и с вызовом смотрю в его серые глаза. — Ты что, опять прешь материал из архивов? Тебя же так с работы выкинут, балбес! Уилл тяжело вздыхает, ставя бутылку на стол и принявшись с силой тереть свои виски. Он устало улыбается мне, наверняка стараясь скрыть последствия бессонных ночей, проведенных за разбором документов или раскрытием очередного убийства. — Прости, Эш, но это дело никак не может выйти у меня из головы. — парень смотрит на меня в упор, ожидая понимания, но натыкается лишь на мой обеспокоенный и недовольный взгляд. — Да не смотри ты так на меня, дырку сделаешь. — Что за дело? Я стараюсь сделать собственный голос ласковым, но нотки любопытства все же проскальзывают в мою интонацию. Агент хмурит брови, раздумывая, стоит ли доверять столь важную информацию моей персоне. Я же с легкостью изображаю непринужденность, повышая тем самым степень доверия Уилла ко мне. — Вообще, я не должен…распространение карается…меня могут уволить…да хорошо, хорошо, только не смотри ты на меня так! — парень поддается, а я хлопаю в ладоши, настраиваясь на пищу для размышлений. Парень тяжело вздыхает, раскладывая фотографии с места убийства на стол. От вида начавших разлагаться трупов трех девушек мне становиться немного не по себе, но я проглатываю ком, подкативший к горлу, и продолжаю изучать фото. — Как давно нашли тела? — Позавчера. — Уилл начинает кашлять, а я терпеливо жду продолжения истории. — Вообще, этот ненормальный начал убивать три месяца назад. Первыми жертвами были Алана Адриан и Венера Саундер, студентки, схожие по фигуре, цвету волос и росту. Обе получили пули в лоб, после их смерти он пытался удалить органы, но, видимо убийца не имеет навыков хирурга, поэтому все содержимое осталось на месте. Тела были обнажены, найдены недалеко от шоссе. Далее, через месяц были убиты Сара Робертс, Кристина Ховард и Эмилия Фостер. Почерк тот же — пули в голове, правда органы все же пропали. Печень и легкие у первых, а вот Эмилию псих почему-то после смерти оставил в покое. Пропал на месяц, а теперь очередной водитель, которому приспичило в дороге, обнаружил эту троицу. — Но эти девушки не умерли от пуль. — я отрываю взгляд от фотографий, которые вызывают тошноту, и вглядываюсь в глаза агента. Тот лишь неохота кивает, попивая пиво. — Так что стало причиной смерти? Уилл замялся. Кажется, что он просто не может подобрать слов, которые не так сильно повлияли бы на мою психику. Дурачек. Я уже давно догадалась, что случилось с этими тремя, а парень лишь подтверждает мои догадки. — Из них вытащили по трем органам из каждой, Эш. А потом оставили так умирать. Я отвожу взгляд и пытаюсь собрать мысли в кучу. Отчасти выходит. — Следы шин были найдены? Эксперты должны были что-то нарыть, тела привозили в это место. — Да, но следы оказались незначительными, даже как улики не пошли. Я снова хмурюсь. Чувствую, как каждую клеточку организма начинает сковывать ненависть и желание показать всем, на что я способна. Я закрываю глаза и вижу перед собой место преступления, вижу тела. Я ощущаю кровь на своих руках, их кровь, этих троих девушек. И я сделала это не из-за мести, или чего-то еще. Просто мне захотелось. Стоп, стоп. Или, может, мне приказали? Хотя нет, стойте, мне никто ничего не приказывал. Просто я совершенствуюсь, делаю свою работу намного «чище». И я хочу, чтобы кто-то это заметил. Хочу, чтобы кто-то увидел, чего я достигла. Увидел, что я могу. Наставник? … — Эшли? Из транса меня выводит обеспокоенный голос Уилла. Он схватил меня за плечи, видимо, стараясь привести в себя. Я, кашлянув, отстраняюсь от агента. Но тот лишь продолжает осматривать меня, будто я хрупкий музейный экспонат. — Все хорошо? Ты отключалась. — Да, все в порядке. — вру я, отодвигая рукой фотографии. — У убийцы не было мотива убить их, просто он желал показать свои творения кому-то еще. Кому-то, кого он считает лучшим. — Сообщник? — Скорее учитель. — делаю пару глотков напитка. — Или же наставник. Но убивает этот псих только для того, чтобы доказать этому неизвестному, что он тоже чего-то стоит. Верь мне, дорогой. Уилл начинает пялится в одну точку, стараясь переварить полученную информацию. — Эшли? Слегка встряхиваю головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Мгновенно возвращаюсь в реальность, только хищный взгляд доктора Кеннета заставляет нервничать и мешает соображать. Но уже через пару секунд я снова беру себя в руки, не давая эмоциям вырваться наружу. — К счастью, ФБР не являлось ко мне последние три недели. — Я рад, что мы оба с вами понимаем, насколько плохое влияние оказывает на ваше подсознание работа с этими людьми. Я изображаю гримасу удивления, заставляя уголки губ Тома приподняться. Конечно, он рад, что я показываю ему хоть какие-то свои эмоции. Это ему льстит. Я хочу только начать возражать, как психиатр продолжает говорить. — Эмпатия — довольно редкое заболевание, тем более в такой развитой форме. Я осознаю, что вы, мисс Винчестер, возможно умнее всех следователей вместе взятых, так как у вас свой способ мышления. Особый. — доктор Кеннет ненадолго замолкает, я закидываю ногу на ногу. — Но именно расследования доводят вас до критического состояния. Эшли, ты же стала видеть кошмары и галлюцинации после пребывания на первом месте преступления, не так ли? Я прав? Меня поражает способность психиатра незаметно переходить с «вы» на «ты». Но я утвердительно киваю головой, замечая победоносную ухмылку на лице Тома. — Я не стану читать нотации. Вам, как никак, моя дорогая, двадцать лет. Вам дозволено делать со своей жизнью все, что вы захотите. Я лишь хочу помочь вам разобраться. После двух минутного молчания я разрушаю тишину, возникшую между нами. — Разобраться с чем? — С самой собой. Я вздыхаю, скрещивая руки на груди. Разобраться с собой. Да, как это было бы кстати. С того момента, как я очнулась в подвале нашего с братьями бункера, с выломанной железной дверью, не помня ничего, что произошло, прошло три года. Но я до сих пор не могу забыть удивленные лица мальчиков, когда я поднялась к ним. Они, как и я, не понимали, что случилось. Последняя надежда на объяснения рухнула. И стой самой секунды, как я пришла в себя там, три года назад, меня гложет чувство вины. Или же ненависти, скорби, я еще не до конца разобралась. Но одно я знаю точно — тогда я потеряла что-то важное. И вместе с этой потерей моя жизнь координально изменилась. Я сама изменилась. — Ваши братья были против наших сеансов? Вопрос доктора Кеннета снова застает врасплох. Умеет же перевести тему. — Только Дин. — я улыбнулась, вспоминая старшего брата. — Не примите за оскорбление, но он никогда не верил в целительные силы медицины и психологии. — Что же, таких людей немало. — Кеннет тоже растянулся в улыбке. — Тогда скажите мне, Эшли. Вы переехали от них около полугода назад, не называя причины. Просто собрали вещи и ушли. Я считаю, что это даже смело можно назвать побегом. Так от чего вы бежали? Я в очередной раз опускаю взгляд, желая просверлить им дыру в полу. Но через мгновение с холодом в глазах взглядываю на Кеннета. — От себя.