Red rose of death

Tearing us, you’re tearing us, You’re breaking us, you’re breaking us, You’re killing us, killing us, You’re saving us, you’re saving us. Saving us (Sistem of a down). Люди совершают ошибки. Это нормально — ошибаться. Без оплошностей не было бы осознания собственной неправоты, не было бы стремления к исправлению. Но иногда, стараясь исправить прошлое, мы теряем самого себя. Мечемся в этом мире, ища ответы на вопросы, забывая, какими мы были на самом деле. И, наверное, это и произошло со мной. Я оставила прошлую себя, настоящую себя на растерзание собственному безумию. И теперь я тону в темноте, пугающей своей неизвестностью. Передо мной вот уже три года стоит цель — докопаться до правды. Узнать наконец, что такого ужасного могло приключиться со мной в тот день, что даже мое подсознание не выдержало и дало сбой. Я потеряла свое прошлое, получив взамен прогрессирующую эмпатию и бесконечную скорбь с щепоткой ненависти. И эта потеря — мой вечный спутник, кошмар, захвативший в свои объятия мой мир. Целый мир. И теперь, спустя столько времени, я осознаю, что моей главной ошибкой был отказ от чего-то большего, чем смысл жизни. Я сама сделала свой выбор. Но, как я уже говорила ранее, люди совершают ошибки. Холодный ветер встречает меня на улице, от чего я застегиваю красное пальто и покрепче завязываю шарф. Поправляю средней длины светлые волосы и ускоряю шаг. Небо давно уже потемнело, на улицах зажглись фонари. Они, словно звезды, освещают мне дорогу к машине. Начинает идти снег, конечно, на то и нужен декабрь. Легкая улыбка трогает мои губы, когда в голову ударяет мысль, что скоро Рождество. Мне, как обычно, придется все бросить и уехать к братьям в Канзас. Ведь, по словам Сэма «на то и нужна семья, чтобы вместе отмечать праздники». В какой-то степени он прав. Хотя, мальчики уже достаточно взрослые, чтобы справиться без меня, но, видимо, они так не считают. Дин и Сэм всегда чрезмерно заботились обо мне, словно я кукла фарфоровая, а не дочь Джона Винчестера. Как они до сих пор не могут понять, что самооборона и живучесть у меня в крови? Я сажусь в салон машины, стряхивая с головы небольшое количество снега. Смотрю на часы, и понимаю, что лучше было бы поторопиться. Завожу машину, двигатель недавно приобретенной BMW повинуется. Да, это, конечно, не Детка, но тоже ничего. Только получила я машину не самым честным способом, но кого это волнует, верно? Через десять минут я прибываю на заданное место, а если говорить короче — к себе домой. В окнах горит свет, поэтому мне не терпится попасть внутрь. Ах да, предыстория. Пол года назад я долго ломала голову, никак не понимая, где именно хочу жить. В конце концов, мой выбор пал на Вольф — Трап, Виргиния. Мало народу, природа, в общем, место, идеально подходящее для таких, как я. И да, живу я, как вы поняли, не в гордом одиночестве. Как только входная дверь распахивается от легкого толчка, со второго этажа доносится голос Каса. — Видел, как ты подъехала. — я замираю около входа, стараясь лучше расслышать парня. — Перезвони Дину, твой оставленный дома мобильник его явно нервирует. Не сдерживаю улыбку, попутно вешая верхнюю одежду на крючок. Улавливаю в воздухе запах еды, и вспоминаю, что за весь день съела один лишь йогурт, и тот с утра. Слегка морщусь, хватаясь за живот. Н-да, такими темпами в скором времени я потеряю больше килограммов, чем хотелось бы. Скидываю надоевшие каблуки и аккуратно ступаю по паркету, направляясь в сторону кухни. На обеденном столе лежит нетронутая пицца, и я не сдерживаюсь, беря кусочек и запихивая его в рот. Пища будто придает мне сил, и я, вальсируя, передвигаюсь в гостиную. Понимая, что тишину терпеть я больше не намерена, решаю включить музыку. Ставлю купленный вчера диск Lana Del Rey, делаю звук негромким. Первая песня оказывается одной из любимых, West coast. Начинаю покачивать головой в такт музыке. От внезапного удовольствия, разлившегося теплом внутри меня, закрываю глаза. Все-таки я ни на что не променяю такие моменты своей жизни. Ни — за — что. Наверное. — Как прошел день? Спокойный голос Каса раздается за моей спиной, я вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь. Кажется, взгляд у меня был чересчур диким, потому что голубые глаза моего сожителя вмиг загорелись беспокойством. Пытаюсь выдавить из себя что-то на подобии улыбки, но, видимо, выходит совсем плохо. — Ты в порядке? — Кас чуть наклоняет голову вбок. — Выглядишь взволнованной. — Знаешь, мне сегодня это очень часто говорят. — снова улыбаюсь, правда на этот раз — искренне, желая подавить какие-либо подозрения у Джеймса. Тот, вроде, смягчается, но я то знаю, что он все равно волнуется. Просто не хочет показывать мне это. — День тяжелый. А вам, мистер Новак, я скоро тапочки с колокольчиками куплю! Как будто не ходишь, а летаешь по дому, честное слово. Кас сначала будто находится в ступоре, но затем приходит в себя, смеется и приобнимает меня. А я пытаюсь откопать в памяти причину, по которой я живу с этим человеком. Даже не помню, как встретила Джимми Новака. Не удивительно, ведь я вообще мало что запомнила из семнадцати лет своей жизни. Но, кажется, он был хорошим другом Дина и Сэма, иначе — зачем ему вечно шататься с ними? Но ладно, это неважно. Просто припоминаю, как он с цветами пришел ко мне в больницу, когда у меня случилась истерика на фоне амнезии. Я тогда отталкивала от себя любого человека, который по доброму относился ко мне, но Джимми почему-то стал исключением. Он не бросал меня, даже когда мысли в моей голове смешались окончательно. Джеймс, Дин и Сэм просто садились и заново объясняли мне, что к чему. Правда, я считаю, что тогда было не самое лучшее время рассказывать мне про демонов, оборотней и т.д., так как моя пошатанная психика напрочь отказалась принимать информацию. Думала, что парни несут какую-то чушь. Но ко мне частично вернулась память, и я осознала, что монстры — реальны. И я нашла поддержку в Касе. Не знаю, почему, но Дин с Сэмом всегда так звали его. Я не придала этому значения, кто знает, у кого какие заморочки. И вот, спустя два с половиной года, я решила сбежать от братьев. Не знаю, почему, просто я чувствовала, как меня начинает трясти, как только я ложусь спать. Вечные кошмары, обрывки воспоминаний — все это доводило меня, и Кас это видел. В момент, когда у меня случился приступ, он оказался рядом, и я, вся в слезах, рассказала ему свой план. Тот лишь нахмурился, и пробормотал что-то невнятное. А на следующий день Джеймс собрал вещи и увез меня. И в тот момент я поняла, что счастлива. И что мне нужен Джимми. Не знаю, почему. Просто нужен. — О чем задумалась? Ласковый голос Каса выводит меня из, так называемого, транса. Я смотрю на него и прикусываю нижнюю губу, прижимаясь к его груди. — Ни о чем. Все хорошо, правда. — я опускаю взгляд. — Прости, но мне надо ехать. Сегодня выступление, я должна успеть. Слышу, как Джеймс разочарованно вздыхает. Никто из нас не находит слов. Три минуты мы стоим молча, в обнимку. Затем он целует меня в лоб, отстраняется. — Езжай. — Кас старается придать голосу непринужденность, но я улавливаю нотки толи грусти, толи раздражения. — Только позвони брату, пожалуйста. Он переживает. Я хватаю с тумбочки телефон и быстрым шагом направляюсь к выходу, даже не взглянув на Джимми. Почему-то я поняла, что не хочу смотреть на него. Не сейчас. Не. Сейчас. Я выбегаю из дома, хлопнув дверью и на ходу натягивая пальто.