Мой учитель - демон

      Сев на кровати и с трудом продрав глаза, я бросил тоскливый взгляд на будильник. Бля, опять проспал. С глухим стоном рушусь обратно на подушку – как же я не выспался! Понимая, что идти в школу всё-таки нужно, рывком поднимаю себя с постели и плетусь в душ. Чёртова каждодневная рутина, надоело. Когда же в моей жизни что-то изменится?       Собрав сумку, спускаюсь вниз. Что-то на меня напало уныние. Взглянув в окно, я с отчаянием констатирую, что погода тоже не ахти – пасмурно и накрапывает мелкий дождь. Одним словом – серость.       Выслушав возмущение мамы по поводу проигнорированного завтрака, я быстро выпил чашку кофе, накинул куртку и, обувшись, вышел на улицу. Дорога до лицея заняла в этот раз больше времени, чем обычно. Шёл я медленно, погрузившись в свои мысли. Зонт был благополучно забыт дома, поэтому в школу я пришёл наполовину промокший и злой. Подойдя к расписанию, с недовольством констатирую – химия. Терпеть не могу этот предмет: задачи, формулы – ничего не понятно. Поднимаюсь по лестнице и захожу в нужный класс. Боже, я сейчас задохнусь. Несмотря на то, что практических опытов мы почти никогда не проводили, амбре здесь витает преотвратное – всегда удивлял этот факт.       Поздоровавшись с одноклассниками и оглядевшись, замечаю Сашку и направляюсь к нему.       - Опять опаздываешь, - недовольно тянет друг вместо приветствия. – Звонок уже был.       - Да пофиг, - хмыкаю я, вытаскивая учебник с тетрадью из сумки, и бросаю их на парту. - Сера ведь ещё не пришла.       Сера – это кличка нашей химички, а всё потому, что она настолько пропиталась этим запахом, что он сопровождает её, куда бы она ни направилась, что весьма прискорбно для окружающих. Даже её противные приторные духи не помогают. Лишь хуже становится, когда запахи смешиваются. Но это далеко не единственная причина, по которой ученики и даже, насколько мне известно, некоторые учителя недолюбливают Серафиму Прокопьевну. Кстати, имя – ещё одна причина для такой клички.       - Она сегодня вообще какая-то странная, - заметил Веселов, перебирая пальцами бахрому на шейном платке. – Влетела в класс ещё до звонка вся взъерошенная, перерыла всё в своём столе, затем в лаборантской, схватила какие-то записи и вновь унеслась.       - Ничего удивительного, с головой у неё уже давно наметились проблемы, - усмехнулся я.       - Просто странно, - друг сегодня был каким-то задумчивым.       Только я хотел спросить, о чём он думает, как моё внимание переключилось на вошедших в класс. О, а вот и Сера притащилась, а с ней… Матвей Сергеевич? Учительницу при желании можно и не приметить, чему способствовала кофта бежево-серого цвета и такая же невзрачная юбка, которые попросту сливались с её кожей, делая её похожей на гигантскую серую мышь, а вот к брюнету взгляд просто приклеивался. Чёрная классическая рубашка, как и вчерашняя, расстёгнута на пару верхних пуговиц, но рукава сегодня не закатаны, светло-серые, с серебристым отливом, брюки идеально подчёркивают длинные ноги и блестящие, идеально чистые ботинки (и это учитывая, что даже на подходе к нашему элитному лицею достаточно большие лужи). Образ секси-парня дополнял небрежно наброшенный на шею вчерашний белый шёлковый шарф. Вот же скотина! Обязательно одеваться так, что у всех девчонок при взгляде на него происходит отключение мозгов? Таня вон глазами пожирает, Дашка чуть слюнями парту не закапала, Аня с глупым выражением лица усиленно хлопает ресницами да и остальные не лучше…тьфу, вот же сумасшедшие.       Я снова взглянул на учителя и с удивлением понял, что он о чём-то спорит с Серой, точнее – она что-то упорно ему доказывает, а он лишь спокойно улыбается и кивает в ответ. Чего это она так разошлась?       - То есть, Вы хотите сказать, что всё дело в воде? – ядовито поинтересовалась Сера.       - Я хочу сказать, что всё дело в формулировке вопроса, - невозмутимо отозвался Матвей Сергеевич. – В задании не указано, что речь идёт о растворе карбоната, из-за чего вода в расчёт не берётся и тогда выбрать один вариант ответа невозможно. Получается, что углекислый газ тоже подходит.       - Вы хотите сказать, что я неверно составила контрольные вопросы? Намекаете на мою профнепригодность? – визгливо осведомилась химичка.       - Я хочу сказать, что данный вопрос нужно откорректировать и намекаю, что грамотная речь важна не только в рамках моих предметов, иначе из-за таких мелких неточностей кто-то из учеников может получить незаслуженно низкие оценки. А сейчас прошу меня извинить, Серафима Прокопьевна, у меня урок, - брюнет развернулся и, улыбнувшись нам, вышел из класса.       Девчонки после его улыбки, окончательно разомлели, а я, посмотрев на Серу, едва услышал, как она тихо, почти одними губами, прошептала:       - Чёртов выскочка, считаешь себя самым умным? Ты ещё пожалеешь, что посмел указывать мне…       Остаток урока прошёл, как в Аду – Сера срывала на нас злость: орала, мучила задачами, а под конец закатила контрольную по остаточным знаниям с прошлого года. Благодаря этому, с химии мы вышли уставшие и злые, а уж учитывая, что урок был сдвоенный… Хорошо хоть за то время, пока длились занятия, я успел обсохнуть. А то ходить мокрым мне вообще не улыбалось. Так, судя по расписанию, у нас сейчас история. Вот это чудесно. Предмет нормальный, учительница адекватная, можно расслабиться.       - Эй, Алекс, - Веселов ткнул меня в плечо, привлекая внимание. – Ты ведь так и не рассказал вчера, зачем Матвей Сергеевич тебя оставил после урока.       Блин, быть не может! Неужели я вчера настолько замотался, что даже не поведал другу о том, что было в кабинете русского и литературы? Хотя о некоторых подробностях лучше умолчать. Вдруг Сашка неправильно поймёт меня и подумает что-то не то. Хотя, почему меня это волнует? Я ведь ничего не делал, все странности на совести Матвея Сергеевича.       - А почему ты об этом ещё вчера не спросил? – поинтересовался я.       - Не хотел навязываться, думал, ты сам позже расскажешь, - пожал друг плечами.       - Да я бы рассказал, просто как-то забыл об этом инциденте, как только покинул класс.       На самом деле это не совсем так, точнее – совсем не так. Я не только не забыл, но и наоборот погрузился в свои мысли, прокручивая в памяти некоторые моменты.       Только я открыл рот, чтобы рассказать Сашке о случившемся, как вдруг почувствовал, что сзади на мне кто-то повис. Обернувшись через плечо, вижу рыжую макушку – Кир. Нет, конечно, никаких проблем нет, я могу рассказать и при нём, так даже лучше – не повторять по нескольку раз одно и тоже, но есть одна мелочь – Соловьёв не закрыл рта ни на минуту, тараторил без умолку всю перемену и исчез куда-то только со звонком. Мы с Веселовым молча переглянулись и зашли в класс. Кажется, разговор откладывается до следующего звонка. Но нам повезло. Кристина Викторовна – наша учительница по истории, кстати, достаточно молодая и симпатичная девушка, только сегодня ночью вернулась из отпуска, потому подготовиться к занятиям она не успела, чему мы, конечно же, нисколько не огорчились. Поэтому половину урока мы проговорили о том, кто как провёл летние каникулы (а рассказать нам было что), а вторую половину мы просто спокойно просидели, занимаясь кто чем. Мы с Сашкой, разумеется, воспользовались ситуацией.       - Ну, рассказывай, пока есть время и возможность, - поторопил меня друг.       - Да, в принципе, ничего особенного не было, - пожал плечами я и пересказал Веселову вчерашние события.       К моему удивлению, друг не увидел во всём этом ничего странного.       - Это ведь вполне естественно, что он заставил тебя приводить всё в порядок, странно только, что он и нас с Нелли и Ленкой не привлёк.       - Да я не об этом! – прошипел я в ответ. – Я про все те странности, что он делал у доски, с галстуком…       - Стоп, Алекс, не греби под себя, - притормозил друг мои излияния. – Странно не то, что он делал, а то, как ты это воспринимаешь.       - Ты на что это намекаешь? – возмущённо посмотрел я на Сашку.       - Да в принципе ни на что, просто я понимаю, к чему ты клонишь, но я не вижу во всех его действиях то, что видишь ты.       - Просто ты не видел, КАК это было! – чуть громче, чем нужно воскликнул я.       Сидящие перед нами девчонки обернулись, смерив меня странным взглядом. Молчите, несчастные, не вмешивайтесь в мужской разговор.       - Ну, не знаю… - с сомнением протянул Сашка, а меня, почему-то задело его недоверие.       - Ладно, раз ты мне не веришь, - я решительно сверкнул глазами. – Я докажу тебе.       - Как? Будешь совращать учителя? – усмехнулся друг, но в его взгляде появилась заинтересованность – кажется, моя затея пришлась ему по душе.       - Это ещё кто кого совращает, - недовольно пробурчал я, уже прикидывая в уме план действий.       - Смотри, чтобы тебе это не вышло боком, - предупредил Сашка, но я уже вовсю продумывал детали.       Не зря я невзлюбил нового учителя с первого взгляда, он явно какой-то странный и вообще, со вчерашнего дня он стал моим личным врагом. А раз так, то я объявляю войну! Уж что-что, а сражения подобного рода вести я умею, как никто другой.       За этими коварными размышлениями я не заметил, как прозвенел звонок, ознаменовав конец урока.       Как только мы вышли из класса, я утянул Веселова подальше от шумной толпы и зашептал:       - У нас вроде сегодня больше нет уроков, поэтому…       - Ты чего? – удивлённо посмотрел на меня Сашка. – Сейчас литература, а потом строительно проектировочный клуб.       - Твою мать, - скис я, но тут же воспрянул духом. – Погоди, так это же отлично, прямо сейчас и начну.       Сашка лишь скептически хмыкнул, а я, загоревшись этой, в принципе, довольно глупой затеей, с горящими глазами полетел в класс.       Усевшись за первую парту, я стал выжидать, пока начнётся урок. Матвея Сергеевича в классе не было, и у меня ещё было время всё хорошенько обдумать. Решив начать с малого, я расстегнул пару верхних пуговиц и чуть распахнул ворот, выставляя напоказ ключицы. Осмотрев джинсы, я остался удовлетворён, что сегодня надел именно их – светло-голубые с заниженной талией, они не были слишком узкими, но при этом классно облегали задницу. Чуть растрепав пальцами волосы, я, увидев своё отражение в зеркальном шкафу в конце класса, остался доволен. Чёрт, да я просто красавчик! Сашка, наконец, притопал в кабинет и, увидев меня, удивлённо приподнял бровь.       - Ты уверен, что тебе это нужно? – поинтересовался он, усевшись рядом со мной.       - А то, - хмыкнул я. – Разве тебе не хочется отомстить ему за вчерашнее происшествие со стулом?       - И в чём здесь месть? – удивился друг.       - Я выведу его на чистую воду, узнаю его грязные секретики, а потом, владея информацией, я придумаю, как отомстить!       - Ты псих, - покачал головой друг.       Я хотел возмутиться, но звонок отсчитал начало урока, и, спустя секунду, в класс вошла моя «цель».       Матвей Сергеевич подошёл к учительскому столу, вытащил из портфеля несколько книг и выжидательно на нас посмотрел. Сообразив, что от нас требуется, мы, встав, поприветствовали учителя.       - Здравствуйте, класс, - улыбнулся он. – Это наш с вами второй урок, и я надеюсь, что он пройдёт куда лучше первого. Садитесь.       Ну, конечно, он ведь не мог не воззвать к нашей совести и не напомнить о наших маленьких проказах. Загрохотав стульями, мы уселись, а он начал урок. Следующие минут пятнадцать нас мучили вопросами о прочитанном списке литературы на лето. Разумеется, почти никто ничего не читал. Я сам за лето осилил только первые несколько произведений. Кто же виноват в том, что у меня были более интересные занятия?       - Что ж, раз вы почти ничего не прочитали за лето, осваивать программу будете на ходу, - вздохнул учитель. – А сейчас, давайте начнём с первого по плану произведения.       В его руках появился сборник рассказов Бунина «Тёмные аллеи». Класс заметно взгрустнул, а я начал злиться – на меня совершенно не обращали внимания. Лишь в начале урока учитель мазнул по мне взглядом, усмехнулся уголком рта и…всё, словно не замечает. Ладно, будем исправлять сию несправедливость.       - Итак, кто-нибудь прочитал, хотя бы один рассказ из данного сборника?       Я поднял руку, но…       - Как, совсем никто? – разочарованно протянул Матвей Сергеевич.       Я настойчиво кашлянул. Результат – ноль.       - Ну что же вы так? – вновь вопросил брюнет таким тоном, что половина класса стыдливо опустили глаза.       - Вообще-то, я прочитал, - не выдержав, подал я голос.       - О, господин Светлов, - обратил-таки на меня взор учитель. – Я не заметил Вас.       Да ладно? Не заметил он…скотина!       - И какой же рассказ Вы прочитали?       - Все, - небрежно махнул рукой я, что к слову было сущей правдой, только вот проблема в том, что я почти ни один из них не запомнил.       - Ну, в таком случае, какой Вам больше всего понравился и почему?       - Мне? – я на секунду задумался, припоминая хоть одно название. – Скорее всего – «Ночлег».       - Интересно, - учитель взглянул на меня с насмешкой. – Продолжайте.       - Ну, он мне понравился, потому что там затронута важная тема дружбы между человеком и животным, - медленно протянул я, лихорадочно припоминая, о чём вообще в этом «Ночлеге» речь.       - Действительно? – удивился брюнет так, будто сам не читал его никогда в жизни. – И где же прослеживается эта дружба в рассказе?       - Вообще-то на протяжении всего произведения, - с умным видом заметил я. – Особенно в конце, когда собака спасла эту глупую девчонку, на которую напал их постоялец.       - Минутку, почему же она глупая?       - А нечего было бегать перед этим мужиком, коленками сверкать, - проворчал я. – Девчонки такие девчонки, - мои одноклассницы недовольно заворчали, но мне было всё равно – я вошёл в раж. – И вообще, надо было врезать ему хорошенько, а не барахтаться там.       - То есть Вы считаете, что маленькая девочка способна справиться со взрослым мужчиной?       - Ну, не знаю, вообще-то, я читал, что в стрессовых ситуациях в человеке просыпаются скрытая сила или что-то вроде того.       - Серьёзно? – вновь эта ухмылка, которая так меня раздражает. – А давайте попробуем?       - Что попробуем? – немного опешил я.       - Попробуем открыть в Вас эту силу. Выходите ко мне.       - Нет-нет, так не пойдёт, я же ещё не всё рассказал.       - Расскажите позже. Ну же, выходите сюда, господин Светлов, не бойтесь, Вас никто не съест, мы просто поиграем.       - Поиграем? – я полностью ошеломлён, интересно, что он опять задумал?       - Да, небольшая сценка, как в театре.       Пожимаю плечами и уже начинаю подниматься с места, но слышу предостерегающий шёпот Сашки.       - Алекс, чую подставу.       Да ладно, что может случиться? Отмахиваюсь от друга и, помня о своём плане, стараюсь встать из-за парты как можно сексуальнее (учитывая моё везение, «сексуальнее» для меня означает – хотя бы не упасть). Благополучно преодолев путь от парты до ненавистного всеми учениками места у доски, я настороженно поглядел на учителя.       - Ну что, готов оказаться в «стрессовой ситуации»? – процитировал моё высказывание Матвей Сергеевич.       - Смотря в какой, - осторожно отозвался я, чуть прикрывая рубашку на груди – что-то мне не нравится взгляд этого извращенца. Я-то думал, он просто пялиться на меня весь урок будет, ну, для эффектности мог бы ещё слюнку пустить… А эта падла учительская опять что-то задумал.       - Иди сюда, - учитель, подойдя ко мне, резко дёргает меня за руку, и я, теряя равновесие, оказываюсь в его объятиях, если это можно так назвать.       Брюнет медленно проводит рукой в воздухе перед классом, словно задёргивает штору, и я с удивлением вижу, как на лицах всех одноклассников появляется одинаковое заторможено-блаженное выражение, будто они в каком-то трансе. Но в следующее мгновение мне становится резко плевать на одноклассников, потому что я чувствую, как рука учителя, спускаясь по моей спине, замирает на пятой точке.       - В-вы…что Вы делаете? – перевожу взгляд на брюнета и мне становится не по себе.       - Ничего особенного, – ухмыляется он, а его ладони уже скользнули в задние карманы джинсов. – Ты же говорил, что в подобной ситуации должна проявляться скрытая сила.       Он резко разворачивает меня и толкает к преподавательскому столу, а я всё ещё не верю, что он решился на подобное.       - Что-то я не вижу, чтобы ты предпринял попытку «врезать» мне, - учитель подходит вплотную и наклоняется к моему лицу. – Или ты ничем не отличаешься от той, как ты говорил, «глупой девчонки»?       - Матвей Сергеевич, Вы не посмеете, - качаю я головой, а сам продолжаю отклоняться от него всё дальше, пока в определённый момент не понимаю, что уже рухнул спиной на столешницу.       - Так уверен? – его глаза как-то необычно блестят, он хватает мои запястья и прижимает их к столу у меня за головой. – Разве ты не этого добивался?       - О чём Вы? – почему-то шёпотом спрашиваю я, чувствуя, как по телу пробегает целая стая мурашек.       - Демонстративно сел на первую парту, - он перехватывает мои руки одной ладонью, а второй проводит от груди и до ремня джинсов.       - Я не… - пытаюсь возразить, но, когда его рука опускается ещё ниже, шокировано замираю, лишь открывая и закрывая рот, как рыба.       - Твоя рубашка, расстёгнутая больше, чем позволяют приличия, наводит на определённые мысли.       - К-какие? – я всё ещё не думаю, что он пойдёт дальше, а потому не сопротивляюсь, хотя определённая доля страха всё же есть.       - Твои небрежно растрёпанные волосы, ключицы, нахально выставленные напоказ, так и приковывают взгляд, - хмыкнул брюнет, а затем, наклонившись ко мне, провёл носом по щеке.       Эй, это уже слишком!       - Матвей Сергеевич, - возмущённо начал я, - ладно, я Вас понял, учту свои косяки. Поиграли и хватит, отпустите меня!       - Нет, - улыбнулся он, прислонившись лбом к моему лбу, и от этой улыбки меня вновь бросило в дрожь, особенно, когда я почувствовал его колено между моих ног.       - Хватит, серьёзно! – я недовольно дёрнулся, за недовольством скрывая страх. – Отпустите уже! И какого чёрта с ребятами?! Почему они, как статуи?       - Они под гипнозом, - ухмыльнулся учитель. – Они видят лишь проецируемую картинку, которую я им внушил. Так что никто ничего не узнает.       Словно по волшебству в его руках появляется галстук, мой, чёрт возьми, ненавистный галстук, и брюнет фиксирует этим куском шёлковой ткани мои запястья, привязывая их к ручке закрытого на ключ ящика. Сволочь! Всё предусмотрел: связал профессионально и быстро – мне ни за что так просто не вытащить руки, а из-за замка не удастся вырвать ящик из пазов и освободиться.       - Нет, - я начал вырываться активнее, когда, взглянув в его лицо, понял, что он не собирается останавливаться. – Да Вас посадят за растление малолетних!       - О чём ты, глупый? – откровенно засмеялся учитель. – Ты меня не слышишь? – он наклонился к самому моему уху и, касаясь его губами, прошептал. – Никто. Ничего. Не узнает.       Чёрт! Чёрт, да что же это? Он не может…он ведь не может… Слышу, как звякнула пряжка моего ремня. Блядь, он может! И сделает это!       - Нет! – вскрикиваю я, но его холодная ладонь зажимает мне рот.       - Даже если ты расскажешь кому-нибудь, тебе не поверят, - он снова шепчет мне на ухо, и этот шёпот словно замораживает. – У свидетелей, - он кивнул в сторону класса, - будут совсем другие показания. Да и решишься ли ты рассказывать о таком…       Ещё секунда и он расстёгивает ширинку на моих джинсах, а его губы в каких-то миллиметрах от моей шеи. Конечно, я вырываюсь, как могу, но, несмотря на то, что он не на много меня старше или крупнее, он с лёгкостью подавляет моё сопротивление. Оставив пока джинсы в покое, брюнет занялся пуговицами рубашки, медленно расстёгивая их одну за другой.       - Ну же, детёныш, где твои скрытые силы? Ты совсем не сопротивляешься мне. Или, может, ты не хочешь сопротивляться? – тихий смешок, и он отстраняется, осматривая меня: распростёртого на его столе, со связанными руками, с обнажённым торсом и расстёгнутыми джинсами. – Выглядишь чудесно.       Тщетно пытаясь высвободить руки или хотя бы пнуть черноволосую сволочугу, я чуть не вывихнул себе запястье и тихо вскрикнул от боли в его ладонь.       - Нет-нет, не нужно так делать, милый, - нахмурился он и развязал меня, но прежде, чем я успел оттолкнуть его, он перехватил запястья и прижал их к моему телу, скрестив.       Только я хотел заорать благим матом (так как, удерживая руки, рот он мне пока зажимать не мог), как этот извращенец улёгся сверху на меня, больно прижимая мои руки своим телом.       Взглянув на него, я замер – его лицо было всего в сантиметре от моего, а глаза словно светились ярко-синим огнём.       - Закричишь, я за себя не ручаюсь, - тихо проговорил он.       Замерев, смотрю ему в глаза, и хотя мне чертовски страшно, показывать ему свой страх я не собираюсь.       - Мне тяжело, - тихо буркнул я, пытаясь скинуть его, но, разумеется, безуспешно.       Пару секунд он смотрел на меня безотрывно, а затем сделал глубокий вдох, и его глаза вновь стали обычными – холодными серо-голубыми льдинками.       - Из этой ситуации ты должен извлечь два урока: во-первых, никогда не осуждай другого человека, не побывав в его шкуре…       - А во-вторых? – я раздражённо посмотрел на него, а он, вдруг, резко отпрянул от меня, позволив, наконец, вздохнуть полной грудью, и так же, рывком, поднял меня со стола, запахивая на мне рубашку, пока я судорожно пытался дрожащими пальцами застегнуть ремень.       - А во-вторых, - он усмехнулся и притянул меня за шею, - не стоит провоцировать людей, даже если тебе очень хочется их внимания.       - Ничего мне не хочется! – возмутился я, отскочив от него, как от прокажённого…чёрт знает, что ему ещё в голову придёт.       - Я так и понял.       Как же меня бесит это самодовольство на его роже!       - Ну что, расскажем твоим одноклассникам, как всё было на самом деле? О, а что это мы краснеем?       - Не надо им ничего знать, - смущённо отвернулся я.       Несмотря на то, что правда могла доставить ему определённые проблемы, я не хочу, чтобы кто-то об этом узнал. Рассказать такое не так-то просто, да и потом, он ведь может повернуть всё так, как удобно ему, меня и слушать не станут…       - Ну что, - его голос вывел меня из задумчивости, - готов проснуться?       Я кивнул. Минуточку, что?       - Что значит «проснуться»?       - Когда я говорил о гипнозе, я сказал почти правду. Дело в том, что под его воздействием не они, - он кивнул в сторону ребят, - а ты. Я задал тему и ввёл тебя в гипноз, всё, что происходило дальше – контролировал ты сам.       Вот оно что! Ну конечно, я ещё удивлялся тогда, как он зомбировал такую толпу за несколько секунд.       - А сейчас… - приглушённо произносит он, глядя мне в глаза, и щёлкает пальцами.       Я чувствую лёгкое головокружение и с моего сознания, будто сняли лёгкую пелерину – звуки вокруг стали чуть громче, а краски – ярче.       - Эй, Алекс, так и будешь стоять истуканом? Вы же нам сценку разыграть хотели? – слышу я выкрики одноклассников, но разговаривать с ними сейчас нет никакого желания.       - Господин Светлов, с Вами всё в порядке? Вы что-то побледнели, - издевательски произносит брюнет, вновь накидывая личину добропорядочности.       - Да, что-то мне нехорошо, – выдавливаю я, отступая к выходу из класса.       - Вас проводить до медпункта? – проявил участие учитель, делая шаг по направлению ко мне.       - Нет! – я отпрянул назад, ударившись спиной о дверь. – Я сам дойду, спасибо.       Не рискнув поворачиваться к учителю спиной, я кое-как нащупал ручку и почти вывалился из кабинета. Закрывая дверь, я услышал весёлый голос Матвея Сергеевича: «Простите, ребята, кина не будет» - и разочарованный вздох класса. Идиоты!       Привалившись спиной к стене коридора, я пытался постичь одну простую истину: что это сейчас, блядь, было?

***       Выскочив, а точнее, попросту вывалившись за дверь, я и не подумал идти в медпункт. Что я там забыл? Вместе этого быстрым шагом направляюсь в туалет – мне просто необходимо освежиться и привести мысли в порядок. Войдя в облицованное светло-серым кафелем помещение, плотно прикрываю за собой дверь и, склонившись над умывальником, плещу холодной водой в лицо. Соберись, Алекс! Ты мужик или тряпка? Судя по моему состоянию – явно последнее. Так, попробуем разобраться. По утверждению моего дорогого учителя…э-э…то есть – нашего…и просто учителя. Да. Так вот, по его словам, всё недавно произошло в кабинете – плод моего больного воображения. Якобы он лишь задал базовую ситуацию и ввёл меня в какой-то там гипноз, а всё, что было дальше – я сам нафантазировал. Ага, конечно. Мне же делать больше нечего. Я же сплю и вижу, как меня во время урока на столе насилует собственный учитель!.. Блядь, да я даже сам себе такое сказать не могу, даже как предположение! Нет, может быть, я ему и поверил бы, потому что, никто из одноклассников явно ничего не заметил. Для них я просто стоял столбом всё то время, пока в моей голове происходила эта жуткая порнуха. Поверил бы, если бы не мои ощущения. Я до сих пор чувствую, как его руки сжимают мои запястья, а на шее – его горячее дыхание. А раз так, могла ли это быть просто проецируемая картинка сознания? Поднимаю взгляд в зеркало и пристально смотрю в своё отражение. Чёрт! Глаза лихорадочно блестят, на щеках нездоровый румянец…да что за хрень?! Перед мысленным взором навязчиво встаёт картина, как брюнет шепчет мне что-то на ухо, проводя рукой по телу, поднимает голову, глядя в глаза, склоняется, не разрывая зрительного контакта, и проводит носом по моей щеке. Господи боже! Судорожно выдыхаю, вжимаясь в умывальник. Холод фаянса совершенно не чувствуется сквозь ткань джинсов, поэтому никакого облегчения мне явно не светит. Нет. Нет! Это не может быть правдой. Я не могу возбудиться от таких мыслей. Только не я, я же не гей! «Уверен?» - ехидно уточнил внутренний голос, почему-то с интонациями небезызвестного учителя. А-а! Это меня с ума сведёт! В поисках спасения, мой взгляд заметался по помещению и наткнулся на дверь кабинки. Нет, однозначно, нет. Я не буду этого делать. Есть у меня гордость, в конце концов? А самоуважение? Подленькое сознание услужливо подкинуло картины того, что могло произойти, не сними Матвей Сергеевич свой гипноз (в который я всё равно ни секунды не верю), и вот уже я вижу себя любимого в расстёгнутой рубашке, а учителя – склонившегося над моим телом. Его губы оставляют обжигающие поцелуи на моей коже, спускаясь всё ниже и ниже, пока не доходят до пояса джинсов. Твою мать! Тянущее чувство внизу живота усиливается. Надо успокоиться. Надо успокоиться немедленно. Надо… Понимая, что мантра не помогает, я, плюнув на попытки разобраться в себе и своих странных чувствах, рванул к ближайшей кабинке, с грохотом захлопывая за собой дверь. Как же я ненавидел себя в этот момент! Но, чувствуя, что возбуждение накатывает удушающей волной, понимаю, что выхода нет, кроме как… Подцепляю пальцами ремень и быстро расстёгиваю его, тоже самое проделываю с джинсами. Руки дрожат, и расстегнуть молнию удаётся только с третьего раза. И когда ладонь накрывает жаждущий внимания член, я испытываю такое удовольствие, что невольно дёрнувшись, ударяюсь затылком о дверцу кабинки. Но чёрт возьми, мне совершенно наплевать. Провожу большим пальцем по уже сочащейся смазкой головке и еле сдерживаю стон, готовый слететь с губ. На конце члена выступают белёсые капли, и я, растерев их по стволу, начинаю медленно двигать рукой. Вверх, вниз, вперёд и назад, к головке и обратно к основанию. Сдавленный вдох и выдох сквозь зубы. Ускоряю темп, уперевшись свободной рукой в стену напротив. Перед глазами всё ещё картина, как учитель вылизывает мой живот. Я готов поклясться, что чувствую его горячий язык на моей коже! Всё быстрее двигаю рукой, понимая, что разрядка уже близка. Плевать на всё! Представляю его глаза, губы, лицо прямо перед собой, его пронизывающий взгляд от которого так и бросает в дрожь. Быстрее, сильнее сжимаю руку на члене. Чувствую, как дрожат бёдра и колени. Мысль о том, что он мог бы увидеть меня таким: с раскрасневшимися щеками, сбившимся дыханием, блестящими глазами и капельками пота на висках, дрочащего на его «светлый образ» в школьном туалете – посылает волну токового разряда по телу. Уже скоро, возбуждение достигло критической точки, скопившись тугим комком внизу живота. Ну же! Чего-то не хватает,.. а если…       - Сладкий мой, позволь помочь тебе, - насмешливо раздаётся прямо над ухом.       Господи! Я так явно представил его голос, интонации, что даже почувствовал горячее дыхание на виске. Но нет, это лишь моя фантазия, я плотно закрыл дверь кабинки на защёлку. Фантазия в это время мягко отстраняет мою руку и накрывает член своей ладонью, крепко сжимая и сразу срываясь на быстрый темп, проводит языком по чувствительной точке за ухом. Я не сдерживаю стон и откидываю голову ему на плечо. Чёрт, как реалистично!       - Мой маленький сладкий мальчик, – выдыхает учитель своим завораживающим голосом. – Скоро ты будешь принадлежать мне полностью. Ты весь будешь только мой!       Немного удивляюсь, слыша такие странные речи, но…это ведь всего лишь моё больное воображение, мало ли, что оно ещё мне может выдать по всем законам Фрейда. Учитель в это время припадает губами к моей шее, чуть прикусывая, и я понимаю, что меня уносит. Долгожданная разрядка наступает, и я, громко застонав, наконец, кончил.       Пытаюсь отдышаться и параллельно, вытерев руки, привести себя в порядок. Заправив рубашку и застегнув джинсы, я глубоко вздохнул и, повернувшись к дверце кабинки, замер, словно парализованный, широко распахнув глаза – задвижка была не закрыта. Кажется, никогда в жизни я не испытывал такого всепоглощающего страха. Как я мог не… Стоп, я точно помню, что закрывал дверь на защёлку! Ведь закрывал же, да? А если бы кто-то вошёл? Вот же пиз… В ужасе замолкаю, так как в это мгновенье в памяти всплыли слова: «Позволь помочь тебе..?» Нет. Нет, нет, это не может быть правдой, этого не могло случиться на самом деле. Это была моя фантазия! Всего лишь воображение. Но, почему тогда всё было так реально? Шёпот на ухо, прикосновения, дыхание – я чувствовал всё так, словно это было на самом деле, теперь я понимаю. Но это ведь невозможно? Невозможно ведь, чтобы ОН и правда был тут и…делал всё это? Дело ведь в моём больном воображении?       Дрожащими руками вытаскиваю из кармана телефон и, отыскав в контактах Веселова, пишу сообщение:       «Срочно! ЭТОТ не выходил из класса?»       Через 3 секунды приходит ответ:       «Выходил».       Блядь… Так, спокойно!       «Как давно?»       «Через пару минут после тебя».       Нет, нет, нет, это совпадение, просто совпадение.       «А куда?» - отослав сообщение, я подумал, что это был далеко не самый умный вопрос – Сашке-то откуда знать…       «Ты идиот?» - ответ друга подтвердил мои подозрения на счёт моих же умственных способностей.       «Забей. Короче, такое дело, можешь после урока забрать мои вещи?»       Ответ не приходил около двух минут. Странно, Сашка решил проигнорировать мою просьбу? Но нет, стоило мне ещё разок умыться холодной водой, как в кармане завибрировало.       «Да без проблем, а ты где?»       «В туалете».       «Утопиться решил?» - ну, друг…       «Да пошёл ты!»       «Через пятнадцать минут конец урока. Жди».       Я хотел уже убрать телефон, но дисплей вновь загорелся.       «Судя по твоему отсутствию – пошёл ты».       Я лишь зубами скрипнул. Что это нашло на Веселова? Обычно он просто ответил бы «ок» на мою просьбу и, узнав, где я, закрыл тему… И где шататься пятнадцать минут? По коридорам нельзя – можно на учителей нарваться, на улицу тоже не выйдешь – охранник может сдать. В результате я пришёл к решению, что лучше всего мне побыть тут. Забравшись с ногами на подоконник, я уставился в окно, собравшись подумать обо всём, что случилось и честно разобраться в себе. Начнём с самого простого: почему я дрочил в школьном туалете, представляя столь, кхм…интимный контакт со своим учителем? Хм…я не знаю. Что ж, дальше… Почему меня возбудила картина того, что могло произойти в классе? Я не знаю. Ладно, менее сложная категория вопросов: мне нравится мой учитель? Нет. А если честно? Немного. Мне хотелось секса? Да. Я гей? Боже, нет! Мне хотелось секса с ним? Да… А-а-а! Да что это такое, конечно нет! Я же не гей, однозначно нет. Никто и никогда из представителей мужского пола не вызывал во мне таких эмоций и таких желаний. Что же с ним не так? Что со мной не так? Ладно, это всё ерунда. Не будем заморачиваться по поводу такого пустяка… Что я несу? Это же ни хрена не пустяк!       За всеми этими душевными метаниями, я не заметил, как пролетели пятнадцать минут, и вот в коридоре уже слышен звонок. Отлично, сейчас Сашка принесёт мою сумку с вещами, и можно будет спокойно идти на следующий урок. Услышав, как открывается дверь в помещение, я недовольно проворчал, не поворачивая головы:       - Только не задавай мне никаких вопросов. Объясню позже.       Сзади раздалось неопределённое хмыканье, и прежде, чем я успел повернуться, знакомый голос поинтересовался:       - И всё же позволь спросить, почему ты так и не появился до конца урока?       Упс… Оборачиваюсь и натыкаюсь на насмешливый взгляд холодных глаз.       - Итак, Светлов, я тебя слушаю?       - Эм-м… я просто… понимаете, Матвей Сергеевич, я… - на ум не шло ни одной отмазки.       - Ты ведь собирался в медпункт, разве нет?       - Да, конечно.       - И ты там был?       - Разумеется.       - И что же тебе сказали? С чем связано твоё неважное самочувствие?       - Давление поднялось, - ляпнул я первое, что пришло в голову.       - В какой же части тела, интересно? – насмешливо оглядел меня учитель.       Я невольно покраснел.       - Сказали, что артериальное, - тихо ответил я.       - Да что ты? В медпункте сказали?       - Да, - ещё тише отзываюсь, понимая, что, кажется, где-то налажал.       - Как интересно. А мне вот сказали, что тебя там не было.       Блядь, вот это спалился. Надо было всё-таки заглянуть в этот долбанный медпункт хоть для вида.       - Ну ладно, ладно, я не ходил туда. Но мне действительно было нехорошо. Вы же сами видели!       - И ты решил помочь себе в туалете?       Это он о чём сейчас? На что намекает? Я невольно напрягся.       - Чего ты на меня так удивленно смотришь? – продолжил учитель. – Разве ты пришёл сюда не для того, чтобы холодной водичкой себя в чувство привести?       - А…это, ну да, естественно.       - Я так и думал. Держи свои вещи, - он протянул мне мою сумку.       Неужели сам собрал? И как он узнал, что я здесь? Быть такого не может, чтобы Сашка меня сдал.       - Матвей Сергеевич, а кто Вам сказал, где я?       - Ты.       Удивлённо смотрю на него, ничего не понимая, и он, вздохнув, поясняет:       - Переписываться на уроках – не лучшая идея. Естественно, я забрал у твоего друга телефон.       - И читали чужие сообщения?       - Почему же «чужие»? Только те, которыми ты отвечал мне.       - Что?!       - Последние несколько смс тебе писал уже я.       Не зря мне показались странными эти шуточки и подколы – это ведь вовсе не в Сашкином стиле.       - Между прочим, Матвей Сергеевич, это неприлично – вмешиваться в чужую переписку.       - Между прочим, Светлов, неприлично сбегать с урока и при этом врать о своём плохом самочувствии.       - Я не врал! – оскорблённо заметил я.       Я ведь действительно не врал, мне было очень плохо…по определённой причине, правда потом было очень хорошо, но учителю это знать не положено.       - Ну-ну, я так и понял, - брюнет вновь насмешливо скользнул по мне взглядом. – Так ты будешь забирать свою сумку или хочешь, чтобы я носил её за тобой весь день?       Вздрогнув от такой перспективы, я забрал вещи.       - Ну? Планируешь просидеть тут до вечера?       - Нет, мне стало значительно лучше.       - В таком случае, – он отступил в сторону, указав рукой на дверь, – прошу на выход.       Тяжело вздохнув, я направился к двери. Чёрт, даже поворачиваться спиной к нему не могу. Вновь перед глазами встала картинка, которая мучила меня некоторое время назад, когда я стоял со спущенными штанами в кабинке туалета. Как не вовремя. Я прерывисто выдохнул сквозь зубы.       - Что такое Светлов? – насмешливо прозвучало сзади. – Опять нехорошо?       - Всё в порядке, - мотнул головой я и поспешил выйти в коридор.       Да когда-нибудь это закончится? У меня что, теперь каждый раз будет такая реакция от непосредственной близости с ним?       - Знаешь что? – проговорил учитель, когда мы вышли в коридор. – По хорошему, я должен сделать тебе выговор за то, что ты, можно сказать, самовольно ушёл с урока, но я не буду этого делать, если ты поможешь мне кое в чём.       - В чём же? – поинтересовался я, подсознательно ожидая какой-нибудь подлянки вроде школьной стенгазеты. Только не это, только не она. Ненавижу эти творческие работы.       - Если ты подумал, что это стенгазета, - словно прочитал мои мысли учитель, - то ты ошибаешься.       Но не успел я облегчённо вздохнуть, как он продолжил:       - Но это тоже весьма интересное задание.       Я вновь напрягся.       - Мы тут на досуге посовещались с коллегами и решили, что неплохо бы организовать какое-нибудь культурное мероприятие. Поэтому через пару месяцев в школе состоится спектакль. С самой пьесой мы определимся немного позже. Но сейчас я хочу, чтобы ты клятвенно пообещал мне, что поможешь с его организацией.       - Что? – я неверяще посмотрел на него. – Матвей Сергеевич, Вы серьёзно? Спектакль в нашей школе? Да кто в нём играть-то будет?       - Ты будешь, - припечатал брюнет.       - Я?! Да я и играть-то не умею! Я никогда не был в театральном кружке.       - Это не имеет значения, - отмахнулся этот изверг. – Нам профессиональная игра и не нужна. Главное – донести до зрителя мораль произведения, которое возьмём за основу.       - Но почему я? Есть же заведующие культмассовым сектором?       - Потому что ты проштрафился.       - Матвей Сергеевич, может лучше выговор?       - Ни в коем случае. Выговор на тебя никакого эффекта не окажет, а вот такое наказание заставит подумать в следующий раз – стоит ли прогуливать мой урок. Считай, что тебе назначены общественные работы.       Нет, только не я, я не хочу этим заниматься! Это ещё хуже, чем стенгазета.       - Вы даже не представляете, каких трудов будет стоить организовать нечто подобное в нашей школе!       Так уж сложилось, что никто в лицее не горит желанием примерять на себя роли актёров. У нас такое мероприятие заведомо провально. И теперь я должен буду организовывать всё это! Да кто меня послушает?!       - Почему же не представляю, - отозвался в это время учитель. – Очень даже представляю. На то, оно и наказание.       - Матвей Сергеевич, может быть всё-таки...       - Светло-ов, - протянул довольным голосом брюнет, наблюдая за выражением отчаяния, проявляющимся на моём лице, - я уже сказал – нет. Ты помогаешь мне организовывать спектакль. Будешь, так сказать, моей правой рукой.       Понуро опустив голову, я направился в сторону строительно-проектировочного клуба.       - Ты понял меня? – остановил меня вопрос.       - Понял, - тихо ответил я, вздохнув.       - Ну, вот и замечательно, - учитель направился в ту же сторону, что и я.       Оглянувшись на него через плечо, я благополучно не заметил диван, стоящий у коридорной стены, благодаря чему со всего размаха врезался в него коленом. Героически проигнорировав стойкое желание матюгнуться – вдруг изверг, идущий сзади, узрит в этом ещё одну причину для назначения наказания, я лишь протяжно застонал от боли и тут, поравнявшись со мной, учитель положил руку мне на плечо, и, немного склонившись ко мне, проговорил:       - Что же ты так неаккуратно, Светлов? Осторожнее. Зачем мне нужен травмированный помощник, - и двинулся вперёд, но через пару метров обернулся и, насмешливо посмотрев на меня, выдал то, отчего я на пару мгновений просто впал в ступор. – Ах, да, чуть не забыл сделать тебе комплемент, стонешь ты просто чудесно.       Я уставился на него круглыми от шока глазами:       - ЧТО?!       - Что? – удивлённо посмотрел он на меня. – Кажется, ты опаздываешь на следующий урок.       Проговорив всё это язвительным тоном, брюнет повернулся и, продолжив свой путь, скрылся за ближайшим углом, а я так и остался стоять с открытым ртом, потирая ноющее колено. ЧТО ОН, БЛЯДЬ, ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ?!