Мой учитель - демон

      Я думаю, нет смысла объяснять, в каком шоке я находился последующий урок, и что мысли мои были достаточно далеко от техники изготовления скворечников. Да-да, не удивляйтесь, в строительно-проектировочном клубе нам сегодня сказали, что мы изготавливаем скворечники. Я думал, таким уже и не занимаются в школах, тем более в нашем лицее. Но, как бы то ни было, именно моё отвлеченное состояние стало причиной для ещё одного не слишком приятного происшествия. Работали мы по одному за специальными проектировочными столами, чем-то похожими на столярные верстаки. И вот, собственно говоря, когда я уже достаточно успешно сконструировал две немного кривые стены и пытался соединить их между собой посредством молотка и гвоздей, случилось то самое неприятное происшествие. Краем уха сквозь объяснение трудовика слышу, как открылась дверь в класс, и кто-то вошёл, но будучи сосредоточенным на своих мыслях, головы я не поднял, чтобы посмотреть, кого принесла нелёгкая, к тому же я был слишком занят изготовлением деревянного птичьего ящика. И лишь, когда я услышал такой опостылевший мне за сегодня голос, который прекратил шёпотом беседовать с Семёном Геннадьевичем (тем самым трудовиком) и теперь уже громко заявил: «Господин Светлов, будьте добры – на выход», я поднял голову, встречаясь глазами с, как вы уже поняли, Матвеем Сергеевичем. Но, учитывая мою нынешнюю заторможенность – руки мои работать не перестали, вследствие чего, я думаю, я вполне бы мог лишиться левой кисти, но… всё произошло настолько быстро, что даже муха не успела бы пролететь мимо. Одновременно с окончанием фразы Истринского я вскидываю голову, встречаясь с ним глазами, в эту же секунду, опускаю руку с молотком вниз, желая ударить по гвоздю, зажатому моей левой рукой и, конечно же, прицел мой абсолютно сбит, в эту же секунду брюнет оказывается возле меня, перехватывая мою правую руку с зажатым в ней молотком в сантиметре от моей левой кисти, которая просто чудом оказалось не раздроблена. Чудом и его стараниями. По классу пронёсся вздох удивления, смешанного с испугом и восторгом. Все видели, что сделал учитель, но никто не понял как, учитывая, что перемещение от его местоположения до меня заняло бы как минимум секунд пять, но он сделал это в одно мгновение… Непонимающе смотрю на него, одними губами беззвучно прошептав «но как?», а он со своей непревзойденной самоуверенностью во взгляде и издевательской ухмылкой на губах лишь бросает пренебрежительное:       - Господин Светлов, у Вас явно проблемы с координацией, я бы на Вашем месте не работал со столь опасными предметами, - он кивнул на молоток и гвозди. – А сейчас, пройдёмте в коридор, нужно переговорить на обсуждаемую нами ранее тему.       Киваю и откладываю молоток в сторону, хотя больше всего хочется с размаху опустить его на макушку ухмыляющегося мерзавца. Да, он только что спас меня от серьёзной травмы, но ведь произойти она могла чисто по его вине. Так что пристукнуть его мне всё равно хочется! Боже, он пробуждает во мне какие-то нездоровые кровожадные желания. Некстати вспомнилось, какие ещё желания он пробуждает во мне. Твою мать! Ненавижу. Надеюсь, я не сильно краснею, когда иду за ним к выходу из класса. Мы выходим в коридор, он разворачивается и смотрит на меня в упор, а я…я уже слишком сильно устал, чтобы проявлять какие-нибудь эмоции, поэтому просто скрещиваю руки на груди, приваливаюсь спиной к стене и выжидательно смотрю на учителя:       - Так о чём Вы хотели поговорить?       - По поводу спектакля. У нас есть примерно два, в крайнем случае, два с половиной месяца. За это время нужно определиться со многими вещами. Поэтому три раза в неделю: во вторник, в четверг и в субботу будешь приходить ко мне после уроков. Для начала, выберем произведение и актёров, затем на тебя будет возложена задача по распределению ролей, если с этим возникнут сложности, я помогу. Потом займёмся костюмами, декорациями и прочим. После того, как со всем этим разберёмся, по этим же дням после занятий будем проводить репетиции.       - А если у кого-то будут свои планы на день репетиции и нужно будет изменить расписание? – вопросительно поднимаю бровь я.       - Значит, внесение изменений тоже ляжет на твои плечи.       Господи! Зачем я только спросил.       - А где будем брать костюмы?       - С этим разберёмся в последнюю очередь, не думаю, что тут возникнут какие-то проблемы. Начинать будем, пожалуй, со следующей недели, потому что на эти выходные у вас будут иные планы.       - О чём Вы? Что за планы? - сразу ухватился я.       - Неважно. Если моя задумка найдёт одобрение у педагогического совета лицея, узнаешь чуть позже, вместе со всеми остальными. Тебе всё понятно насчёт театра?       - Неа, ничего не понятно, поэтому Вам лучше поискать другую кандидатуру в помощники, - предпринял я отчаянную попытку слинять, но она, конечно же, не увенчалась успехом.       - Светлов, не язви, - поморщился брюнет.       - А не то что? – делая шаг вперёд, нахально продолжил я, почему-то считая себя вправе так разговаривать с учителем.       - А не то, мне придётся наказать тебя, - глаза мужчины вспыхнули уже известным мне синим пламенем. – И я не думаю, что тебе понравится.       На всякий случай проверив пути к отступлению и поняв, что их не так уж и много, а точнее и вовсе нет, я очаровательно улыбнулся:       - Я всё понял, Матвей Сергеевич, не стоит, я молчу и внемлю Вашим словам.       - В таком случае, можешь возвращаться обратно на урок и, Светлов, пожалуйста, будь аккуратнее со строительными инструментами. Тебе этими руками гения ещё целый спектакль организовывать и…мало ли что ещё делать!       Воспользовавшись полным отсутствием учеников в коридоре, учитель подошёл ко мне и взял мои руки в свои, отчего я опять невольно покраснел и как следствие – захотел провалиться сквозь землю.       - Я п-постараюсь быть аккуратнее, - прозаикался я, пытаясь вырвать свои руки из его ледяных ладоней, а в следующее мгновенье чуть не впечатался со всего размаха спиной в стену – он внезапно выпустил мои пальцы из своих.       - С ума сойти, Светлов, ты такой забавный, - ухмылка на губах этого типа стала шире, а в его глазах теперь заискрились смешинки.       Чёрт возьми! Да ему доставляет невероятное удовольствие бесконечно издеваться надо мной. Но почему именно я? Из всего класса только я стал его постоянной жертвой, теперь это очевидно!       - Я пойду на урок, - буркнул я, боком продвигаясь к двери класса, а через пару секунд, наконец, скрываясь за ней.       Как же он меня достал! Это просто невыносимо! А самое обидное, что, похоже, уже никто из моих одноклассников не хочет, чтобы он отсюда свалил. Никто не хочет этого кроме меня. И на все ближайшие праздники, когда можно загадывать желание – это будет моё самое главное. Тяжело вздохнув (почему-то в этот момент стало жутко жаль себя, – ещё бы, тратить свои заветные желания на этого муда.., кхм, чудака), я направился к своему столу, доделывать несчастный кривой скворечник, при этом пытаясь выкинуть из головы чёртового учителя, чьё лицо вместе с этой дурацкой ухмылкой и смеющимися глазами никак не желает покидать мой внутренний взор.

***

      Когда последний урок, наконец-то, закончился, и мы все с чистой совестью покинули пределы школы, я чувствовал себя, словно выжатый лимон.       - А давайте завалимся куда-нибудь? – искрясь энергией, внёс предложение Кирилл.       Я устало посмотрел на друга – как? Как ему удаётся сохранять эти неиссякаемые позитив и энергичность?       - Я не против, - подумав, изрёк Веселов.       А вот мне совсем не хотелось никуда идти, кроме как домой.       - Отлично. Алекс, а ты чего молчишь? – рыжик выжидательно уставился на меня.       Я в ответ лишь покачал головой, а потом всё же выдавил из себя:       - Я пас.       - Но почему? – взгляд Кира враз стал раздосадованным.       - Настроения нет, устал, да и самочувствие не очень. Простите, парни, но сегодня я вынужден покинуть вашу компанию неприлично рано.       - Ла-адно, - недовольно протянул Соловьёв, а Сашка, склонившись ко мне, тихо вопросил:       - Это из-за учителя? Или из-за твоего проваленного плана по его совращению?       - Иди к чёрту! – шипя, отозвался я, раздражённо дёрнув плечом. Кир успел уйти чуть вперёд, поэтому слышать нашего разговора не мог. Не знаю, почему, но говорить ему о моих намерениях относительно учителя пока не хотелось. Скорее всего, дело в том, насколько рыжик его обожал. Вдруг ещё проболтается… Нет, не специально, конечно, Кир не способен на такую подлость, но вот язык он свой иногда не контролирует, так что, не подумав, может что-то и ляпнуть Матвею Сергеевичу.       Сашка же в ответ на мой посыл лишь неопределённо хмыкнул и пожал плечами, кажется, его ничуть не удивила моя сегодняшняя неудача. Но, это он думает, что у меня ничего не вышло, я-то прекрасно знаю, что прав. Прав на все сто процентов в отношении чёртового учителя. И неважно, сколько времени мне потребуется, чтобы это доказать. От своей цели я не отступлюсь, тем более, после сегодняшнего «показательного выступления» брюнета на литературе, а затем на занятии в проектировочном клубе, после которого я окончательно убедился, что он «тёмная лошадка».       Попрощавшись с друзьями, я направился в сторону дома, погрузившись в свои невесёлые мысли, которые крутились, конечно же, вокруг сегодняшних странных событий и одной незаурядной личности, ставшей их причиной. Как он всё это провернул? Почему никто не замечает странностей, связанных с ним? Кто он вообще такой и откуда взялся? И почему он всегда отыгрывается лишь на мне? Скорее всего, он чувствует исходящее от меня недоверие по отношению к нему. Возможно, догадался о моей маленькой «войне», которую я негласно ему объявил. И…что? Так же негласно принял правила игры? И все его выпады в мою сторону – лишь контратака? Может, если мне угомониться, то и учитель перестанет меня третировать? Да ну, ерунда какая, о чём я вообще? Такие, как он, если уж сядут на любимого конька, то чёрта с два с него слезут и если выберут себе жертву, то не успокоятся, пока окончательно её не доконают. За этими невесёлыми размышлениями я не заметил, как добрался до дома, потратив на дорогу значительно больше времени, чем обычно. Очнулся я лишь посреди нашей прихожей, когда мама, вышедшая из гостиной, обняла меня и поинтересовалась, как прошёл день. С трудом выдавив из себя улыбку, я заверил её, что всё более чем хорошо, но, судя по подозрительному взгляду, нацеленному на меня, родительница мне явно не поверила, однако загружать меня расспросами не стала…пока.       - Иди мыть руки и будем ужинать, - всё ещё недоверчиво поглядывая на меня, произнесла мама. – Отец уже едет домой.       - Мам, я не хочу ужинать, я лучше пойду в комнату делать уроки, - отозвался я, разуваясь и подхватывая школьную сумку.       - Но…я думала, мы, наконец, поужинаем все вместе, как нормальная семья, - разочарование и толика обиды звучат в мамином голосе.       Чёрт, мне бы тоже этого хотелось, но не сегодня. Я не соврал Сашке с Киром, когда сказал, о своём неважном самочувствии. Поэтому сейчас мне хотелось окунуться лишь в тишину своей спальни, горячий душ и кровать.       - Мам, прости, я просто нехорошо себя чувствую, а мне ещё нужно уроки на завтра успеть сделать.       - Нехорошо себя чувствуешь? Почему? Ты заболел? Ну-ка, иди сюда, - мама, поймав меня за рукав рубашки, подтянула ближе к себе, положив ладонь на лоб. – Температуры нет. Наверно, ты просто голодный. Хочешь, принесу ужин в твою комнату?       Теперь вместо ноток обиды в её голосе звучало беспокойство, отчего мне стало неловко.       - Нет, мам, спасибо, но я, правда, не голоден. Просто день в школе выдался слишком суматошным, а я ещё не настроился на учёбу после летних каникул. Поэтому и хочу пойти к себе, быстро разобраться с уроками и лечь спать пораньше.       - Хорошо, Лёш, иди. Может тебе и правда просто нужно отдохнуть. Я скажу папе, чтобы не беспокоил тебя.       - Спасибо, мам, и ещё раз прости. Обещаю, завтра мы поужинаем все вместе, и, если хотите, я расскажу, как проходит начало учебного года.       - Вообще-то я хотела узнать это ещё сегодня, но так и быть, придётся ещё денек провести в неведении, - с тихим смешком отозвалась мама, а затем, улыбнувшись, мягко поцеловала меня в щёку. – Иди, отдыхай, дорогой.       Я кивнул и уже собрался направиться на второй этаж в свою комнату, но вдруг резко развернулся обратно и крепко обнял маму. Почему-то показалась очень важным сделать это сейчас.       - Лёш, - мама погладила меня по волосам, а затем слегка растрепала их – жест, который я позволяю делать только ей, наш жест, - у тебя точно всё в порядке?       - Да, всё хорошо, я пойду, – разомкнув объятия, я направился, наконец, к себе, услышав за спиной тихий обеспокоенный вздох.       Войдя в комнату, я захлопнул дверь и привалился к ней спиной, пытаясь прийти в себя. Да что же со мной такое творится? Что за нездоровая сентиментальность? Не замечал такого за собой раньше. Гормоны что ли шалят? Как по заказу вспоминаю сцену в школьном туалете и, сцепив зубы, раздражённо констатирую, что с гормонами всё в порядке. В том смысле, что на какое-то время они должны теперь утихнуть. Или нет? К чёрту! Не хочу больше ни о чём думать сегодня. Надоело. Привычным движением кидаю сумку в сторону стола, скидываю одежду прямо на пол и направляюсь в душ, по мере выполнения этих простых операций понимая, что сейчас, под защитой стен своей спальни, я чувствую себя гораздо более комфортно и уверено. Особенно если не вспоминать, стоя под струями горячей воды, пронизывающий взгляд холодных серо-голубых глаз. Да и с хера ли я должен о нём думать?! Рывком выключаю воду, заматываюсь в полотенце и выхожу из ванной. Наспех вытираюсь, переодеваюсь в пижамные штаны и футболку и сажусь за стол, открывая учебник. На завтра задание есть лишь по русскому языку. Вздохнув, стараясь не думать об учителе, быстро выполняю несколько упражнений, повторяю все заданные правила и, захлопнув учебник, показываю язык в пустоту. Зачем? Не знаю, просто захотелось. Жаль, этот выскочка не увидит. Внезапно челюсть совершает какое-то легкое конвульсивное движение, и я прикусываю кончик языка. Что за..? Это типа кара что ли? К чёрту! Зло запихиваю учебник с тетрадью в сумку и падаю на постель, наконец, чувствуя, как расслабляется тело, и я становлюсь почти счастливым. Никаких мыслей о школе, уроках, а самое главное – Матвее Сергеевиче и его…прикосновениях. Нет! Я обещал не думать об этом и держать себя в руках. Даже не хочу пытаться разобраться в себе, потому что боюсь, что покопавшись, могу найти что-то, что меня совсем не порадует. Не думать об этом! Просто не думать. Алекс, возьми себя в руки, наконец.       Решив, что лучшее средство, чтобы забыться – это сон, я закрыл глаза и почти сразу же уплыл в царство Морфея. Только вот провалился я не просто в сон, а в самый настоящий кошмар. Только так можно было назвать то, что мне снилось. И что самое обидное, я не понял, что именно это было, но никогда раньше такого точно не испытывал. Меня терзали какие-то смутные образы и тени, но конкретных форм они не принимали, лишь периодически сгущались и вновь рассеивались вокруг меня, находящегося во тьме и в невесомости. Временами мне казалось, что от этих бесформенных образов по направлению ко мне тянулись какие-то тёмные сгустки похожие на щупальца, однако, опять-таки чётко я это не видел, скорее – ощущал. Да, я именно чувствовал, что они плетут вокруг меня какой-то кокон, медленно, но верно сжимаясь. И чем больше этот кокон приближался ко мне, чем сильнее тени стягивали свои путы, тем страшнее мне становилось. Грудь будто сдавливало тисками, даже просто дышать стало проблемой. Кожу жгло всё сильнее, но изнутри тело было, словно скованно льдом. Я горел, я задыхался, я разрывался на части, мечась из стороны в сторону, но не мог даже закричать – здесь не было звука. И времени здесь тоже не было, поэтому, сколько длилась эта пытка, я не знал. Также, как и не знал, что происходит, что это за тени, что им нужно… Но хуже всего было то, что я не мог даже думать. Каждый раз, как только я предпринимал попытку осмыслить происходящее, понять, попытаться разрешить ситуацию, изменить сон или хотя бы просто проснуться – голову мою пронзала нечеловеческая боль, видимо в наказание за то, что я смел сопротивляться. И не просто сопротивляться, а пытаться противостоять. На интуитивном уровне я чувствовал, что нельзя позволять теневым «конечностям» окончательно спеленать меня, нельзя, чтобы они прикоснулись ко мне, иначе случится нечто непоправимое. Поэтому продолжал трепыхаться, отчего пытка продолжалась: сопротивление – боль тела, противостояние в очередной попытке проснуться – боль разума. Не знаю, сколько ещё я смог бы продержаться, но вдруг в голове раздался звучный голос, насмешливо протянувший: «А ты силён, так отчаянно сопротивляться… Думаю, ты заслужил награду – можешь проснуться».       С тихим вскриком подскакиваю на постели, пробуждаясь посреди ночи. Тело ещё немного горело, как и во сне, голова тоже была сдавлена, но я чувствовал, как с каждой секундой всё успокаивалось и отходило обратно – в мир снов и кошмаров. Нервно шарю рукой по прикроватной тумбочке, нащупываю телефон, подношу светящийся экран к лицу – половина пятого утра. Блядь! Ни раньше, ни позднее… Если встать сейчас, то примерно к обеду я впаду в какое-нибудь подобие коматоза – систематически плохой и кратковременный сон в течении уже нескольких дней даст о себе знать. А если попробовать поспать ещё, то пока я проворочаюсь на кровати с бока на бок, пока снова усну – уже и будильник зазвенит, и станет только хуже, так что…есть ли смысл? Но, так как спать хотелось сильнее, чем искать какой-то там смысл, я выбрал второй вариант. И, как ни странно, почти моментально уснул, успев услышать напоследок: «Спокойных снов, сладкий. В этот раз и правда спокойных», - после чего мой истёрзанный мозг стразу отключился.

***

      После столь странных ночных кошмаров и очередной полубессонной ночи подняться утром с постели было равносильно тому, чтобы воскреснуть из могилы. С протяжным стоном я всё-таки оторвал свою тушку от кровати и направился принять контрастный душ, благодаря которому почувствовал себя немного лучше. Но всё равно из зеркала на меня взирало помятое бледное существо с тёмными кругами под глазами. Да уж…краса неземная. На фоне Матвея Сергеевича буду выглядеть, как труп. Стоп! Чё за херня? Почему я с утра пораньше думаю о нём? Алекс, хватит! Это уже начинает смахивать на помешательство.       Одевшись и спустившись вниз, я обнаружил полную тишину и пустоту, видимо родители ещё спали. Неужели папа не сорвался сегодня на работу с утра пораньше? Даже уже и непривычно как-то. Быстро соорудив себе парочку тостов и чашку крепкого чёрного (как мои синяки под глазами) кофе, я за пять минут расправился с завтраком и поплёлся в прихожую. Настроение было явно не учебное. Хотелось лечь прямо на пол и умереть, ну, или хотя бы просто не двигаться. Однако, с трудом пересилив себя, я сунул ноги в кроссовки, подхватил школьную сумку, закидывая её на плечо, и повернулся к зеркалу в прихожей, возле которого на крючке висели связки ключей. Схватив свою, я почувствовал, что она стала немного тяжелее, чем обычно. В удивлении опускаю глаза на ключи, зажатые в руке, и вижу, что на общее колечко с помощью прочной скрепки прикреплена маленькая шоколадка с нарисованным на обёртке красным сердечком. Мама. В груди приятно защемило. Хоть она наверняка и обиделась на меня вчера, но всё равно сделала такой маленький приятный сюрприз своему сыну-сладкоежке. Решено, сегодня пошлю все проблемы к чёрту, приду после школы сразу домой и проведу время с родителями! Надеюсь, этим вечером отец тоже будет свободен, и мы, наконец, проведём вечер так, как не проводили его уже очень давно – все вместе. Вдохновлённый этими мыслями я не заметил, как добрался до школы. Да что же это такое? Уже в который раз… Может, я по дороге впадаю в какой-то транс? Ну невозможно ведь так резко выпадать из реальности!       Все занятия пролетели, как один час, настолько я ждал сегодняшнего вечера в кругу семьи. Однако это ожидание не мешало мне быть готовым к расспросам одноклассников на тему того, куда меня вчера уводил Матвей Сергеевич из проектировочного клуба и зачем. Не мешало, но я всё равно оказался не готов. Поэтому в ответ лишь неопределённо мычал и взмахивал рукой, типа ерунда это всё, не обращайте внимания. Хвала высшим силам, от меня-таки отстали, но интуиция подсказывала, что впереди меня снова ожидает сюрприз. Только вот приятный или нет – шестое чувство почему-то умалчивало.       И вот, последний урок на сегодня – русский язык. Захожу в класс со смешанным чувством. С одной стороны мне хотелось увидеть учителя, хотелось поперекидываться с ним колкими фразами, хотелось позлить его, но с другой – я понимал, что если я перешагну границу, если действительно выведу его из себя – мне конец. А границ я никогда видеть не умел… В этом и проблема.       Во время урока ничто не напоминало о произошедшем вчера. Матвей Сергеевич вёл себя как обычно, одноклассники тоже перестали лезть с расспросами и молча взирали на брюнета, как на божество, ловя каждое его слово. На предыдущей перемене Сашка сказал мне, что Кир, когда вчера узнал, каким «героическим» способом была спасена моя рука на уроке по проектированию, кажется, записал учителя в герои, прировняв к Бэтмену и Капитану Америке. Лично я так и не поняли, что он там такого героического нашёл, но Киру, наверное, было виднее.       Так как русский сегодня поставили последним уроком и учитывая особенность Матвея Сергеевича, единственного из учителей, отпускать нас пораньше, если мы закончим задания до звонка, то мы надеялись освободиться минут на десять раньше. Что за ерунда – десять минут, скажите вы, но поверьте, для школьника – это огромное количество времени. Ради такой поблажки можно даже побыть паиньками и идеально отработать на уроке.       Однако в конце занятия, которое, к слову, прошло совершенно нормально, безо всяких там выкрутасов со стороны учителя, что для меня само по себе явилось большой неожиданностью, нас ждало разочарование – пораньше нас не отпустили.       - Итак, что я могу сказать в заключение… - с показной задумчивостью оглядел нас Матвей Сергеевич. – Хоть вы и поразили меня сегодня своей собранностью и работоспособностью, - мои одноклассники довольно заулыбались от его похвалы, особенно девчонки, которые теперь все, как одна, стали каждый день накладывать макияж, делать укладки и прочие женские штучки, - но отпустить пораньше я вас не смогу.       По классу разнёсся вздох разочарования, улыбки померкли.       - Погодите расстраиваться, - улыбнулся вдруг учитель. – Я не могу отпустить вас раньше, потому что у меня для вас есть очень интересное предложение.       Вздох разочарования перерос во вздох заинтересованности.       - Вчера после уроков у нас было совещание в учительской. И я выдвинул идею относительно того, что после летних каникул ученикам сложно сразу настроиться на работу, поэтому было бы неплохо на этих выходных организовать какое-то развлекательное мероприятие.       Вздох заинтересованности превратился в возглас удивления.       - Руководство лицея приняло эту идею на ура, теперь осталось узнать только ваше мнение и мнение ваших родителей по этому поводу. А само предложение заключается в том, чтобы уехать на эти выходные всем вместе на базу отдыха, расположенную в пригородной зоне в лесу, возле горного хребта.       Возглас удивления вмиг стал воплем восторга. Мы поняли, про какую базу говорит учитель.       - «Дикий медведь»? Вы её имеете в виду? – восторженно поинтересовался Артур Калашников – до ужаса правильный ботан, который может составить достойную конкуренцию Сандре с её занудством.       - Да, именно её, - вновь улыбнулся учитель.       Восторг одноклассников стал громче, да и я тоже был очень рад. «Дикий медведь» – самая классная база отдыха в нашей местности. Отличные домики, полностью оборудованные для отдыха, живописная природа, чудесные полянки для разбивки лагеря – чего там только нет. Конечно, многие из нас уже отдыхали там, и не по разу, но поехать туда всем вместе – совсем другое дело. Уверен, это будет очень круто. Кроме того, у меня был свой корыстный интерес – раз Матвей Сергеевич вносит такое предложение, значит, он тоже поедет с нами, что позволит мне увидеть его в неформальной, так сказать, обстановке. У меня ведь план, если вы не забыли – вывести его на чистую воду, и отступать я точно не собираюсь. Я докажу Сашке и всем остальным, что он не тот за кого себя выдает. И для начала, я докажу, что он гей, только в этот раз буду осторожен, чтобы не повторилась ситуация, как на уроке литературы. Сам я на сто процентов убежден в своей правоте, а вот другим ещё предстоит в этом убедиться. Нужно придумать какой-то такой план, чтобы все узрели его истинную натуру, не только я. Чтобы он проявил себя при всех, только вот что делать с этим его гипнозом? Хотя, о чём это я…какой к чёрту гипноз? Смешно. Он просто наврал мне, не знаю, как он провернул ту штуку на уроке, но гипноз – это полный бред. Поэтому в этот раз я не лажану, я сделаю так, что все узнают страшную правду! Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться вслух, от своих коварных мыслей.       - Что ж, раз вы все согласны, осталось лишь узнать мнение ваших родителей на этот счёт, - вывел меня из задумчивости голос Матвея Сергеевича. – Я раздам вам листки разрешений, где ваши родители собственноручно, обращаю ваше внимание – собственноручно, поставят свои подписи, тем самым давая согласие на вашу поездку.       - Как в «Гарри Поттере» разрешение на посещение Хогсмида, - засмеялась Ленка, проводя рукой по рыжим локонам и, кажется, строя учителю глазки.       Вот же дурочка! Все они просто тупицы. Неужели думают, что хоть одна из них ему интересна? Бред…       - Именно! Итак, мои юные волшебники, получайте ваши листки, - учитель уже начал подниматься из-за стола, но тут его взгляд остановился на мне. – Господин Светлов, будьте так любезны, раздайте разрешения классу.       Удивленно и настороженно смотрю на него – что он задумал? Эта просьба…она ведь неспроста, да? Или у меня уже паранойя? Сидеть и пялиться на этого интригана и дальше было бы подозрительно, поэтому мне пришлось встать и подойти к его столу. Он молча, со своей надменной улыбочкой, протянул мне стопку листов, а когда я протянул руку в ответ, чтобы взять их, этот мерзавец бросил всю пачку на стол и освободившейся рукой провёл по моей ладони, от запястья и до кончиков пальцев. Стоял я таким образом, что своей же спиной закрывал нас от всего класса, и никто не мог этого видеть. Отдёрнув руку, будто ко мне прикоснулся оголенный провод, я посмотрел в его глаза и заметил в их глубине дьявольский синий огонёк, но вот учитель моргнул, и видение исчезло.       - Что же Вы стоите столбом, господин Светлов? Берите листы. Это всего лишь бумага, она не ядовитая, - брюнет продолжает улыбаться, а по классу пронеслись смешки моих одноклассников.       - Светлов, не тормози! – раздражённо крикнул Витька Демидов – лопоухий болван едва тянущий на звание троечника.       Сжав зубы, чтобы не психануть, бросаю на учителя раздражённый взгляд, как этому мерзавцу всегда удаётся выставить меня идиотом? Такой же взгляд, только через плечо, достаётся Демидову, а затем молча беру разрешения и иду их раздавать. Спокойно, Алекс, не нервничай, эти жалкие моллюски того не стоят.       - Завтра принесите листы обратно. Те, кто принесут отказ или забудут разрешения дома, к сожалению, не попадают в список, который будет подаваться завтра сразу после занятий. Поэтому никаких: «Я принесу потом» - быть не может, думаю, все это понимают. Так что, господа, без обид. Надеюсь на вашу ответственность.       К этому времени я раздал все листы и сел на своё место, продолжая буровить учителя недовольным взглядом.       - Всем всё понятно? – поинтересовался Матвей Сергеевич и, получив заверения, что все всё поняли, поднялся из-за стола, закрывая наш классный журнал. – Да, и ещё, запишите мой номер мобильного телефона, на тот случай, если кто-то из ваших родителей захочет связаться со мной лично, чтобы узнать про поездку более подробно. Я с удовольствием отвечу на все их вопросы. И на ваши, кстати, тоже. Брюнет продиктовал цифры, и я быстренько сохранил номер в памяти телефона, подписав контакт «Изверг»…ну а как иначе?       - Мы можем звонить Вам? – Сандра удивлённо подняла брови – подобные отношения между учениками и учителями в лицее были не приемлемы. Учёба и все вопросы – в школе, в свободное время – никаких контактов. Исключение для нас составляла лишь наша классная руководительница.        - Да, именно так. Не вижу в этом ничего страшного. Учитель должен всегда оставаться учителем и не важно – окончен его рабочий день или нет. Однако не советую звонить мне посреди ночи «для прикола», я легко вычислю, кто именно это был, и тогда весельчаку будет совсем не смешно. Это понятно?       Класс синхронно закивали головами. Что-то мне подсказывало, что данная угроза не остановит особо «умных». Учитель в это время улыбнулся и лёгким кивком головы показал, что мы можем быть свободны.       - Что ж, увидимся завтра. Всего хорошего.       Звонок ознаменовал конец учебного дня, поэтому мы, собрав учебники в сумки, поспешили покинуть класс. Все торопились поскорее попасть домой и получить заветные подписи родителей. И я в том числе. Однако я не буду параноиком, если скажу, что пока я продвигался к выходу вместе со всеми, спину мне прожигал взгляд холодных голубых глаз.

***

      Разумеется, данное известие внесло свои коррективы в мои планы. Сашка с Киром этому тоже поспособствовали – меня потащили в большой торговый центр, закупаться к походу. Кир остался доволен, лишь обойдя все имеющиеся в здании спортивные магазины, хотя зачем ему это, ума не приложу. Ведь едет только наш класс. Даже от вездесущих «А»-шек, с которыми у нас нескончаемая борьба, мы в этот раз были избавлены волей счастливого случая. Оказывается, у них на день поездки уже были куплены билеты в театр. А вот то, что рыжик с нами поехать не может – очень плохо. Уверен, ему бы там очень понравилось, тем более в компании со мной и Веселовым. Но ничего, на зимних каникулах мы обязательно вырвемся куда-нибудь втроём. Сейчас же Соловьёв нас просто умотал, перетаскивая из магазина в магазин, аргументируя разницей в ценах, материалах, дизайне, бренде и так далее. Хотя, что мне, что Сашке было абсолютно всё равно из чего сделана палатка, которая вряд ли пригодится ещё хоть когда-нибудь, какого она цвета и уж тем более было плевать на её бренд. Однако рыжик был непреклонен, оказавшись в этом деле явно профессионалом. Что, впрочем, было не так уж удивительно, его отец частенько таскал Кира и всю их семью в подобные походы, так что пусть и против воли, но Соловьёву пришлось научиться разбираться в этом. И вот, наконец, после того, как мы с миром и благостными напутствиями были отпущены из плена рыжеволосого демона, мы с Сашкой, едва не падая от усталости, направились по домам.       Ввалившись в прихожую, я громко известил родителей о своём приходе. Мама незамедлительно вышла с кухни, откуда раздавались умопомрачительные запахи.       - Ой, Лёш, ты уже вернулся? Я даже не заметила, что уже почти вечер. Весь день провела на кухне.       - Это заметно, - протянул я, принюхиваясь. – Пахнет так, что мне кажется, будто я могу съесть слона! Мам, скажи, что папа уже дома, и мы можем сесть за стол.       - Почти, он уже подъезжает. Так что беги мыть руки, переодевайся и спускайся к столу.       - Хорошо, - я с радостной улыбкой быстро проделываю все необходимые действия, и вот уже через десять минут мы с мамой накрываем стол в столовой, а в прихожей появляется отец.       Как я и думал, сегодняшний вечер был чудесным. Мы с родителями ужинали, шутили, смеялись, папа рассказывал истории с работы, а я – про школу, друзей и…Матвея Сергеевича, куда уж без него!       - Он не слишком молод для учителя? – поинтересовалась мама.       - Ну, не знаю, по моим наблюдениям ему не больше двадцати пяти.       - Об этом я и говорю, сможет ли он подготовить вас к ЕГЭ?       - Ох, мам, не переживай на этот счёт, этот изверг и мёртвого из могилы достанет и учиться заставит, не говоря уже про нас…       - Тут ты прав, - тихо хмыкнул папа, но мы с мамой его услышали и удивлённо на него посмотрели.       - Ты его знаешь? – поинтересовалась мама.       - Эм...нет, - быстро отозвался отец. – Просто по рассказам Лёши я понял, что знаю этот тип людей, встречал несколько таких по работе, они от своего не отступятся, если уж цель поставили – все стены снесут, но добьются намеченного.       - Да? – мама с сомнением перевела взгляд с отца на меня. – Ну не знаю…       - Точно, точно, мам, - закивал я, удивляясь, как точно отец дал учителю характеристику, будто они и правда знакомы. – Папа очень верно описал Матвея Сергеевича. Несмотря на его возраст, создаётся впечатление, что ему намного больше лет, рядом с ним чувствуешь себя как-то защищённо…       Что я несу? Это с этим психопатом извращённым я чувствую себя защищённо?! Кто-нибудь, верните мои мозги!       - Кстати, мы на выходных едем на базу отдыха, нам выдали разрешения, которые родители должны подписать. Сейчас я сбегаю за ним и…       - Нет, Лёша, - мама категорично покачала головой. – Ты не поедешь.       - Что? Но, мам!       - Это может быть слишком опасно, и потом мне не нравится, что ты там будешь без присмотра.       - Но я же…       - Лёш. Может это и правда не лучшая идея? – задумчиво посмотрел на меня отец. – В сложившихся обстоятельствах….       - Да причём здесь это?! – я непонимающе смотрел на родителей, переводя взгляд с одного на другого. – Если бы меня кто-то хотел убить, у него была тысяча возможностей сделать это, пока я иду от школы до дома или когда гуляю с друзьями, или сегодня, когда мы были в торговом центре. Да меня даже в школе могут прикончить – один выстрел снайпера через окно в классе и всё!       - Лёша, прекрати немедленно говорить такие ужасные вещи! – мама с укором посмотрела на меня, затем отложила салфетку в сторону и решительно поднялась из-за стола. – Если я сказала, что ты не едешь, значит ты не едешь. Вопрос закрыт.       - Нет! Вы не можете так поступить! Ну, пап, скажи ты! – я чувствую, как во мне поднимается злость. Нет, я всё понимаю, не идиот, они переживают, но должны же быть какие-то границы! Действительно, тогда проще меня на цепь приковать в комнате, делов-то…       - Я тоже считаю, что… - начал отец, но я перебил его:       - Хватит! Я уже взрослый и сам могу решать, можно мне ехать или нет! От вас нужна только подпись. Хотя, я и сам могу её поставить. Вряд ли кто отличит. Мы уезжаем в субботу утром и вернёмся в воскресенье вечером. От школы нас увезёт специально заказанный автобус и так же доставит обратно. Просто поймите, никакого риска нет, со мной там ничего не случится. Матвей Сергеевич сказал, что…       - Погоди, - отец перебил меня, сделав прекращающий жест рукой. – Ваш новый учитель тоже едет с вами?       - Да, он и наша классная, - я кивнул, стараясь взять себя в руки. – Два преподавателя и всего два десятка учеников – уследить не так сложно, мы будем под неусыпным надзором.       - Точно? – вновь задумчиво поинтересовался отец.       - Э-э…что именно?       - Этот Матвей точно едет с вами?       - Да, точно, точно, дался тебе этот…       - Неси листок.       - Что? Юра! Я же запретила ему...       Я умчался за разрешением и вернулся, спустя пару секунд. Не знал, что умею так быстро перемещаться в пространстве.       - Значит так, - не слушая мамины возражения, отец вытащил из кармана пиджака ручку и нацелил её на листок, - я подпишу, если ты обещаешь от учителя не отходить ни на шаг.       - Почему ты так… - начал я, но договорить мне не дали.       - Обещаешь или нет? – голос отца стал жёстче.       - Обещаю, - кивнул я, так и не поняв странной уверенности отца в новом преподавателе. Почему он решил, что брюнет сможет защитить меня в случае чего? Но даже если и так, зачем ему это вообще надо?       - Телефон его есть? – мама вдруг внесла свою лепту.       Мы с отцом удивлённо на неё воззрились.       - Что? – она в ответ окинула нас взглядом оскорблённой королевы, затем повернулась к отцу. – Если уж ты считаешь возможным отпускать своего сына не пойми с кем, в ком ты почему-то так уверен, тебе стоит переговорить лично с этим человеком и попросить его быть внимательнее в отношении нашего ребёнка, разве не так? Или с этим моим решением ты тоже не согласен и хочешь его опровергнуть?       - Нет, Мира, не хочу, ты совершенно права, я позвоню ему прямо сейчас. Лёша, номер?       Я, закатив глаза, вытащил из кармана телефон и, порывшись в нём, продиктовал отцу цифры. Мне показалось или когда он набирал номер, пальцы его немного дрожали?       - Как его там..?       - Истринский Матвей Сергеевич, - подсказал я, с интересом наблюдая за отцом. Нет, он определённо нервничает…       - Поставь на громкую связь, я хочу слышать разговор, - вновь произнесла мама, пристально глядя на отца.       Тот, секунду помедлив, лишь кивнул и нажал соответствующую клавишу.       - Слушаю? – раздался в трубке ровный голос учителя.       Я тихонько присел на стул, желая уловить каждое слово. Почему-то этот звонок моих родителей ему показался мне чрезвычайно важным шагом, словно на сближение, словно я сам ему звонил, словно в этом было что-то интимное. Что крайне странно и ненормально, учитывая, что сегодня ему наверняка позвонит больше половины родителей класса.       - Матвей Сергеевич, здравствуйте, это Светлов Юрий Петрович – отец Алексея.       - Добрый вечер, - отозвался учитель, и не успел папа раскрыть рта, как брюнет мигом перехватил инициативу. – Вы, наверное, по поводу поездки на выходных?       - Да, именно так, я хотел бы попросить Вас…       - Попросить? Вы, наверное, имели в виду «расспросить»? О базе, так? – в голосе учителя начали появляться так хорошо знакомая мне насмешливая интонация.       - Нет, нет, сын уже всё нам рассказал, в этом нет нужды, я же хочу обратиться к вам именно с просьбой.       - Очень интересно, Юрий Петрович, я Вас слушаю, - насмешка прозвучала отчётливее или её слышу только я?       - Мы с женой хотели бы попросить Вас, внимательнее приглядывать за Алексеем во время этой поездки, мы очень беспокоимся, ведь всякое может случиться…       - Позвольте задать Вам один вопрос, - учитель сейчас наверняка ухмыляется, я слышу это по его голосу, - почему Вы просите об этом меня, а не его классного руководителя?       Чёрт, и правда, у меня совсем из головы вылетела Вера Викторовна, ведь мы её класс, и она в первую очередь ответственна за нас, а не Матвей Сергеевич.       - Ну, во-первых, потому что Вы – мужчина и с Вами спокойнее оставлять сына…       - Какая интересная причина, - в этот раз максимально отчётливо усмехнулся брюнет в трубку.       - А во-вторых… - продолжил отец, невзирая на смешки учителя и всё больше хмурящуюся маму, которая вдруг вновь взяла инициативу на себя:       - А во-вторых, многоуважаемый Матвей Сергеевич, мой сын сказал, что Вы внушаете ему чувство спокойствия и защищённости, находясь рядом, так что выбор матери, волнующейся за своего ребёнка, пал именно на Вас.       Чуть не падая со стула, с ужасом смотрю на родительницу.       - Мам, ты что творишь? – едва слышно шиплю я, стремительно бледнея, так как уже представляю, какой кошмар ожидает меня завтра в школе – эта язва черноволосая из меня теперь своими насмешками всю душу вынет!       - Даже так? – кажется, в голосе учителя сквозит искреннее удивление. – Что ж, я, несомненно, польщён. И да, добрый вечер, Мирослава Викторовна.       Мамино выражение лица сменилось с пренебрежительно-недовольного на поражённое. Моё, собственно, тоже. Откуда он знает, как её зовут? Бросив быстрый взгляд на отца, отмечаю, что он единственный, кто не слишком шокирован происходящим. Странно…       - Однако, если говорить об этом серьёзно, - продолжил Матвей Сергеевич в это время, - я не вижу никаких проблем, чтобы удовлетворить Вашу просьбу. Можете не сомневаться, я не спущу с Вашего сына глаз.       Я невольно вздрогнул, так многообещающе это звучало.       - И даже ночью, - добавил учитель, вновь насмешливо хмыкнув.       - Особенно ночью! – уточнила мама, а я сполз-таки со стула на пол.       «Ма-а-а-ам…ну зачем?!» - панически билась мысль в голове. Знала бы ты, кого просишь о такой двусмысленности! Этот извращенец, он же…он…чёрт!       - Как пожелаете, - сладость в голосе мужчины грозила превысить все мыслимые и немыслимые нормы. – Только у меня тоже будет к вам просьба, уважаемые родители моего ученика.       - Какая? – мама уже явно переняла на себя бразды правления в этом разговоре, отец выступал лишь в роли держателя для телефона.       - Ваш сын, несомненно, очень умный и способный юноша, - мама на этих словах слегка улыбнулась, а у меня задёргался глаз, – он серьёзно хвалит меня? – Но он бывает очень своеволен и упрям, поэтому я прошу, чтобы прямо сейчас, в «режиме онлайн», он пообещал при вас, что будет слушаться каждого моего слова и подчинится каждому моему решению.       - О, конечно, он… - начала мама, но учитель мягко прервал её:       - Нет, нет, я хочу слышать это лично от него и прямо сейчас, тем более, что, насколько я слышу по возмущённому сопению, ваш сын находится как раз рядом.       - Вы всё больше и больше поражаете меня своей внимательностью, - мама перевела на меня взгляд. – Ну что, Лёша, обещаешь своему учителю слушаться его во всем?       - Я…эм-м…       - Или ты никуда не едешь? – мама, видимо, решила добить меня. – Решай.       - Хорошо, - сдался я, - обещаю.       Мама кивнула, а вот из трубки раздался голос, явно неудовлетворённый моим обещанием:       - Господин Светлов, что-то Вы меня не убедили.       - Но я правда обещаю слушать Вас! – как же меня раздражает этот наглый тип. – Что ещё Вам нужно? Чтобы я поклялся? Так и быть, клянусь!       - Мне пока не нужно Ваших клятв. И не давайте обещания таким тоном, будто делаете мне одолжение.       - Лёша, извинись, - мама покачала головой, нахмурившись, явно недовольная тем, как я разговариваю с учителем.       - Чёрт, - тихо шикнул я, будучи почти на сто процентов уверен, что брюнет расслышал это в отличие от моих родителей. – Простите мне мой тон, Матвей Сергеевич, и я правда обещаю слушаться Вас во время поездки.       - Вот и замечательно, - ухмыльнулся этот паразит на том конце связи, - в таком случае я со своей стороны обещаю Вам и Вашим родителям, что всё время поездки Вы будете под моим неусыпным контролем. И если с этим пунктом мы разобрались, то завтра жду Ваше подписанное разрешение у меня на столе.       - Спасибо Вам большое, Матвей Сергеевич, - улыбнулась мама, склонившись чуть ближе к телефону, - и простите за эти дополнительные неудобства, но мы обязательно отблагодарим Вас, не сомневайтесь.       - О, ну что Вы, Мирослава Викторовна, не волнуйтесь об этом, Ваш сын всё сделает сам.       - В смысле? – влез я, не очень поняв, о чём разговор.       - Вы, господин Светлов сами, лично отблагодарите меня, не вмешивая в это Ваших родителей.       - Это каким же образом? – дрогнувшим голосом уточнил я, надеясь, что при родителях он не произнесёт ничего такого, а то я чувствую, что начинаю краснеть, думая о том, что конкретно он имеет в виду под словом «отблагодарить».       - Своей замечательной учёбой, разумеется, - выдал брюнет.       Мама активно закивала, одобрительно глядя на отца, кажется, Истринский ей понравился. Папа что-то тихо ей прошептал, а она склонилась ближе к нему для ответа. И в эту самую секунду, словно точно зная, что родители отвлеклись и не слушают наш разговор, он тихо произнёс, отбросив все свои заморочки, типа выканья и обращения со словом «господин»:       - Или ты, Светлов, хочешь отблагодарить меня как-то по-другому?       Я почувствовал, как тело против воли сделало стойку, заслышав вкрадчивые вибрирующие нотки в голосе брюнета. Видно теперь оно всегда будет так реагировать…предательская физиология!       - Никак нет, - бодро отрапортовал я, понимая, что скулы могут сравниться по цвету со спелым томатом. – Ещё раз спасибо Вам и до свидания!       Протянув руку, я выхватил телефон у отца и нажал кнопку отбоя.       - Лёша, что с тобой? - мама подозрительно посмотрела на меня. – Ты почему отключил звонок? Мы с отцом даже не попрощались с твоим учителем.       - Это не страшно, мам, и это не я, он сам отключился. Просто мы закончили разговор, пока вы с папой о чём-то шептались.       - Я просто думаю, что на твоё первое собрание в этом году, мы с отцом пойдём вместе, надеюсь, этот твой Матвей Сергеевич там будет присутствовать, очень хочется познакомиться с ним лично. Он мне вполне понравился, хоть и молод, но чувствуется, что он со стержнем, такой вам, лодырям, спуску не даст.       Отец только молча кивал головой, подтверждая слова мамы. Чёрт, чёрт, чёрт! Как так вышло, что всё стало ещё хуже, чем могло быть в принципе? Этот мерзавец весь такой из себя ответственный нравится моим родителям, я обещал исполнять его прихоти во время поездки, а он обещал не спускать с меня глаз даже по ночам, кроме того, эта странная благодарность, он явно не думает, что моя учёба сойдёт за такое вот «спасибо». Даже представить боюсь, чем это для меня обернётся.       Решив подумать об этом позже, я быстро слинял к себе в комнату, поблагодарив маму за прекрасный ужин, а отца – за подписанное разрешение. Чуть больше, чем за час справившись с уроками на завтра, их всё ещё как таковых пока и не было, я аристократично поотмокал в ванной, чуть не вырубившись прямо там, а затем, наконец, выполз обратно в спальню и, проходя мимо окна, задумчиво взглянул на полную луну, что с интересом заглядывала сквозь стёкла – жаль, но выспаться, скорее всего, не получится. В полнолуние отношения со сном как-то хиреют, уж не знаю, что влияет: магнитные поля, приливы-отливы всякие, ещё какая хрень, но факт остаётся фактом – если за окном яркая полная луна, то на утро под глазами у меня не менее яркие и полные синяки от недосыпа. Но это всё лирика, которую стоит опустить. Переодевшись в пижаму, я нырнул под одеяло, расслабленно вытягиваясь, страшась и одновременно желая скорейшего наступления завтрашнего дня – о том, сколько острот и язвительных комментариев мне предстоит выслушать завтра от Истринского даже думать не хотелось. Так что, закрыв глаза, я постарался поскорее провалиться в безмятежный сон и, как не странно, сегодня у меня это вполне получилось, никакая луна не стала для меня помехой.       Юноша, раскинувшийся на постели и плывущий по волнам сновидений, никак не мог заметить, как в одном из углов спальни из темноты в воздухе материализовались холодные искорки глаз и белозубая улыбка. Скользнув синими всполохами по распростёртому на кровати телу, глаза довольно сощурились, а улыбка превратилась в оскал Чеширского кота. Существо открыло рот и, облизнув губы неестественно длинным языком, едва слышно мурлыкнуло:       - Отдыхай, мой сладкий, пусть сегодня твои сны будут спокойны, а завтра мы с тобой снова поиграем…       Парень, словно услышав, завозился и перевернулся на другой бок, а видение, ухмыльнувшись, тронулось лёгкой рябью и исчезло.