Мой учитель - демон

      Ненормальный! Маньяк! Педофил! Извращенец! И это только часть слов, которыми я хотел окрестить брюнета. Я уже открыл рот, чтобы высказать этому сумасшедшему всё, что я о нём думаю, но единственное, что я смог выдать было:       - Ч-чего?       - Раздевайся, говорю, - пожал плечами брюнет и, повернувшись ко мне спиной, отошёл к столу.       Я так и остался стоять с открытым ртом. Так значит, мне не показалось? Он, действительно, сказал это?       - Господин Светлов, Вы так и будете там стоять?       - Не стану я раздеваться! – возмущённо ответил я.       - Ну, тогда можете начинать наводить порядок прямо в Вашей белоснежной рубашке, - пожал плечами Матвей Сергеевич.       - Порядок? Какой порядок? – не врубился я.       - Ну как же, - усмехнулся учитель. – Отскребать воск с доски, вытаскивать кнопки из стула и приводить в приличный вид тряпку, перепачканную клеем.       Ах, вот он что имел в виду, когда говорил «раздевайся», а я уж подумал… Господи! Как я мог об этом подумать?! «И кто тут извращенец?» - подленько захихикал внутренний голос. Нет, серьёзно, почему я об этом подумал? Совсем докатился…       - У Вас же, кажется, сейчас физкультура? – поинтересовался Матвей Сергеевич, прерывая увлекательный процесс самобичевания.       Я кивнул, по-прежнему, немного ошарашенно глядя на него. Так он что, ещё и расписание наше знает, учитывая, что мы – не его класс, а он – не наш классный руководитель?       - Прекрасно, вот и замените рубашку на спортивную кофту, а я пока схожу и договорюсь с учителем физкультуры о снятии Вас с занятия, - брюнет направился к двери, но я остановил его на полу пути вопросом:       - А почему именно я навожу порядок? Думаете, это мои были идеи?       - Скажите, нет? – приподнял бровь учитель.       Я промолчал, потупив глаза в пол. Разумеется, я не буду отрицать своей причастности к розыгрышам, но и подтверждать тоже не стану.       - Я прекрасно видел, КОМУ провинившиеся ученики подавали знаки, – и вновь на его губах появилась усмешка, которая никак не отражалась в глазах. – Так что, думаю, отрицать очевидное бессмысленно и недостойно.       - Я и не собирался! – возмутился я и тут же захлопнул рот.       Чёрт, я ведь не хотел ни в чём сознаваться, но эти его слова о достоинстве так взбесили меня, что я, невольно, подтвердил свою причастность к «подаркам».       - Вот и чудесно, - усмешка стала шире. – Ведро в шкафу, чистые тряпки там же, на полках, воду наберёте в уборной. Можете начинать, я вернусь через пять минут.       Проводив взглядом учителя, я, чертыхнувшись, вытащил из сумки футболку и, быстренько расстегнув рубашку, переоделся. Протопав к шкафу, открыл створки, взял ведро и тряпки и уже хотел было закрыть дверцы, как взгляд упёрся в зеркало, висящее на одной из них. Фу, какая гадость! Щёки покраснели, глаза блестят из-под чёлки и лицо, почему-то, крайне смущённое. В такие моменты я начинаю выглядеть, как девчонка. Терпеть это не могу. Вздохнув, я досадливо поплёлся набирать воду в ведро. И что мне так не везёт? Вместо того чтобы играть с одноклассниками в баскетбол на физ-ре, я вынужден устранять последствия наших шалостей.       Набрав воды и вернувшись в класс, я хмуро оглядел плацдарм работы. Ну да, дай бог, чтобы оставшихся сорока минут хватило на уборку. Я, вновь тяжко вздохнув, приступил к искоренению нашего мелкого вредительства. Со стулом я разобрался в считанные минуты – просто снял чехол обивочной ткани и, вывернув его, собрал все кнопки в аккуратную кучку на краю стола, а затем, внимательно проверив, чтобы ничего не осталось, одел ткань обратно. Отлично, с тряпкой тоже всё просто – старую я отправил в мусорную корзину, а на небольшую тумбочку, возле доски, положил новую. Итак, теперь осталась только доска. Взяв ещё одну чистую тряпку, я, намочив её в ведре, провёл по доске, оставляя мокрый развод. Ручейки мутной воды побежали вниз, оставляя за собой маленькие мокрые потёки. Да-а…как я и думал – кроме мела ничего не отмылось. Воск лишь размазался от тёплой воды, а клей так и остался присохшими разводами. И что теперь? Оглядевшись, я нашёл решение. На той же тумбочке, где лежали разноцветные кусочки мела и тряпка, так же лежала большая металлическая линейка с достаточно острыми краями. Тихонько похихикивая от собственной сообразительности, я, схватив линейку, принялся соскребать тончайший слой воска с доски. Дело пошло чуть веселее, но вскоре, взглянув на часы, я понял, что уже пятнадцать минут отскребаю кусочек размером тридцать на тридцать сантиметров. Я ни за что не успею до конца урока! Кстати, что-то Матвей Сергеевич задерживается. Сказал, что вернётся через пять минут, а прошло уже, примерно, двадцать. Не то, чтобы мне очень уж хотелось, чтобы он был тут, но, учитывая, что я не смогу закончить уборку вовремя, хотелось бы сообщить ему об этом прежде, чем уходить на следующее занятие. Я принялся активнее работать линейкой, соскребая воск вперемешку с клеем.       - А ты находчивый, - знакомый голос за спиной заставил меня вздрогнуть.       Ну да, говорится же в поговорке, помяни…кхм…оно и появится. Обернувшись через плечо, я заметил, что учитель стоит позади меня, облокотившись на первую парту среднего ряда. И когда он успел там оказаться? Я даже не слышал, как он вошёл.       - Вы не уложились в пять минут, - как бы невзначай заметил я, бросив взгляд на часы и мысленно порадовавшись, что нас разделяет стол. Не люблю, когда стоят у меня за спиной.       - А ты скучал? – ехидным тоном осведомился брюнет, легонько оттолкнувшись от парты и подходя ближе.       Чего? Я удивленно уставился на него. С чего это я должен был скучать? Но, заметив его насмешливое выражение лица, я хмыкнул, высокомерно вздёрнув подбородок:       - Уж поверьте, мне и без этого было чем заняться.       - Неужели? – как-то задумчиво протянул Матвей Сергеевич, подходя ещё ближе и становясь как раз за моей спиной, буквально в двух шагах от меня.       Нет, ну не надо так стоять! Терпеть это не могу. Не знаю почему, но когда кто-то находится у меня за спиной, внутри появляется липкое чувство страха, а между лопаток пробегает холодок. Наверное, я мнительный идиот, но, уже на протяжении нескольких месяцев, я не могу избавиться от этой странной фобии. Раньше такого не было…       - Знаешь, ты так довольно долго провозишься, – протянул брюнет, наблюдая за моими стараньями. – Осталось пятнадцать минут до конца урока.       - А я что могу с этим сделать? – огрызнулся я, ещё старательнее орудуя линейкой, а в следующую секунду сдавленно зашипел – палец скользнул по острому углу, из-за чего по руке побежала тоненькая струйка крови. – Чёрт! – тихо выругался я сквозь зубы.       - Что же ты так неаккуратно, Светлов? – хмыкнул учитель, медленно приближаясь ко мне, его глаза странно сверкнули при виде крови.       Что это? Что за странная реакция? Хотя, может мне просто показалось, и это были лишь блики света?       - Пожалуй, я помогу тебе, - вздохнул Матвей Сергеевич, глядя на то, как я, кривясь от разъедающей пощипывающей боли, продолжаю скрести грёбаную доску.       Я удивлённо посмотрел на него. Серьёзно? Он хочет помочь мне?       - Убери линейку и возьми тряпку.       Он, действительно, думает, что это можно отмыть тряпкой?! Гений, блин, будто я не пробовал так делать… Но, раз ему так хочется…       Пожав плечами, я отложил линейку и, взяв тряпку, намочил её в ведре. Вновь поморщившись от попадания воды в достаточно глубокую ранку, я повернулся к учителю и замер в ожидании. Что дальше-то?       - Помой доску, - усмехнулся брюнет.       Совсем больной что ли?! Думает, поможет? Я поводил тряпкой по доске, в глубине души ожидая какого-то чуда. Но, увы…разумеется, ничего не отмылось.       - Ну что такое, Светлов? Элементарные действия выполнить не можешь, - даже стоя спиной, я чувствую, как он ухмыляется.       Бесит! Но, в следующую секунду, меня словно парализовало. Подойдя со спины, учитель встал почти вплотную ко мне.       - Давай попробуем ещё раз, - прошептал он, наклонившись к моему уху и обдавая кожу на виске горячим дыханием.       Я почувствовал, как, помимо воли, по телу побежали мурашки. Какого хрена?! По инерции дёрнувшись назад, я впечатался спиной в широкую грудь стоящего сзади мужчины, чем вызвал у него тихий смешок. Накрыв своей ладонью мою руку, с зажатой в ней тряпкой, он начал мыть доску. И как бы не был я шокирован сложившейся ситуацией, я, с ещё большим удивлением и непониманием, смотрел, как доска, после того, как он проводил по ней тряпкой, становилась идеально чистой. Магия, блядь!       - Вот видишь, - заметил Матвей Сергеевич. – Всё предельно просто.       Я лишь кивнул в ответ, будучи не в состоянии вымолвить ни слова. Это всё, конечно, удивительно и необычно, но сейчас я куда больше был занят осмыслением своей реакции на действия учителя. Как? Почему? Я просто не понимаю…       - Эй, ты чего в ступор впал? – удивился брюнет, тронув меня за плечо.       Вздрогнув, я отскочил в сторону.       - Я…я пойду, вылью воду, – промямлил я и, схватив ведро, поспешил покинуть класс.       Кошмар, это что же творится? Какого чёрта он так ведёт себя? Какого чёрта я так реагирую? Ладно, Лёша, спокойно, не нервничай. Ведёшь себя, как впечатлительная девица на первом свидании… Бля, да что за сравнения такие?! Окей, не будем истерить, возьмём себя в руки. Давай, вдох-выдох, вот так, отлично. Немного успокоившись и пообещав себе разобраться во всём позже, я вернулся обратно в кабинет.       Матвей Сергеевич стоял у окна и с задумчивым видом оглядывал школьный двор. Встряхнув головой и сгоняя с себя нерешительность, я гордо прошествовал к шкафу. Ощущая на себе насмешливый взгляд холодных глаз, я, чуть ли не скрипя зубами от злости, убрал тряпки и ведро на место. Затем, подойдя к парте, где лежали мои вещи, сложил руки на груди, выжидательно уставившись на учителя.       - Что? – вздёрнул он бровь.       - Отвернитесь, мне нужно переодеться, - нахмурился я.       - Так в чём проблема? – и не подумал выполнить мою просьбу брюнет. – Переодевайся, я тебе не мешаю.       - Вообще-то… - недовольно начал я, но поняв, что он просто издевается надо мной, махнул рукой и, отвернувшись, снял футболку.       Вот ещё! Буду я на разговоры время тратить. Много чести. Осторожно просунув в рукав рубашки раненную руку (не потому что я беспокоился из-за какой-то там царапины, а потому, что не хотел испачкать одежду), я уже почти застегнул её, как вдруг…       - Подожди.       Обернувшись, я опять встретился взглядом с этими глазами. Холодные и колючие, словно маленькие льдинки насыщенного голубого цвета, они смотрели на меня так пристально, словно изучали, словно я какое-то интересное существо под микроскопом. Невольно поёжившись, я всё же немного задиристо выдал:       - Чего Вам?       И почему моя интуиция всегда спит в нужный момент? Почему она не заорала мне благим матом: «Придурок, хватай шмотки и беги!»? Несколько мгновений Матвей Сергеевич продолжал смотреть на меня, а затем протянул руки к пуговицам моей рубашки. И вот тут мне стало по-настоящему страшно – я ощутил, что не могу двигаться. Вообще. Даже взгляд от его глаз не могу отвести. Что происходит?       Пока я в панике метался между желанием убежать и невозможностью сделать это, брюнет, расстегнув несколько верхних пуговиц, спустил с моих плеч рубашку. Будучи, по непонятной мне причине, не в состоянии шевелиться, я лишь смотрел на него широко распахнутыми глазами. Учитель же, как ни в чём не бывало, вытащил из кармана небольшой белоснежный платок и начал что-то оттирать с моего плеча, другой рукой придерживая меня за шею. Затем он, удовлетворённо хмыкнув, убрал платок обратно и, надев на меня рубашку, застегнул её. Вся «процедура» заняла не более десяти секунд, но мне показалось, что прошло не менее нескольких часов. Видать, со способностью двигаться, у меня отнялся и речевой центр, так как за эти десять секунд я не проронил ни слова, ни единого звука.       - Что ты на меня так удивленно смотришь? – поинтересовался Матвей Сергеевич, поправляя мне воротник. – Там были кровавые разводы, наверное, ты испачкался, когда снимал футболку.       Я, всё ещё находясь в лёгком ступоре, лишь кивнул в ответ.       Брюнет отошёл к своему столу, выдвинул один из ящиков и, что-то вытащив оттуда, поднял на меня глаза.       - Иди сюда.       Я, пообещав себе, уже ничему не удивляться, осторожно подошёл к нему и выжидательно замер.       - Давай руку, окажем тебе первую помощь, - хмыкнул учитель.       Протянув ладонь и наблюдая, как он аккуратно залепил пластырем кровавую ранку, я вздохнул. Не понимаю его! То издевается и язвит, то ведёт себя, как заботливый старший братец. Хотя, будь у меня такой брат, я уже давно повесился бы, сука, от «счастья».       - Ну, вот и всё, - произнёс Матвей Сергеевич, убирая аптечку в стол. - Можешь собирать вещи и быть свободен.       Вернувшись назад к парте, я убрал футболку в сумку, закинул туда же учебники и направился к выходу из класса. Но, спустя пару мгновений, я был остановлен вопросом:       - Почему ты без галстука?       Обернувшись, я, пожав плечами, буркнул:       - Не хочу ходить с этой удавкой.       - Может, ты просто не умеешь его завязывать? – и вновь этот тихий смешок, который стразу же выводит меня из себя.       - Вам-то какое дело?       - По уставу лицея, ученику положено носить галстук.       - По уставу и в джинсах ходить не положено, но мне это не мешает, - фыркнул я, протягивая руку к дверной ручке, но тут что-то промелькнуло перед глазами, и я почувствовал, как нечто, обхватившее мою шею, мягко потянуло меня назад.       Какое-то странное забытое чувство завладело сознанием. Волна необъяснимой паники накрыла с головой, заставив меня резко дёрнуться, из-за чего горло было лишь плотнее сжато. Вцепившись руками в полоску ткани на шеи, я начал вырываться, чем только усугубил своё положение.       - Тише-тише, Светлов, не истери, - ткань сдавливающая горло исчезла, тихий голос и крепкие руки на плечах заставили меня замереть. – Ты же так задушишься.       Обернувшись, я увидел, что учитель стоит в шаге от меня, а в его руке – мой галстук.       - Не делайте так больше! – немного истерично воскликнул я. Сам не понимаю, почему так испугался, но сердце билось, как сумасшедшее, где-то в области горла.       - Ты чего в панику ударился? – насмешливо спросил брюнет, продолжая вертеть в пальцах элемент школьной формы. – Я тебя убивать не собираюсь. По крайней мере, пока. Вот если завалишь экзамены, тогда посмотрим.       - Прекратите делать это! – разозлился я.       Да, пусть я истеричка с неустойчивой психикой, но он меня реально бесит.       - Что именно?       - Да всё это, - я образно махнул рукой в воздухе, обрисовывая столь раздражающее меня «всё».       - Не понимаю, о чём ты, - спокойно возразил Матвей Сергеевич, вновь накидывая мне на шею галстук. – Не дёргайся.       Мысленно плюнув на его закидоны, я замер. А он, ловко переплетая между собой концы галстука, завязывал столь нелюбимую мною вещь.       - Кстати, откуда он у Вас? – поинтересовался я, скосив глаза на галстук. – Он ведь лежал в сумке. Вы что, рылись в моих вещах?       - Ну что ты, Светлов, как ты мог подумать, - притворно возмутился этот гад. – Я никогда не паду так низко.       Падёт. Разглядев на его лице ехидную усмешку, я понял, что ещё как падёт.       - Так откуда? – повторяю вопрос.       - Он валялся на полу под партой. Наверное выпал, когда ты вытаскивал вещи, - пожал плечами учитель. – Тебе стоит быть внимательнее.       Я лишь фыркнул в ответ. Но когда брюнет стал затягивать узел галстука, я вновь запаниковал, невольно схватив его за руки, тем самым останавливая. Странно, такие холодные.       - Да не бойся ты, я не буду сильно затягивать, - успокоил меня Матвей Сергеевич, мягко скинув мои руки, и зафиксировал узел, не доводя до горла сантиметров десять. – Так даже симпатичнее.       Ну надо же, оказывается он умеет нормально разговаривать, нормальным тоном, без ехидства… спустя пару мгновений, я понял, что ошибся.       - Никогда бы не подумал, что ты такой пугливый, - взглянул на меня с иронией, протянул учитель, приподняв моё лицо за подбородок холодными пальцами.       Бр-р… такое ощущение, что у него руки из морозилки. Я вспомнил, что в первый раз, когда он прикоснулся ко мне, у доски, они были такими же, просто я тогда был шокирован его неожиданными действиями и не обратил на это внимания.       - Я не пугливый, - хмыкнул я, оттолкнув его руку. – Просто не люблю, когда меня трогают чужие люди. – А сейчас, извините, мне нужно идти на следующее занятие. До свидания.       Я подхватил сумку и выскочил из класса, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно.       Оставшийся в кабинете мужчина, задумчиво глядя на захлопнувшуюся дверь, внезапно хищно оскалился.       - Ты весьма интересный детёныш, Светлов Алексей Юрьевич, - серо-голубые глаза вспыхнули холодным огнём, который на мгновение превратил их в ярко-синие. – Кажется, я не ошибся, заключив этот контракт.

***

      Наконец-то, этот суматошный учебный день подошёл к концу. Шагая по коридору первого этажа по направлению к выходу, я пытался игнорировать пытливый взгляд Сашки и шумную утомительную болтовню Кира – ещё одного моего друга, точнее нашего с Веселовым общего друга. Кирилл был на год младше и учился в 10 «А» классе. Парень имел заурядную фамилию Соловьёв и весьма незаурядную внешность: тёмно-рыжие, ближе к медному цвету волосы, большие глаза необычного карего оттенка (человек с образованием художника охарактеризовал бы его как цвет корицы) и золотисто-смуглый тон кожи, что так нетипично для рыжих. Благодаря столь странному цветовому сочетанию, Кирилл получил от нас с Сашкой прозвище «огненный мальчик». Кличка сполна характеризовала не только его внешний вид, но и характер – живой, неуёмный, позитивный, никогда не унывающий, как танцующие всполохи пламени костра. Полная противоположность Веселову, но, несмотря на это, эти двое очень быстро нашли общий язык. С Киром Сашка сдружился ещё раньше меня. Они словно дополняли друг друга – Веселов своей сдержанностью немного обуздывал неуёмный характер рыжего, а тот, в свою очередь, тормошил всегда безэмоционального шатена.       Вот и сейчас, мы с Сашкой шли молча, друг хоть и сверлил меня взглядом, но вопросов не задавал, по крайней мере, пока, а Кирилл, с той минуты, как мы встретились возле лестницы, не замолчал ни на мгновенье.       - Кстати, парни, как вам новый учитель? У вас ведь, кажется, сегодня был его урок? – поинтересовался Соловьёв.       При упоминании о Матвее Сергеевиче, я заметил, как Сашка неосознанно потянулся к задним карманам джинсов, но встряхнув головой, отдёрнул руки. Бедняга, видно, зад ещё побаливает. Оказывается, он сегодня на физкультуре даже в баскетбол не играл, хотя мы оба обожаем этот вид спорта. Так как Кирилл всё ещё смотрел на меня, ожидая ответа, я пожал плечами и прошипел сквозь зубы:       - Нормально.       - Нормально, и всё? – возмутился рыжик. – Да ты чего? Он же такой классный! Сегодня у нас была достаточно трудная тема. Так он всё так суперски объяснил, что даже я понял в два счёта, несмотря на мои трудности с русским языком.       Что, правда, то, правда. Уж не знаю почему, но русский Киру никогда не давался легко, в отличие от алгебры. Меня всегда удивляло, как человека, который за считанные секунды упрощает и решает многочлены или квадратные уравнения, может повергнуть в панический ужас просьба учителя расставить запятые в сложноподчинённом предложении с деепричастными оборотами.       - Поздравляю, - скучающим тоном протянул Сашка. – Но у нас несколько другое мнение на его счёт, да, Алекс?       Нахмурившись, я кивнул. Да уж, другое. Ох, какое у меня мнение… Чёрт! Я только забыл об этом мерзавце за три прошедших урока. Теперь ко мне опять вернулись мысли о странных происшествиях в классе. Конечно, я обещал себе подумать об этом позже, но не сейчас же, блин. Вечером. Лучше хорошенько всё обдумать вечером. А сейчас надо чем-то отвлечься. Тут я вспомнил, о шикарном транспорте, замеченном мной сегодня утром на школьной стоянке, и плохое настроение моментально улетучилось. Схватив друзей за руки, я, ускорив шаг, потащил их от школьного крыльца к автомобильной стоянке.       - Эй, Алекс, ты чего? – удивился Кирилл, в то время, как Саша просто молча стал быстрее перебирать ногами. Видимо, Веселов уже догадался, куда именно я их тащу, ведь он, как никто другой знал о моей страсти. По крайней мере, при виде шикарного мотоцикла он совсем не удивился. Хотя, о чём это я? Не показывать эмоций – его фишка.       - Блин, красота какая! – воскликнул Соловьёв, потрясённо разглядывая мотоцикл.       Ещё бы не красота. Это ведь Yamaha YZF R6! Классика спортбайков. Лёгкий и компактный, скоростной и маневренный. Если не ошибаюсь, эта модель разработана в 2011 году, но выглядит этот красавец совсем новым – от силы год, недавно куплен? А какой в нём двигатель – закачаешься! Четрехцилиндровое сердце мотоцикла показывает завидную мощность до 129 л.с. при 14 500 оборотах в минуту. Разгоняется это чудо до 260 км/ч. Про внешний вид можно вообще промолчать, как я уже говорил – чёрный, сверкающий на солнце, с неоново-голубым пламенем на боках и передней панели, хромированная выхлопная труба и подножка. Господи, как же я хочу себе нечто подобное.       - Вот бы покататься на этом жеребце, - выдохнул я, с нежностью проводя рукой по сиденью мотоцикла.       Спустя секунду, я поднял глаза на друзей и увидел странное выражение на их лицах. Что это с ними?       - Этот жеребец катает далеко не всех, Светлов, - насмешливый голос за спиной и руки на моих плечах заставили меня подпрыгнуть и резко обернуться. Нет, только не говорите мне, что…       Повернувшись, я увидел, уже до колик в животе, надоевшего мне учителя. Чёрная кожаная мотоциклетная куртка, такие же, только тонкие перчатки, шёлковый белый шарф, идеально лежащие, несмотря на ветер, волосы, холодные глаза и усмешка на красивых губах – ну прям полный комплект! Стоп...на каких губах? Красивых? Это я сказал? Блядь, куда подевались мои мозги, что я несу? Я мысленно залепил себе пару пощёчин. А ну, соберись, Алекс! Хватит на него пялиться.       - Матвей Сергеевич, это Ваш мотоцикл? – восторженно разглядывая учителя, спросил Кирилл.       Тот, продолжая смотреть на меня, кивнул. Какого хрена ему надо? Чего он так на меня уставился?       - Мы, пожалуй, пойдём, - пробормотал я, медленно бочком, как краб, обходя мотоцикл и становясь возле друзей, а затем, подхватив их под руки, потащил к выходу с территории школы, бросив на ходу. – До свидания.       Ребята тоже попрощались с брюнетом, а мне показалось, что он тихо сказал что-то вроде:       - Опять сбегаешь?       Но из-за ветра я не расслышал точно, поэтому, обернувшись через плечо и увидев, как Матвей Сергеевич преспокойненько садится на железного красавца, я подумал, что мне просто послышалось.       - Парни, какие у вас планы на остаток дня? – заговорил я, когда мы немного отошли от школы.       - Я свободен, - пожал плечами Сашка. – А у тебя есть какие-то предложения?       - Да, я думал может куда-нибудь заскочим? Отметим начало учебного года. Кир, ты как?       - Я… - начал друг, но его ответ потонул в шуме проезжающего мотоцикла.       Синхронно повернув головы, мы увидели, как полюбившийся нам мотоцикл вырулил на проезжую часть, а затем на большой скорости, ловко маневрируя в потоке машин, в считанные секунды скрылся из вида.       - Всё-таки, он классный, - вздохнул Соловьёв, глядя вслед уехавшему учителю.       Мы же с Веселовым лишь скептически переглянулись.       - Так что на счёт того, чтобы куда-нибудь зайти? – повторно спросил я у рыжего.       - Да-да, я тоже свободен, так что я с вами, - задорно улыбнувшись, кивнул друг. – Только вот, куда идём-то?       - Предлагаю в «Красную звезду», там как раз подходящая атмосфера, - я вопросительно взглянул на ребят.       - Отличная идея, в таком случае – давайте быстрее, я голодный как волк! – воскликнул Кир.       Сашка лишь молча кивнул, после чего мы, ускорив шаг, направились к замечательному ресторанчику, находящемуся всего в двух остановках от школы.

***

      Вернувшись домой, я тихонько открыл дверь своим ключом. Оказывается, стрелки часов уже перевалились за отметку девять. Только подумать – шесть часов я провёл в обществе друзей и даже не заметил этого. Странно, что за всё это время мама мне ни разу не позвонила. Обычно она куда более строго осуществляет контроль за мной, в принципе, как и все другие матери. Но, несмотря на отсутствие звонков, меня не покидало ощущение, что если я сейчас попадусь родителям на глаза, выговора мне не избежать. Разувшись, я затолкал туфли в тумбочку для обуви и начал красться в свою комнату. План мой был гениален – я хотел аккуратно и незаметно прошмыгнуть к себе и сделать вид, что я уже давно нахожусь дома. Задача облегчалась тем, что в гостиной света не было, а приглушенные голоса родителей слышались со стороны столовой. Осложнялось же всё тем, что пройти через тёмную гостиную, учитывая мою просто космическую неуклюжесть, было чем-то из области «миссия невыполнима». И вот, когда я уже почти дошёл до лестницы, ведущей на второй этаж, я случайно, при неаккуратном развороте, задел сумкой стоящий рядом торшер, отчего тот с жутким грохотом (чёрт дери эту чугунную подставку), рухнул на пол. Я тихо, но со вкусом ругнулся, осознав, что мой план полетел к хуям.       Спустя пять секунд, после эпичного приземления металлического монстра, послышались торопливые шаги, и в гостиной вспыхнул свет.       Обречённо посмотрев на родителей, я понял – выговором дело не ограничится.       - Лёша, - облегчённо вздохнув при виде меня – здорового и невредимого, начала мама. – Лёша, где ты был?       - Мам, я просто гулял с друзьями, я ведь тебя предупреждал сегодня утром, что вернусь не сразу после уроков.       - Гулял! – всплеснула мама руками, а затем повернулась к отцу. – Юра, ты слышишь? Он просто гулял!       Отец лишь стоял, сложив руки на груди, и, нахмурившись, смотрел на меня.       - Скажи-ка мне, сынок, - продолжила тем временем мама. – На что тебе телефон, если ты не отвечаешь на звонки?       - Но ты не звонила, - возмутился я, вытаскивая мобильник из кармана.       - Да неужели? А ты посмотри, посмотри на экран-то.       - Да мам, я не слышал ни одного звон… - я осёкся, когда, разблокировав телефон, увидел на дисплее оповещение о двадцати с лишним пропущенных вызовах.       Твою мать, я идиот! Разумеется, я не слышал маминых и отцовских звонков, потому что поставил режим «без звука» ещё на первом уроке у Матвея Сергеевича. Вот же придурок, теперь понятно, почему родители такие взволнованные, я ведь полдня не отвечал на их звонки. Мама обычно, после трёх пропущенных уже начинала волноваться, а тут более двадцати… мне стало жутко неудобно за то, что заставил семью переживать.       - И что ты можешь сказать по этому поводу? – кивнула мама на телефон, который я с хмурым видом убрал обратно в карман.       Несмотря на зарождающееся чувство вины, признавать свою ошибку мне не хотелось, поэтому я лишь поправил сумку на плече и промолчал.       - Лёша, ты ведь понимаешь, что в сложившейся ситуации… - начала мама, но отец вдруг перебил её, легко прикоснувшись к локтю:       - Мира, не надо.       - Но мы ведь решили всё ему рассказать, - мама, обернувшись через плечо, возмущенно посмотрела на отца. – Находиться в неведении становится опасным для него.       Чего-чего? О чём это они? Я недоумённо переводил взгляд с одного родителя на другого.       - Да, решили, - кивнул отец. – Но я сам расскажу ему.       Помолчав пару секунд, мама согласилась.       - Хорошо, в конце концов, это касается твоей работы. Что ж, не буду лезть в мужские дела. Но тебе, - мама посмотрела на меня, чуть хмурясь. – Должно быть стыдно. Пора становится более ответственным, надеюсь, что после разговора…       Что именно должно со мной произойти после разговора, мама не уточнила, лишь махнула раздражённо рукой и удалилась в сторону кухни с видом оскорблённой королевской особы. Длинные волосы, золотисто-пшеничного оттенка, собранные в высокий хвост, гневно раскачивались из стороны в сторону в такт её шагам.       Проводив её взглядом, отец обернулся ко мне:       - Алексей, нам действительно нужно серьёзно поговорить, пойдём в мой кабинет, - развернув за плечо, меня подтолкнули в сторону массивных двойных дверей, за которыми скрывался отцовский кабинет.       Спустя несколько минут, когда отец устроился в своём любимом кресле за столом, а я сел в кресло напротив, он посмотрел на меня долгим взглядом, а затем заговорил:       - Алексей, ты ведь знаешь, чем занимается моя фирма?       Компания отца занималась разработкой нового компьютерного оборудования и проектированием различных ЭВМ: от обычных компьютеров до ноутбуков и планшетов.       - Э-э…да, конечно, - я удивился такому вопросу, но следующий удивил меня ещё больше.       - Ты знаешь, хотя бы примерно, объём прибыли, получаемый мною за месяц?       - Нет, пап, откуда я могу это знать? Да и зачем ты это спрашиваешь?       - Действительно, ты не знаешь. В любом случае – это очень, очень большие деньги. А там, где большие деньги, такие же большие проблемы.       Вот тут я уж замер в кресле, внимательно вслушиваясь в то, что скажет отец. Неужели он решился заговорить о том, что мучает его уже несколько месяцев?       - Какие проблемы, пап? – поторопил я его, но отец вдруг смолк, уставившись почти немигающим взглядом куда-то поверх моей головы. Видно, собирался с мыслями.       - Видишь ли, Алексей, бизнес весьма жесток и, к сожалению, далеко не все конкуренты согласны играть по правилам. Так получилось, что я случайно перешёл дорогу одной крупной фирме, уведя у них из-под носа клиента, в результате чего ребята лишились выгодного контракта и прошляпили немаленькую сумму. Мне было в не слишком корректной форме сделано предупреждение на счёт того, что так поступать не нужно. Я же, в ответ, в той же форме проинформировал их, куда им следует идти с их «предупреждениями». С той минуты между нашими фирмами разгорелась нешуточная война. И моя и их фирмы с маниакальной настойчивостью и скоростью расширяли сферы влияния на рынке, забирали себе лучших клиентов, перекупали друг у друга поставщиков и так далее. Но недавно, с полгода назад, я немного зарвался. Сейчас я могу это признать, да только уже поздно каяться. Мало того, что я вновь увёл у них лучшего клиента, так ещё и сорвал пару серьёзных сделок, посредством диверсии.       - Папа! – не выдержав, укоризненно воскликнул я.       Вот бы никогда не подумал, что отец на такое способен.       - Да-да, я знаю, это действительно весьма недостойно, но сейчас это уже не столь важно. Потому что их поступок ещё более низкий. Потеряв многомиллионные контракты, мои конкуренты слегка взбесились и, поняв, что им просто так меня не обойти, решили уничтожить меня морально. И вот, уже в течение, примерно, трёх месяцев мне приходят письма или поступают звонки с угрозами. Вначале угрожали расправиться лично со мной, но я не слишком впечатлился от этого, но теперь, - отец ненадолго замолчал, переводя дыхание, а затем продолжил чуть более глухим тоном. – Теперь угрозы приходят относительно тебя.       Я невольно вздрогнул, но тут же взял себя в руки, не хватало ещё бояться каких-то угроз. Какой смысл трястись из-за ничем не подтверждённых слов? Ведь эти конкуренты отца пока ничего не сделали, а языком трепать и я умею. Нет, разумеется, я вовсе не жажду, чтобы их угрозы были поскорее претворены в жизнь, Я имею ввиду лишь то, что есть ли смысл волноваться, если со мной всё в порядке? Может, они и не собираются ничего делать? А отец вон как переживает и нервничает – лица на нём нет. Он такими темпами и фирму закроет и бизнес продаст, лишь бы я был в безопасности. Хотя, если эти парни настроены мстить, думаю, и такие меры не помогут.       - И что ты думаешь делать? – поинтересовался я у отца. – Ты ведь не хочешь посадить меня под замок под присмотр камер наблюдения?       - Было бы весьма неплохо, - задумчиво глядя на меня, побарабанил пальцами по столу отец.       - Эй-эй, я пошутил! - до ужаса ненавижу сидеть под домашним арестом. И кто меня за язык тянул? Судя по задумчивому взгляду отца – он серьёзно рассматривал подобное решение проблемы моей, как я понял, безопасности.       - Было бы неплохо, - повторил отец. – Но, к сожалению, это невозможно. Тебе нужно учиться, экзамены ведь скоро, да и потом, как же развлечения и твои друзья? Ты ведь не можешь сидеть в «тюрьме», пусть и домашней, из-за моих ошибок. В конце концов, я не думаю, что всё настолько уж критично. Мне ведь тоже угрожали, но, слава Высшим Силам, дальше слов дело не пошло. Скорее всего, они просто хотят, чтобы я дёргался и переживал, забросил все дела и развалил компанию к чертям.       - Да, я тоже так думаю, и именно поэтому мне нет нужды сидеть дома под охраной, - кивнул я, соглашаясь с предположениями отца.       - Но, несмотря на то, что это может быть лишь шантаж, попросту пустая угроза, я попрошу тебя быть очень аккуратным и внимательным. Не гуляй допоздна, не мотайся в безлюдных местах и, по возможности, не ходи один. Да, и самое главное – держи телефон в доступе для звонка, хорошо?       Я кивнул, теперь, наконец-то поняв, почему родители так волновались в моё отсутствие. Оказывается, это не чрезмерная забота и не контроль ради контроля. Оказывается, причина для их переживаний была вполне реальна. Чувство вины в моей душе вновь начало поднимать голову.       - Алексей, как ты смотришь на то, чтобы я приставил к тебе охрану? Что-то вроде личного телохранителя? – поинтересовался вдруг отец, когда я уже собирался попрощаться и отправиться к себе в комнату.       - Телохранитель? – я моментально представил себе здоровенного детину в чёрном костюме, больше подходящем для похорон, с бритым затылком и пистолетом в кармане. Представил, как этот «чудо-шкаф» таскается со мной в школу, в гости к Киру или Сашке, в клуб, в бассейн… Представил его «каменное» лицо, и как окружающие будут в испуге отскакивать от меня или недоумённо оборачиваться вслед. Ужас, вот ещё не хватало. – Нет, пап, ни за что!       - Я, собственно, так и думал, - кивнул отец, а затем едва заметно улыбнулся. – Что ж, раз тебе не нужна охрана и ты такой самостоятельный, то марш в свою комнату и готовься ко сну, тебе завтра рано вставать.       Я кивнул, поднялся с кресла и прошёл к выходу из кабинета, но у дверей остановился и обернулся.       - Пап, может, я чем-то могу помочь тебе с этими твоими конкурентами?       - Нет, не думаю, единственное, о чём я тебя прошу – это быть осторожным, хорошо?       - Хорошо, - кивнул я. – Спокойной ночи, пап.       - Спокойной, сынок.       Мужчина, сидящий за столом, глядя на закрывшуюся дверь, горько усмехнулся. И когда его сын успел вырасти? Почему он не заметил этого раньше? Несмотря на то, что Алексей иногда и ведёт себя, как ребёнок, его глаза всё чаще стали выражать несвойственную подросткам сосредоточенность и рассудительность. Особенно заметно это было, если дело касалось их семьи.       - Просто будь осторожен, сынок, - тихо проговорил мужчина. – А о твоей охране я уже позаботился.       Погрузившись в тяжёлые раздумья, глава семьи не сразу заметил, что дверь кабинета тихо приоткрылась, и внутрь, золотым лучиком, скользнула его супруга.       - Что ты рассказал ему? – осторожно поинтересовалась она.       - То, что мы обговорили, - устало отозвался мужчина, откидывая голову на спинку кресла и прикрывая глаза.       - Он ни о чём не расспрашивал? – задала женщина новый вопрос, обойдя стол и встав позади кресла.       - Нет, просто выслушал, принял к сведению и… - мужчина вздрогнул от неожиданных лёгких прикосновений нежных рук к своей шеи. – Пообещал быть осторожным.       - Странно, что он не стал расспрашивать подробности, - женщина заставила мужа немного наклониться вперёд, а затем начала нежно массировать его плечи и шею, успокаивая и снимая усталость. – Ты точно не сказал что-то, что могло заставить его задуматься, вспомнить?       - Ты считаешь, что я буду травмировать психику нашему сыну? – немного ворчливо поинтересовался мужчина.       - Юра, ну что ты говоришь? Конечно, я так не считаю. Я просто беспокоюсь, что его психику травмируют те события.       - Мира, этого не случится, не волнуйся. Карлу Ивановичу можно доверять, он профессионал в таких делах, поверь мне.       - Да, я знаю, но, дорогой, я так волнуюсь за нашего мальчика, за всех нас. Может всё-таки стоит ему некоторое время посидеть дома, пока всё не разрешиться? Мы ведь с тобой знаем, что это не пустые угрозы.       - Нет, не стоит, я нанял отличного телохранителя…       - В прошлые два раза ты тоже так говорил, и что в итоге? – в голосе женщины зазвучали слёзы страха за её любимого сына.       - Поверь мне, этот телохранитель действительно выполнит свою работу, чтобы не случилось. Всё у нас будет хорошо, любимая. В ближайшее время я всё улажу. Противоречия с теми людьми разрешаться, и всё будет, как и полгода назад – тихо и спокойно.       - Дай бог, Юра, дай бог!       Мирослава не видела, как печально её муж улыбнулся, услышав эти слова, и как едва заметно покачал головой. Уж он-то знал, что вовсе не Всевышний защитит их сына, и вовсе не он поможет их семье. По крайней мере, мужчина надеялся, что поможет.

***

      Войдя в свою комнату, я немного раздражённо захлопнул дверь. Тоже мне – бизнесмены… Письма, звонки, шантаж, угрозы – что это за игры в мафию? Я кинул сумку в сторону компьютерного стола, а затем, пройдясь по комнате, устало рухнул на кровать – как же всё достало! А ведь ещё только первый день этой дурацкой учёбы. Прикрываю глаза и вздыхаю – предметы все старые, уроки скучные, звонки вгрызаются в мозг не хуже бензопил (неужели нельзя сделать так, чтобы о начале и окончании урока оповещала какая-нибудь приятная мелодия?), младшеклассники путаются под ногами, учителя, которые зудят о школьных правилах, а в этом году ещё и о ЕГЭ – боже, я не вынесу всего этого целый год! Хотя, раньше же я как-то справлялся… Незаметно мысли, с учителей, в общем, перескочили на одного конкретного. Истринский… Фамилия нового преподавателя отпечаталась у меня в голове, словно выжженная калёным железом. Кто же он такой, откуда появился и что ему нужно? То, что он не простой учитель это и так понятно. Как он держался сегодня, как вёл себя, словно знал каждое наше слово, каждое действие наперёд. Да и молод он слишком, тем более для того, чтобы иметь столь высокую, как он говорит, квалификацию. И потом, где вы видели, чтобы у обычного школьного учителя был такой мотоцикл? Причём относится он к нему так, будто это не прекрасное чудо техники и механики, которое стоит весьма и весьма не мало, а жигули девяносто восьмого года - можно ещё купить, если что… Короче, пока ясно одно – этот Матвей Сергеевич – тёмная лошадка, и мне нужно приглядывать за ним, мало ли, может что интересное выясню. К сожалению, Сашка мне в этом деле не помощник, с его-то пофигизмом, а Кирилл…нет, Кир слишком восторгается этим выскочкой, поэтому всё приходится делать самому.       Я вновь тяжело вздохнул и невероятным усилием воли заставил себя подняться с кровати. Нужно ведь ещё душ принять до сна. Как хорошо, что на завтра нет домашнего задания, первая неделя учёбы – халява.       Подхожу к большому платяному шкафу и невольно задерживаю взгляд на своём отражении в зеркальной двери. А ведь весьма недурное зрелище. С лицом у меня никогда проблем не было, с самого детства меня считали весьма красивым ребёнком, единственная проблема – черты лица у меня слишком тонкие, нет, даже не так, скорее просто мягкие и нежные. Я даже немного психую по этому поводу – на девчонку похож. Но, как выяснилось лет в четырнадцать, девицам это даже нравится. Каких только эпитетов я не слышал от них в свой адрес: миленький, хорошенький, удивительный, очаровательный. Чуть позже добавилось: обаятельный и харизматичный. Конечно, всю «малину» портили парни. От них я слышал что-то наподобие: смазливый, неженка и похожий на бабу, - правда, лишь до тех пор, пока летящий в скулу кулак не разуверял их в том, что я вовсе не «неженка».       Продолжаю рассматривать себя дальше. Нет, это не нарциссизм, не думайте. Просто пытаюсь понять, почему же я столь популярен у женского пола. Мне, как я думаю и любому парню, интересно, что же именно так притягивает ко мне девушек. Задумавшись, запускаю руки в волосы – ну да, стильная стрижка, вроде как модельная, с удлинённой чёлкой (мама сказала, что не позволит, чтобы её единственный сын ходил, как чучело, постриженное на манер «отдыхай расчёска» и потащила меня в свой любимый салон). От рождения являясь светло-русыми, пряди, за лето выгоревшие на солнце, были похожи на мелированные. Смотрю в глаза своему отражению. Пожалуй, глаза – единственное, что мне нравится в моём лице – большие золотисто-карамельного цвета с пушистыми чёрными ресницами. Особенно необычно они смотрелись на солнце – начинали, словно светиться изнутри золотистым сиянием. Хотя, Иришка – моя подруга детства, всегда говорила, что глаза у меня сияют не только на солнце, что это мой собственный свет и тепло души заставляют их светиться. Эх, Ира была прекрасным другом, жаль, что ей пришлось переехать около пяти лет назад. Первое время мы, конечно же, общались, но потом как-то общение сошло на нет. У меня появился Сашка, а потом и Кирилл, у неё – свои новые знакомые. Обидно, конечно, что дружба со временем прерывается, но что поделать, видно такова жизнь. Она неумолимо движется вперёд, что-то рушится, что-то созидается, но одно остаётся неизменным – все мы взрослеем, и люди, без которых ты раньше, казалось, не мог жить, становятся не такими уж и близкими. Что весьма и весьма прискорбно.       Подмигнув своему отражению, я направился в ванную комнату. Душ – это прекрасно, но сейчас мне жизненно необходима горячая ванна. Открыв краны и набрав немного воды, я добавил эфирное масло лаванды. Ничто не расслабляет лучше, чем этот мягкий и нежный аромат. Пока оставшаяся часть ванной заполнялась водой, я начал раздеваться. Но, прикоснувшись к галстуку, невольно замер. Вспомнилось, как в классе Матвей Сергеевич одевал его на меня. Тонка полоска шёлковой ткани на шеи, затем его руки на моих плечах, тихий голос в районе затылка. Помню, как я обернулся и встретился взглядом с этими насмешливыми серо-голубыми глазами. А случай у доски? Когда он почти прижимался ко мне со спины, и я чувствовал сквозь рубашку тепло его тела, а уж контрастирующее с этим холодное прикосновение его ладони к моей руке…       Ударившись в воспоминания, я не заметил, как прикрыл глаза. Перед мысленным взором появился образ моего учителя. Казалось, я вновь чувствую его прикосновения, слышу шёпот на ухо да даже чувствую запах его парфюма! Тёплая волна, зародившись в районе затылка, прошлась по телу, отдаваясь странным покалыванием в области кончиков пальцев рук и ног. Что это? Что за ерунда? Меня что, возбуждают мысли об этом извращенце? Может мне ещё подрочить тут на его светлый образ?! А вот хренушки! Я нормальный семнадцатилетний парень, которому нравятся особы женского пола, а не всякие там, а это… Это просто гормоны, вот и всё. Эх, нужно поскорее уже себе девушку найти, а то ведь и правда придётся скоро удовлетворять себя самому. «Ага, думая о сексапильном брюнете с холодными глазами», - проскользнула кощунственная мысль, но я поспешил выкинуть её из головы – бред!       Встряхнув головой и отогнав назойливое видение, я, быстро скинув с себя остатки одежды, погрузился в горячую, чуть обжигающую воду. М-м-м…блаженство. Усталость, накопившаяся за день, постепенно уходила, уступая место расслабленности. Мысли в голове тоже перестали метаться испуганными птицами. Я постепенно впадал в то состояние, когда даже думать лень.       Проторчав в ванной около получаса, я, наконец, выполз обратно в спальню. Протопав к шкафу, вытащил пижамные штаны и, облачившись в них, рухнул в постель. Но, увы, несмотря на расслабляющую ванну, уснуть мне удалось далеко не сразу. Повертевшись с боку на бок, я уснул, лишь, когда стрелки часов приблизились к цифре двенадцать.       Всю ночь мне снилось что-то странное и непонятное, какие-то тревожные тёмные образы, из-за чего спалось мне весьма хреново. И, конечно же, звонок будильника в семь утра меня совсем не порадовал.