naught

      Северус Снейп всегда отличался умом, сообразительностью, хитростью и коварством, но в то же время был лишен истинного сострадания и эмоциональной чувствительности. Так считало всё его, не то чтобы широкое, окружение, так отчасти считал он сам. На деле же он умело притворялся, скрывая свои настоящие мотивы, чтобы ни одна сволочь не попыталась этим воспользоваться. А то, что кто-то попытается — он ни на йоту не сомневался.       И вот сейчас, сидя напротив откашливающегося в платок десятилетнего мальчишки, удивительно похожего на своих родителей (чтоб тебя, Джеймс…), он не знал, что ему испытывать: раздражение на ребёнка, которого он хоть как-то признавал исключительно из-за того, что он был её сыном, или раздражением на его пресловутых родственничков, которых хотелось одарить если не круцио, то чем-нибудь мерзотным, чтобы блевали слизнями дальше, чем видели.       Снейп не имел малейшего представления о Гарри Поттере как о человеке, живущем в чулане под лестницей, донашивающим одежду за старшим двоюродным братом и систематически недоедающим. Зато Северус самолично себя заверил, что у Петуньи всё же осталась совесть и чувство долга перед сестрой, чтобы Мальчик-который-выжил жил с золотой ложкой во рту, рос если не избалованным, то балуемым, и имел все зачатки того, чтобы оказаться заносчивым выскочкой.       Бесспорно, не будь Поттер болен — на этой мысли Северус презрительно скривился. Как можно было так омерзительно поступить с десятилетним ребёнком? — он бы проявил в себе черты характера неугомонного папаши. Но Поттер оказался ослабленным, напуганным и замученным жизнью ребёнком, чтобы хоть как-то дерзить в ответ, отбиваться от странных вопросов и пытаться чего-то добиться полезного для себя.       Впервые Северус увидел Дамблдора в ярости, когда колдомедичка из маггловской больницы (зашла проведать знакомого и не могла не узнать Гарри Поттера, понуро сидевшего у кабинета терапевта) нашептала знакомым из Мунго, а от туда сплетня дошла до мадам Помфри, а от неё уже к директору, что Мальчик-который-выжил почему-то сидит в больнице совсем один, и вид у него, мягко говоря, так себе.       Дамблдор не был из той категории личностей, которые легко впадали в буйство. Годы практики по контролю над своими эмоциями: Первая волшебная, Тёмный Лорд во всей своей красе — волшебник знатно поднаторел в принятии важных, пусть порой не самых приятных, решений. Но услышав, что мальчика буквально бросили на произвол судьбы, словно с цепи сорвался. Он не орал и не громил всё вокруг: Снейп себе язвительно признался, что это выглядело бы чертовски комично. Вместо этого он знатно отчихвостил миссис Фиг (Почему вы не сказали мне раньше, что мальчик болен?) и пообещал Наземникусу Флетчеру, что продаст его самого по частям, если тот рискнёт оставить пост более чем на день своего выходного (Гоблины всегда найдут, на какие ингредиенты в Лютном вас пустить, не так ли, Северус?).       В общем и целом, после устроенной ревизии всего провинившегося состава, Северус получил партийное задание забрать мальчика раньше, чем сплетни просочатся дальше Мунго, и в больницу стекутся любопытные зеваки, желающие взглянуть и пощупать мальчонку, в годовалом возрасте уничтожившим Волан-де-Морта и оставившим от него большое целое ничего.       — Наверняка он ничем не отличается от Джеймса, Альбус, — ядовито выплюнул Снейп, когда Дамблдор озвучил ему просьбу, сопоставимую с приказом. — Ты знаешь моё отношение к этому, и даже тот факт, что Лили его мать, не поменяет моего мнения.       — Мне нужно поговорить с Петуньей, а из Ордена никто не может взять на себя такую ношу, Северус, — покачал Дамблдор головой, указательным пальцем поглаживая бороду. — В следующем году Гарри всё равно придётся вернуться к семье хотя бы на месяц, чтобы родовые чары обновились. Тебе нужно взять его к себе до тех пор, пока не настанет время отправить мальчика учиться. К сожалению, в этом году он уже к Дурслям не вернётся.       — Это плохо. Если кто-то из Пожирателей узнает…       — Придётся постараться, чтобы не узнали, Северус. В Тупик Прядильщиков путь тебе заказан, но я знаю место, где вы с Гарри можете спокойно дождаться учебного года, — лукавый взгляд мелькнул из-под линз полулунных очков, и Северусу это ой как не понравилось.       — Почему нельзя сразу забрать Поттера в Хогвартс? — спросил мужчина, недовольно хмурясь. — Ведь так было бы гораздо лучше и безопаснее. Он мог бы временно занять комнату в каком-нибудь факультетском общежитии. На крайний случай я даже соглашусь предоставить свои покои для него, но только до распределения!       — Есть некоторые правила, которые непреложны. Министерство начнёт задавать ненужные вопросы, а то и вовсе решится изъять мальчика в волшебный приют, — возразил Дамблдор. — Северус, сейчас никто, кроме тебя, не может позаботиться о мальчике. К тому же он, как мы уже поняли, болен.       — Я не колдомедик, — возмущённо фыркнул Снейп.       — Да, но вместо этого ты — Мастер Зелий, Северус. Вполне вероятно, что его болезнь не так проста, как думаем мы, и уж точно не типичный маггловский случай. К тому же, лучше это будет кто-то, кто знал его родителей лично. Гарри наверняка захочет узнать о них больше.       — Вот ещё, — вспыхнул Снейп, всё больше заводясь. — Альбус, вы понимаете, что это самое настоящее издевательство?       Они посверлили друг друга взглядами. Снейп чувствовал, как на него напирают, искусно вьют верёвки из его скорби и искреннего желания исправить все свои совершенные ошибки. Дамблдор выжидал, он немного остынет, и от этого на душе становилось всё более пакостно. Он прекрасно понимал, что от него хотят, и меньше всего желал поддаться уговорам директора.       — Почему именно я? Я не расскажу ничего хорошего о Джеймсе, не смогу сказать и слова о Лили. Неужели у мальчика больше никого нет? Совсем никого?       Дамблдор отрицательно мотнул головой, пряча снисходительную улыбку в широких усах. Он потёр кончик длинной бороды и поправил очки, которые вновь блеснули отражением дневного света из окна.       — Никого, Северус. Он совершенно один.       Затем Снейп каминной сетью добрался до Дырявого Котла, откуда на Ночном Рыцаре доехал до маггловской больницы. Зайдя за угол, подальше от людских глаз, он легким движением руки трансфигурировал мантию в маггловскую чёрную водолазку. Начало июля выдалось не слишком жарким, но вполне можно было обойтись без куртки. Снейп спокойно вошел внутрь больницы и сразу же заприметил регистрационную стойку.       — Я ищу мальчика, — без вежливого приветствия начал Снейп, наклоняясь к окошку, где сидела белокурая медсестра. — Гарри Джеймс Поттер, мисс. Его должен был привезти к обеду мужчина, нанявшийся в сиделки. Он заболел, а я приехал с работы как только смог.       Медсестра посмотрела на него с таким упрёком, что Снейпу на мгновение самому стало стыдно, будто это он бросил ребёнка одного в больнице, больного и уставшего, желающего, чтобы всё это поскорей закончилось. Женщина внимательно оглядела его с ног до головы и, не заметив ничего странного, уточнила на всякий случай:       — Кем вы ему приходитесь?       — Вернон Дурсль, дядя, опекун, — ровно отчеканил Снейп, всем видом показывая, как сильно он торопится удостовериться, что мальчик по крайней мере ещё жив.       — Предъявите паспорт пожалуйста, — сощурившись, попросила девушка, и Снейп мысленно глухо простонал. Он бегло огляделся вокруг себя и невербально наслал конфундус на начинающую бесить медсестру.       В глубине души он мог бы даже похвалить её: она ответственно подошла к ситуации, не решившись сразу сказать, где мальчик, опасаясь, что ребёнка могут похитить — к сожалению, подобная практика встречалась не только у магглов, но и у волшебников, так что Снейп был не по наслышке с таким знаком. Но времени оставалось мало. В любой момент в больницу могла завалиться орда жаждущих помолиться на имя Поттера, и ничего лучшего не оставалось, кроме как поспешить убраться отсюда подальше.       Мальчик нашелся в небольшом игровом уголке. У Снейпа на мгновение перехватило дыхание: бледный, неухоженный, больной. Внешность — копия Джеймса, Снейп вспомнил день распределения, когда шляпа задорно проревела ГРИФФИНДОР, и мальчишка, в будущем его личная головная боль, побежал к своему столу. Но тусклые безжизненные зелёные глаза напомнили ему глаза Лили, когда он нашёл её остывшее тело у детской кроватки, где тихо хныкал годовалый малыш, уставший плакать навзрыд.       — Вот ваш племянник, — улыбнулась медсестра, погладив Поттера по плечу, подталкивая его к Снейпу. Тот кивнул в знак благодарности. Мальчик растерянно оглядывался, ничего не понимая, а Снейп, не придумав ничего лучше, присел на корточки и неуверенно взял его за руку.       — Мистер…? — попытался спросить Гарри. Снейп осторожно, стараясь не напугать, словно заколдованный, потянулся к лохматым космам, закрывающим шрам на его лбу. Он легонько к нему прикоснулся и тут же одёрнул руку.       — Пойдём со мной, — хрипло сказал Снейп, пытаясь заставить себя улыбнуться, но суровая маска намертво приросла к лицу. — Пойдём домой. Я твой… друг.       Медсестра, решив, что она здесь больше не требуется, оставила их одних. Детский уголок был пуст — в воскресенье здесь всегда народу бывало меньше, чем в будние дни, так что Снейп за лишние уши не беспокоился.       — Кто вы такой? Я вас не знаю. Тётя учила не разговаривать с незнакомцами и никуда с ними не ходить. — с сомнением проговорил мальчик, не пытаясь вырваться и сбежать. Снейп понимал, что он такой покорный только потому, что очень устал из-за температуры и кашля.       — Я… — Снейп неожиданно для себя замялся. Он нахмурился, не подозревая, что теперь выглядит ещё более устрашающим, чем обычно. — Послушай, Пот… Гарри. Я понимаю, что выгляжу подозрительным, но я клянусь, что не причиню тебе вреда. Я хочу помочь тебе вылечиться. Я… очень хороший врач. Я знаком с твоими родственниками, я…       — Кто такие… «родственники»? — перебил его мальчик несколько заторможенно. Снейп хлопнул глазами, на секунду растерявшись.       — Твоя тётя. Мы были знакомы в детстве. А я ещё я знал твоего… отца и… мать, — тяжело выговорил он (Браво, Северус, ты вывалил всё самое тяжелое на голову больного сироты! Орден Мерлина тебе за тактичность!).       Однако Гарри не застыл шокированным истуканом, не пустился в ворох вопросов из последних сил. Он просто смотрел, абсолютно ничего не понимая из сказанного, и этот расфокусированный взгляд насторожил Снейпа. Его болезнь могла казаться гораздо хуже, чем он предполагал изначально.       — Я не понимаю, что это значит, — смущённо признался ребёнок, которому явно было некомфортно в положении неуча. «Ему присущ стыд, что ж, возможно у них с Джеймсом чуточку меньше общего, чем я думал», — промелькнула в голове чёткая мысль. Снейп поднялся, немного переступил с ноги на ногу, разгоняя затёкшую кровь, после чего попробовал потянуть Гарри за ладошку, призывая пойти с собой.       — Полагаю, мы тогда к этому ещё вернёмся, — решил Снейп. Сейчас он не придал должного значения странной реакции мальчика, но решил отложить вопрос. В первую очередь следовало осмотреть ребёнка, решить чем лечить и, безусловно, накормить. Тот наверняка с самого утра ничего не ел: вряд ли его перед поездкой в больницу покормили.       — Куда вы ведёте меня, сэр? — спросил Гарри, послушно шагая рядом с ним и иногда откашливаясь в шарф или платок, зависело от того, успевал ли он достать последний из кармана.       — Домой, — ответил Снейп, но поняв, как жутко это может прозвучать для мальчика, он добавил: — Я при тебе напишу письмо твоим дяде с тётей, они будут знать где ты. Ты… Погостишь у меня какое-то время. Мне выпала сомнительная честь рассказать тебе кое-что, — не удержался он от язвительной подколки. — Но только после того, как я осмотрю тебя и придумаю, как тебя вылечить.       — Вы не сделаете мне больно?       Сколько в голосе было сдерживаемого испуга. Снейп пытался найти в себе снисходительность. Не получилось. Он и сам бы в десять лет не на шутку испугался бы, если бы пришел страшный дядька и увёл его куда-то непонятно куда. Хотя, если бы это помогло сбежать от Тобиаса Снейпа, он бы скорее обрадовался. У Дурслей, видимо, всё было не настолько плохо, поэтому сбежать от них Гарри не норовил. Но в то же время он мечтал чувствовать себя хорошо и, кажется, был готов ради этого даже на риск.       — Я не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить, — кивнул Снейп удовлетворённый формулировкой подобного ответа.       Сова спикировала с крыши больницы прямо на плечо Снейпа, громко хлопая крыльями. Испуганный мальчик тут же вцепился в его руку и прижался, глядя на коричневую сипуху, ворчливо щиплющую Снейпу ухо, нервно переступая с лапки на лапку. Мужчина невозмутимо распечатал конверт одной рукой, позволяя мальчику за себя цепляться. Когда Гарри отошел от появления внезапной гостьи, он с любопытством принялся её разглядывать. Сипуха тоже заинтересовалась мальчиком и опустилась к нему на протянутую руку. Дамблдор позаботился о том, чтобы почтальонщица была не кусачей.

«Дорогой Северус! Надеюсь, ты смог договориться с мальчиком, чтобы он пошел с тобой. Я поговорил с Петуньей. Она не знала о намерениях мужа оставить мальчика в больнице и, с помощью взяток, перенаправить его в приют. В следующем году она с радостью примет Гарри обратно под крыло своего дома. Я также оповестил её, что Гарри зачислен в Хогвартс и остаток лета проведёт с тобой. Дополнительные инструкции будут ждать тебя на месте назначения. К слову, ты вполне прекрасно знаешь это место. Петунья также разрешила, чтобы ты и Гарри там остались. Коукворт всегда казался мне приятным городком. В конверте есть записка от Петуньи: я попросил её собственноручно подтвердить, что она по доброй воле позволяет Гарри оставаться с тобой. Заодно это поможет успокоить мальчика, если он всё ещё тебе не доверяет. Напиши, как доберёшься до дома, всё самое необходимое уже на месте. Дамблдор»

      Снейп ещё раз перечитал письмо, и чем сильнее он вглядывался в строчки, тем мрачнее он становился. Он прекрасно понял, о каком доме в Коукворте говорил Дамблдор, и от этого осознания у него перехватывало дыхание. Не мог же Дамблдор поступить с ним так подло. А. Да. Это же Дамблдор. Именно он, как раз-таки, и мог.       Гарри отпустил сову восвояси и снова взялся за широкую ладонь Снейпа. Тот протянул ему кусок пергамента, исписанный мелким убористым почерком Петуньи. А букву «y» она до сих пор выводит также, как Лили.       «Я, Петунья Дурсль, подтверждаю, что Гарри Джеймс Поттер находится в доверенных руках и одобряю это».       Ниже располагалась её подпись. Гарри кивнул, принимая к сведению, что его никто не похищает — почерк тётки он узнал и после этого заметно расслабился.       До Коукворта пришлось добираться своим ходом маггловским транспортом. Снейп не решился брать Гарри туда на Ночном Рыцаре, опасаясь, что от безумной тряски ему станет хуже, а аппарировать или пользоваться каминной сетью ничуть не лучше.       Они доехали до дома семьи Эванс глубоким вечером. Карманные часы отмерили за девятый час. Снейп застыл на пороге. Он не мог войти. Что-то его отталкивало. Что-то сжимало сердце в тиски и мешало отодвинуть открытую для них дверь.       В двухэтажном доме, стоящим на краю маггловского квартала, в отдалении от блестящего в свете луны и звезд маленького озера, горел свет. Дом казался немного ветхим, но пригодным к жилью. Место хорошее для ребёнка — есть где побегать, подышать свежим воздухом, ловить жуков и попросту наслаждаться обыкновенными житейскими радостями. Выбеленные желтоватые стены, заросшие клумбы, порванные широкие качели сбоку во дворе. Наверняка есть и подвал, который можно переобустроить для зелий, и чердак, куда можно спрятать всё ненужное, и…       — Сэр, с вами всё хорошо? — тихо спросил мальчик. Немного подумав, он добавил: — У вас очень красивый дом!       Северус Снейп всегда хотел, чтобы этот дом был его. Чтобы отец и мать Лили смотрели на него с теплом и гостеприимством, как было однажды, когда после третьего курса Лили захотела пригласить его в гости — и он ведь пришел! — и угостить булочками, которые испекла вместе с матерью. Чтобы Тунья ворчала, но подкладывала ему незаметно жаренные сосиски, в обмен на какое-нибудь маленькое чудо по-секрету. Чтобы потом, в будущем когда-нибудь, он пришел сюда просить руки Лили и даже иметь шанс получить их согласие. Чтобы Лили сказала «да» и была с ним и в горе, и в радости.

«Грязнокровка!»

      — Да, Поттер, — отозвался он немного резче, чем рассчитывал. — Со мной всё в порядке.       Он, наконец, вошел внутрь. Просторно и светло. Дом не отличался сложной планировкой. На первом этаже широкие кухня с гостиной, чулан под лестницей и крошечная прачечная с туалетом. На втором этаже три комнаты, ванная комната с туалетом, чердак. Под лестницей помимо чулана нашлась и дверь, ведущая в подвал.       В гостиной их ждали сложенные вещи. Небольшая коробка с вещами Гарри стояла на кресле, а вот «барахло» Снейпа заняло всю площадь дивана и ковра рядом. Снейп со вздохом оглядел предстоящую работу для себя и мальчика, но предпочёл обратить своё внимание именно на ребёнка.       И вот, Северус вернулся к тому, с чего начал прокручивать свой безумный день: с сидящего напротив ребёнка. Снейп уже наложил диагностические чары и ничуть не утешился диагнозу. На мальчика кто-то наложил проклятье. Точнее, это был сглаз, брошенный сгоряча. Но он нашел какой-то отклик внутри ребёнка, а параллельно происходящий с этим магический выброс только усилил негативное влияние. Вместе с этим Гарри был простужен, поэтому всё сложилось в одну неприятную кучу и привело к тому, что имелось сейчас.       — Мне понадобится время, чтобы приготовить тебе лекарство, но я дам тебе зе… кое-что сейчас, чтобы облегчить кашель, — сказал Снейп со вздохом, когда убедился в своих опасениях.       — Спасибо, сэр, — кивнул Гарри. После письменного разрешения Петуньи мальчик не был слишком зажатым и с радостью принимал внезапно свалившуюся на него помощь.       — Северус Снейп, — запоздало представился мужчина, вспомнив на «сэр», что он так и не назвал своего имени. Мальчик сразу просиял, и от этого ему стало неуютно.       Снейп поднялся из-за стола. Он на всякий случай проверил холодильник и обнаружил его забитым сверху донизу. Дамблдор и правда всё подготовил. Возможно это было одним из запасных планов? Впрочем, дом Эвансов был хорошим вариантом по разным причинам: во-первых, отсюда удобно добираться до Тупика Прядильщиков; во-вторых, об этом месте практически никто не вспоминает; в-третьих, мальчик хотя бы на подсознательном уровне будет чувствовать себя более комфортно в месте, где Лили прожила столько лет, пока не вышла замуж за Джеймса и не уехала с ним в Годрикову Впадину.       — Давайте я приготовлю, — вызвался Гарри, подскакивая с места. — Раньше… я всегда готовил. Помогал тёте на кухне. Вы, наверное, устали…       — Господи, Поттер, ты болен, угомонись, — насмешливо фыркнул Снейп, ловя возмущенный озорной взгляд. — К тому же, я не собираюсь готовить сам. Конечно, до уровня домохозяйки мне далеко, но с подобными чарами я справлюсь.       — Чарами?       Снейп кивнул. Он закатал рукава водолазки по локоть и достал волшебную палочку из заднего кармана, предусмотрительно уменьшенную и убранную в футляр. Гарри ловил каждое его движение, не отрывая взгляда. Снейп махнул палочкой, припомнил заклинание и тихо прошептал его себе под нос. Продукты тут же разлетелись по местам для каждого блюда, а кухонная утварь принялась за работу: почистить, порезать…       — Как вы это сделали?! — искренне восхитился Гарри, не шевелясь. — Разве такое бывает? Или… у меня жар?       — Нет, Поттер, твоя болезнь здесь не причём, — Снейп снова занял место напротив мальчишки. — Зато это поможет удостовериться тебе, что то, что я сейчас расскажу — правда.       Гарри с готовностью кивнул. Снейп дал себе минутку собраться с мыслями, и с каждой секундой повисшего молчания, нарушаемого лёгким шумом у столешницы и плиты, счастливая улыбка мальчика таяла.       — Как я уже сказал, я знал твоих родителей, — тяжело начал Снейп, но тут же был перебит.       — Простите что перебиваю, мистер Снейп, но кто такие эти… «мои родители»? Извините, если это глупый вопрос, — смутился Гарри, заметив глаза по два блюдца. Снейп прочистил горло, прикрыв рот кулаком и сощурился: шутить настроения не оказалось.       — Поттер, я понимаю, ты рад, что оказался подальше от твоих родственников, но это не повод смеяться надо мной.       — Я не смеюсь над вами, сэр! — отчаянно воскликнул Гарри, но тут же понизил тон, совершенно смущённый. — Я правда не знаю, что это такое. Я знаю, что такие понятия есть, но не знаю толком, что они означают. То есть… Дядя Вернон говорил мне называть его «дядей», а тётю Петунью «тётей», также он называл и других взрослых… Когда я спросил, что это значит, он только ругался на мою школу, что учат непонятно чему.       Снейп ошалело оглядел Гарри с головы до пояса, дальше стол перекрывал видимость. Он явно не ожидал подобного поворота судьбы и теперь пребывал в лёгкой растерянности. Ему не доводилось встречать кого-то, кто не знал бы подобных… базовых вещей.       — Тогда я объясню, — ровно сказал Снейп, стараясь не выдавать замешательства. — Только ответь сначала: ты знаешь, что означает «семья»?       Гарри замялся с ответом, искренне расстроившись, что теперь он выглядит глупо. Снейп напряженно глядел на него, всё же склоняясь к мысли, что помимо Дурслей ему хочется проклясть всё окружение мальчика, которое допустило подобную оплошность. Мальчик и без того был лишен семейного уюта и тепла — он даже не знал, что это такое! Он даже не знал, что о таком можно мечтать!       Конечно, это не было катастрофой века. Пробелы в знаниях он восполнит, Северуса на то и приставили, чтобы он открыл Гарри его принадлежность к волшебникам. Но сам факт вопиющей небрежности неимоверно раздражал мужчину. Как бы сильно он не ненавидел Джеймса, он никогда не пожелал бы, чтобы его сын оказался в настолько унизительном и затруднительном положении.       — Нет, сэр, мне никто не объяснял. Я слышал это слово в рекламах, иногда в разговорах, но мне всё равно трудно понять, что это такое. А спросить было… неловко. Они бы начали смеяться, — сквозь зубы признался Гарри, взвесив все «за» и «против». Наверное, ему показалось, что если он будет не до конца честен, то ему не раскроют того, что он не понимал, но слышал вокруг себя всю свою жизнь.       — Расслабься, Поттер, — Снейп потёр переносицу и сконцентрировался на том, как бы попроще объяснить. Это тебе не рецепты зелий в головы неучей вбивать, тут как-то поделикатнее надо. — Я не осуждаю тебя, учитывая, в каком зверинце ты рос.       На последнее едкое замечание Гарри обиженно насупился, словно его самого сравнили со зверем.       — Семья — это не просто люди, которые живут вместе. Семья — это физическая и эмоциональная связь. Физическая связь — это кровь, родство. Ты знаешь, что это такое? — когда Поттер замотал головой, Снейп вымученно простонал. — Хорошо. Попробую совсем на пальцах. Когда два человека любят друг друга, у них появляется ребёнок. Не спрашивай откуда берутся дети, сейчас тебе важно понять не это. И так получается, что этот ребёнок кровно связан со своими родителями. Кровь очень-очень похожая. Родители — это та пара людей, которые воспроизвели на свет ребёнка. К примеру твои дядя и тётя — родители твоего брата Дадли. Понятно?       — Да, сэр, — Гарри немного помолчал и попробовал пересказать на свой лад, чтобы получше принять информацию. — То есть дядя и тётя полюбили друг друга, и у них родился Дадли? И они — семья?       — Правильно, Поттер, — Снейп на секунду отвернулся проверить, как там приготовление ужина, но заклинание работало без сбоя.       — А… кто тогда я для них?       От такого тихого скромного вопроса чёрствое сердце Снейпа сжалось. Он отринул от себя сомнительные переживания и вновь задумался, как лучше объяснить мальчику положение вещей.       — Ты тоже часть их семьи.       — То есть дядя и тётя мои родители?       «Терпение, Северус, мальчик не виноват, что настолько не осведомлён».       — Семья не ограничивается в количестве человек. Смотри: у двоих людей рождается несколько детей. Для всех детей их родители называются «мама» и «папа». Для родителей есть «сыновья» и «дочери». «Сыновья» — это дети мужского пола, а «дочери» — женского. То есть для Дадли твоя тётя является ему мамой, а дядя — отцом. Я — сын своего отца и своей матери, а ты тоже сын своих родителей. Пока понятно? — дождавшись кивка, Снейп размеренным голосом продолжил: — Между собой дети называются братьями (мальчики) и сёстрами (девочки). Твоя мама — сестра мамы Дадли. Поэтому ты называешь Петунью тётей. Если бы у твоей мамы был бы брат, то ты называл бы его дядей.       — Тогда почему дядя Вернон — мой дядя? Неужели он брат моей мамы? — удивлённо спросил Гарри, начиная путаться. Снейп покачал головой.       — Так принято обращаться к родственникам. Я потом дам почитать тебе несколько книг, чтобы ты смог разобраться сам, так тебе будет проще понять все эти тонкости семейных взаимоотношений, — рассудил Снейп, и Гарри посмотрел на него с нескрываемой благодарностью.       — А вы тогда… кто? Вы мой «родственник»? Вы часть моей семьи? Может, вы мой папа?       Сердце Снейпа ухнуло куда-то вниз. Этот вопрос подкосил мужчину, и если бы он не сидел, то точно оступился бы и упал. В груди бешено заколотилось сердце, разгоняя кровь по артериям и венам. Стало дурно. Этот мальчишка…       — Нет, я не твой отец, — не сразу ответил мужчина и на какое-то время снова замолчал. Обрадовавшийся было Гарри скис. — Я уже сказал, что я просто знал их. Твою маму… Её я знал особенно хорошо.       — А где они? — задал Гарри следующий вопрос, и Снейп почувствовал, как в глазах предательски защипало. Дамблдор, твоё задание — сущая пытка! (Почему именно я должен рассказать ему?) — Почему я не с ними? Они… не любили меня?       Северусу на мгновение захотелось очернить Джеймса. Сказать, что именно он принял решение бросить Гарри, избавиться от него, забрать Лили и уехать далеко-далеко, заново строить своё счастье. Но в её оживших глазах на лице мальчишки он прочитал осуждение. Лили с упрёком вздохнула и отвернулась от него за столь слабовольные мысли.       — Они… — в горле собрался тугой комок. — Они погибли, Пот… Гарри. Мне очень жаль.       Они погибли по твоей вине, шептал внутренний голос, если бы ты только не донёс то пророчество, если бы ты только сумел их защитить, если бы ты только не примкнул к Тёмному Лорду, если бы ты только взял на себя фиделиус вместо Блэка, если бы ты только…       — Но они очень тебя любили, Гарри. Настолько сильно, что умерли.       Гарри молчал, обдумывая всё, что услышал. Снейп сделал вид, что не заметил, как тот утирает глаза рукавом и шмыгает носом, пытаясь не расплакаться вслух перед лицом незнакомца. Он отошел проверить, как готовится еда. Над кастрюлей с тушеным мясом поднимался вкусный аромат и заполнял кухню, рядом в перетёртую варёную картошку заливались сливки для пюре. Когда он сел обратно, Гарри уже успокоился.       — Мы — волшебники, Гарри. Твои родители ими были, и ты тоже волшебник, — Снейп ненавязчиво пододвинул к Гарри салфетницу, предлагая высморкаться. — И я волшебник. С этого года ты отправишься в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Я там тоже работаю — преподаю зельеварение. У твоей матери был талант к этому предмету, хотя она нередко пыталась списать у меня домашку и заимствовать мои учебники, — улыбнулся одними уголками губ мужчина, окунаясь в толику приятных воспоминаний за то время.       — Как они умерли? Что произошло? — Гарри словно пропустил всё сказанное о волшебниках, и Снейп с сожалением понял, что ему не удалось отвлечь ребёнка.       — Много лет назад жил тёмный волшебник, — со вздохом принялся за рассказ Снейп. — Этот тёмный волшебник хотел власти, хотел установить свои порядки. Однажды он пришел в дом вашей семьи, в Хэллоуин. Ты был совсем маленьким, чуть больше годика. Он… Убил твоего отца, а потом и мать, которая закрыла тебя собой. Когда он хотел убить тебя, то что-то произошло, и этот волшебник исчез. В мире волшебников ты особенный, Гарри. Тебя называют «Мальчиком, который выжил», потому что никто не может противостоять убивающему проклятью. Ты знаменит, чертовски знаменит, — как-то злобно усмехнулся Снейп. — Угробить такого волшебника не каждому по силам, а ты это умудрился сделать в пелёнках.       — Какой толк от знаменитости, если это не вернёт мне маму и папу? — жалобно всхлипнул мальчик. — Я узнал, что они у меня есть, что я появился не из воздуха, а от людей, которые друг друга любили! Я подумал, что вы хотите вернуть меня им! А они оказались… Они умерли…       Гарри беззастенчиво разрыдался. Снейп не стал его успокаивать. Если бы Дурсли хотя бы просто сказали, что они уже мертвы, да хоть выдумали бы что-то про маггловские автокатастрофы! Этого можно было бы избежать и скрасить надеждой на счастливое школьное будущее, где мальчик заведёт себе друзей и будет шебутным ребёнком, как его отец. Гарри сейчас мало чем отличался от магглорождённых (Грязнокровок, Северус! Не ты ли так назвал Лили?), и ему предстояло многое объяснить, но это можно отложить на потом. Для мальчика и без того слишком… Много навалилось.       — Остальное оставим на завтра, — сказал Снейп, вернувшись из гостиной и протягивая пузырёк с зельем от кашля мальчику. — Выпей, как раз через двадцать минут всё будет готово, и мы сядем ужинать. Потом я помогу отнести вещи к тебе в комнату, и ты ляжешь спать.       — В комнату? — хлюпая носом, уточнил Гарри. — У меня будет своя комната?       — Конечно. До этого ты спал с Дадли, да? Теперь придётся научиться одному, ты ведь не…       — Раньше я жил в чулане под лестницей, — Гарри залпом осушил флакон и откашлялся в многострадальный платок, который он всё ещё держал при себе. — Спасибо вам, мистер Снейп. Спасибо, что рассказали, что у меня есть… были мама и папа.       Снейп дрогнул. Он решил оставить парнишку наедине с мыслями, а потому собирался вернуться в гостиную, чтобы начать разбирать вещи. Сигнальные чары напомнят ему об ужине.       — Их звали Джеймс и Лили.       После этого Снейп тихо прикрыл дверь в коридор.