Love is...

      Свежий ветерок приносит запах сырости, дождя, растаявшего снега, первой зелени и счастья, подхватывает каким-то чудом уцелевший после зимы пожухший листок, одной лишь магией державшийся до этого на дереве, перелистывает несколько страниц потрепанной, зачитанной книжки, лежащей на открытой террасе, унося с собой приятный запах старой бумаги, и будто бы открывает взгляду такой чудесный, обновившийся мир, в котором прилетевшие птицы, распевая звонкие песни, вьют гнёзда, журчат талые ручьи, то сливаясь в один, то вновь расходясь, распускаются первые молодые листочки, всё кипит, бурлит, всё рвётся отвоевать своё место под солнцем, всё настолько живое. В воздухе пахнет переменами.       Роуг стоит, улыбаясь, как идиотка, и думает, что и её жизнь наконец-то налаживается. На ней, не смотря на довольно прохладную, для конца марта, погоду, лишь легкое платье на бретельках, едва достающее ей до колен, и она босая стоит на деревянном полу террасы. Её не покидает уверенность, что все будет хорошо.       А начало этой новой жизни положил солнечный денёк в сентябре — подумать только: целых полгода назад! Мари сидела тогда на скамейке в парке и переживала очень тяжёлый для неё разрыв с Бобби. Она привыкла жалеть себя сама, никому не доверяя свои тайны и не пуская в свою душу. Поэтому, когда солнце закрыла какая-то тень, это вызвало у неё лишь сильнейшее раздражение. Тем более когда голос с характерным французским акцентом прозвучал у неё над ухом.       — Почему же такая прелестная дама сидит одна?       Роуг нехотя подняла голову. Незнакомец перед нею был высок, худощав и, в общем-то, довольно красив. Небрежные завитки каштановых волос обрамляли лицо, прикрывая некую полумаску. Необычные глаза — глаза мутанта — с черными белками и красной радужкой, смотрели на неё немного насмешливо. Роуг заправила выбившуюся белую прядь за ухо и мило, чрезмерно мило, улыбнувшись, ответила с редким ядом в голосе:       — Боюсь, сэр, это не ваше дело, — и тут же опять приняла хмурый вид.       Незнакомец отставать явно не собирался. С наглым выражением лица он по-хозяйски уселся рядом с ней и заговорил:       — Ну что же ты так грубо, chéri. Я всего лишь бедный мутант, который приехал в эту школу в поисках помощи, и вот увидел сие прекраснейшее создание, которое, к тому же, так одиноко. Ну что же ещё мог сделать настоящий джентльмен, как я?       Роуг до безумия бесил и чёртов француз, и солнечный день, иней, покрывавший, казалось, всё вокруг, и так напоминавший ей о Бобби. Как, выяснилось, у Айсмена оказалось ледяное сердце. Всё это заставило её с ещё большим очарованием улыбнуться и сказать:       — Предлагаю Вам направляться, куда шли. Со мной шутить, знаете ли, опасно.       — Она говорит серьёзно, Лебо! Не лезь к ней!       — Логан?! Два восклицания слились в одно. Роуг с удивлением уставилась на спускавшегося по лестнице мутанта. Затем посмотрела на француза и вновь — на Логана. — Вы знакомы? — спросила девушка, думая, что незнакомец куда интереснее, чем кажется на первый взгляд. -Как ты здесь оказался? — задал вопрос француз, поднимаясь со скамейки и идя навстречу Росомахе. — Ты… вспомнил меня? — Не уверен, -пробормотал Логан, уклоняясь от похлопывания по плечу. — Тебе к Ксавьеру? Эй, Дрейк! — окликнул он гулявшего в стороне парня. — Я отведу! — вскочила девушка. Мимоходом глянув на озадаченного Айсмена, она как можно обворожительней улыбнулась незнакомцу. — Я — Роуг. — Гамбит, — француз склонился в изящном полупоклоне, коснувшись губами руки девушки. — А… настоящее имя? — немного озадаченно спросила Роуг. — Могу задать тебе тот же вопрос, chéri, — усмехнувшись, ответил Гамбит. И девушка снова улыбнулась — только немного искреннее. *** Роуг со стоном сползла по стене, зарываясь пальцами в волосы. Неужели ему не надоело? Сколько можно? Француз несколько недель достаёт её своими признаниями в любви и просьбами поцелуя. Неужели нельзя догадаться, что нельзя? Что её способности вообще не могут ей позволить контакт с кем-то? Нет, лучше вообще не влюбляться. Побольше язвить и запечатать сердце. Тем более, ей Гамбит не нравится. Совсем. Совершенно. Так ведь? Вся школа подкалывает её по поводу «креола». Все считают, что им будет хорошо вместе. Да ей вообще ни с кем не может быть хорошо! Роуг. Шельма. Плутовка. Разбойница. Одна. Неделю назад Китти пыталась подружиться. О чем-то болтала. Она слишком милая. Разлучница хренова. Да ещё какую-то книгу подарила. Две. Тяжелые… О чем же она болтала? Да, к чёрту. Досчитать до десяти. Так, всё хорошо. Всё хорошо. Всё замечательно. Сейчас она встанет и пойдёт на уроки, будет всем улыбаться и болтать с Логаном. И даже не даст чёртовому креолу по морде розами, которые появились у неё в комнате с утра. И это вовсе не потому, что розы ей понравились. Ей не понравились. Совсем. Совершенно. Так ведь? *** — Роуг! Привет! Да подожди ты! О боже, только не она. Только не она. Не она… Боже. — Ты прочитала " Унесённые ветром»? — А? — не особо слушая, отозвалась Мари. — Книгу, которую я тебе дала две недели назад? — А, конечно, конечно, — «только бы она отвязалась, боже, только бы отвязалась!» — Здорово! Я вот что хотела сказать: помнишь, там, в книге, Ретт говорил, что похожим людям лучше быть вместе? — Угу, — «да не читала я твою гребаную книгу, отвяжись!» — Ну вот, я это к чему говорю, мы с Бобби — ты ведь уже не обижаешься, правда? — мы с Бобби как бы похожи. Ну, ты там часто начинаешь говорить про то, как жесток мир, как сложна человеческая судьба, причём не жалея себя, а так. Будто тебе даже нравится. Прикалываешься иногда, только немного странно. Я вот не понимаю. И смотрю, Бобби тоже. Мы с ним будто… Проще. Да, проще. А ты какая-то другая. Знаешь, у тебя даже ник — Роуг (с английского rouge — шельма, плутовка и т.п. — прим. автора), а тот новенький в команде — Гамбит — тут Китти понизила голос до полушепота, — я слышала, он раньше состоял в Гильдии Воров, я не очень знаю, что это значит, но подозреваю… — Извини, но мне пора бежать — саркастичным тоном произнесла Роуг, внутренне кипя — неужели все разговоры сводятся к тому, что ей надо сойтись с креолом? *** — Зря ты так с ним. Логан вертит в руках фарфоровую фигурку — подаренную мамой чёрт знает когда игрушку, и это, в принципе, единственное, что осталось у Роуг от семьи. Девушка, сидевшая на кровати, резко выкидывает голову вверх, по привычке заправляя за ухо белую прядь. — Ты о чём? — спрашивает она, уже зная ответ. — Лебо сегодня с вот таким фингалом ходил, — Логан показывает пальцами окружность дюйма три диаметром. — За что хоть ты его так? Роуг вздыхает. И Логан туда же. Обидно. — Не преувеличивай. И с чего ты взял, что это я, а не кто-то из тех двух сотен, у которых он выиграл в карты? Логан усмехается — врунья из неё никакая. — А серьёзно, за что? Роуг хмурится и зло выплёвывает: — Он меня поцеловал, Логан! Представляешь?! — Да неужели?! Серьёзно? Когда успел-то хоть? И в обморок не грохнулся после этого? — развеселился Росомаха. — Вот ведь креол чертов! — Можно посерьезней? — мрачно отвечает девушка. — Мне совсем не смешно. Логан вздыхает и присаживается рядом с ней, продолжая вертеть в руках фарфоровую фигурку. — Знаешь, девочка, я его, конечно, помню плохо, но мне кажется, что парень он, в общем-то, неплохой. Жулик, естественно, тот ещё, вчера у меня сто баксов выиграл, в карты с ним лучше играть даже не пытаться. Но ты ему правда нравишься, — мутант пару секунд молчит, потом усмехается и добавляет: А вообще, влюблён в тебя по уши. Уж не знаю, за какие такие заслуги… Эй, эй, эй, стой, это не оскорбление! — смеясь, прикрывается от неё руками, пока Роуг шуточно замахивается кулаком. Потом девушка не сдерживается и тоже хохочет. Мари обожает эти беседы с Логаном. Ей кажется, что он единственный, кто понимает её. Она опускает голову ему на плечо и, успокоившись, говорит: — Продолжай. — А что продолжать? Ты в него тоже… Того. Так что, хватит выпендриваться, разберись уже с этим. — Я в него не влюблена! — взбрыкивает Роуг. Логан хмурится и резковато отвечает: — Знаешь, девочка, психолог из меня хреновый, уж прости, но я сказал тебе как есть. Не нравится — разбирайся сама, но поверь, я подольше тебя живу на этом свете. Логан выходит из комнаты. Роуг сидит и ещё сильнее злится на креола за то, что он умудрился поссорить её с лучшим другом. Неожиданно взгляд её падает на букет лилий — Гамбит не оставлял попытки. Хочется выкинуть их в окно. Желательно вместе с вазой. В идеале — на голову креолу. Потом она замечает небрежно поставленную Логаном на тумбочку фарфоровую фигурку. Чуть прикусывает губу и думает: «Может и правда что-то получится?» И решается. Гамбит не спеша шел по коридору мимо комнаты Роуг, когда когда она выглянула с букетом подаренных им же лилий и, заметив его, крикнула: — Эй, креол! — и, когда Реми обернулся, чуть тише добавила, — Спасибо за цветы, — и, улыбнувшись, как сущая чертовка, вернулась в комнату. Гамбит успел лишь усмехнуться и шутливо отдать честь. *** — Ма chéri, ты пойдёшь со мной на бал? — Издеваешься? — Роуг ставит вазу с очередными — правда, уже не раздражающими — цветами на тумбочку и делает пару шагов назад, дабы рассмотреть композицию. — А что такого, chéri? — француз вытянул длинные ноги и, нахально ухмыляясь, задал вопрос. — Я ещё даже не подтвердила своё согласие с тобой встречаться, — Мари говорит первое, что приходит на ум, инстинктивно избегая неприятной темы. Качает головой, берёт в руки вазу и оглядывает комнату в поисках другого места. — Это немного глупо, не кажется? — А что такого, chéri? — не думая, бормочет Роуг, копируя интонации Лебо. — Мы уже целовались, ты принимаешь мои цветы и я нахожусь у тебя в комнате. Ты — моя девушка. Ну так что, chéri, пойдёшь со мной на бал? Роуг с силой опускает вазу на небольшой столик, от чего хрупкая конструкция вся трясётся и негодующе дребезжит, и, почти сквозь слёзы, спрашивает: — Ты действительно такой болван, или специально издеваешься? Ей очень хочется прижаться к Гамбиту, нет, к Реми, чтобы он её обнял и сказал, что всё будет хорошо, коснулся губами волос, или даже поцеловал по-настоящему, ведь она почти и не целовались в этой жизни. Ей так хочется быть нормальной. Но вместо этого она просто садится на диван и смотрит в окно. Мелкий моросящий дождь противно накрапывает, раздражающее стуча по стеклу. Глупо. Роуг почему-то хочется снега. Ведь, чёрт побери, близится Рождество, а она не будет ни целоваться под омелой, ни кружится в танце во время бала, ни даже не посмотрит на падающий снег. И всё из-за чёртового «дара». Мари была готова свалить на него даже отсутствие снега. Из размышлений её выдернул поцелуй. Настоящий. Она чувствовала тёплые губы француза на своих губах и даже забыла про опасность, поддаваясь вперёд и кладя руки ему на плечи. Ей было умопомрачительно хорошо, Лебо умел целоваться, и сомневаться в этом не приходилось. Роуг хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. А потом всё кончилось. Он отстранился от неё, тяжело дыша. Зажмурился, кривовато усмехнулся и понял на неё свои необычные глаза. — Мы уже целовались целых два раза. Ма chéri, ты пойдёшь со мной на бал? На балу она действительно танцевала. На ней было волшебное светло-изумрудное платье в пол, открывающей шею, плечи и часть спины, и такого же цвета перчатки по локоть, и все вокруг расступались, не желая коснуться её, а она впервые в жизни получала от этого удовольствие, потому что она с Гамбитом кружилась в центре зала, как настоящая королева, и танцевала, танцевала, танцевала… А ещё она целовались под омелой. Гамбит почти силой толкнул её под ветки с маленькими белыми цветочками, да и она как-то почти сопротивлялась — не хотела сопротивляться. А ещё, принеся ей самый большой подарок на Рождество, в самый канун хлопьями повалил снег. Через неделю Роуг заперлась с Гамбитом в комнате и продемонстрировала удивлённому и испуганному мутанту набор из десяти крошечных ампул, купленный ночью в подворотне между домами. В каждой ампуле — доза ныне запрещённого лекарства, рассчитанная ровно на час. Отчего-то Реми почти не сопротивляется, и даже соглашается сам сделать ей укол. А когда весной Роуг падает в обморок на тренировке, а по возвращении в себя обнаруживает способность к управлению своей мутацией — теперь она может причинить вред лишь по собственному желанию, Логан без труда ставит счастливой Мари диагноз: «Да понятно же, в чём дело. У тебя запах изменился. И стук второго сердца слышен. И когда вы успели, девочка?» Роуг от счастья даже не исправляет привычное обращение Логана на: «Я уже не девочка, Логан». — Так, что ты тут забыла? — Роуг оборачивается и видит стоящего с дверях Росомаху, почти заменившего ей отца и стопроцентно являющегося лучшим другом. — И куда смотрит твой жених? С ума сошла? А если будет выкидыш? Так, ты ещё и босая. Марш в дом! Логан снимает свою куртку и набрасывает ей на плечи. Мари поднимается на цыпочки и целует его в щеку, отчего лицо мутанта смягчается, и он треплет её по голове. — Ну, иди. Роуг приходится повиноваться. Логан закуривает сигару и тянет носом, с нескрываемым наслаждением вдыхая весенний воздух. Потом замечает лежащую перед ним открытую книгу. Стряхивает прилетевший непонятно откуда старый пожухший листок и смотрит на обложку. Второй том «Унесённых ветром». Мужчина усмехается и вновь глубоко вдыхает. В воздухе пахнет переменами.