Love is...

      В импровизированной подземной базе где-то на севере Канады было до жути холодно, сыро и темно, сверху стучал дождь вперемешку с градом и снегом, и слышались завывания холодного ветра, только у нескольких оперативников внутри в ушах ещё не стихли звуки перестрелки, которая была на прошлой неделе, а в затхлом воздухе перемешались запахи крови, отдающей металлом, медикаментов, спирта, потной одежды и устало-привычной безысходности.       Клинт ещё раз проверил лук и колчан со стрелами, прочность ремней и удобность их закрепления перед очередной вылазкой. Он был чуть ли не единственный, кто не был ещё ранен — серьёзно ранен, имелось ввиду, бесчисленные синяки и царапина от пролетевшей мимо пули на боку были не в счёт. Двое из его группы уже положили головы за свою Родину — или как там правильно говорить, чтобы это звучало достойно и патриотично? — ещё четверо валялись ранениями разной степени. В отряде, изначально состоявшем из десяти человек, большая часть из которых служила в Щ.И.Т.е не больше двух лет, это было катастрофически плохо.       У Бартона тут поехавшие террористы с инопланетным оружием, четыре раненых, одному из которых нужна незамедлительная полноценная медицинская помощь, трое упрямо-решительных юнцов, пытающихся убедить себя, что им совсем не страшно, два трупа, которые даже закопать нельзя в мерзлой земле, да лук и стрелы, а командование говорит, что у них есть вещи поважнее и каждый оперативник на счету, поэтому разбираться они должны сами! Александр Пирс Бартону никогда не нравился — слишком мало уважения к человеческой жизни, слишком много стремления к «общему благу», что никогда не приводит ни к чему хорошему, —, но все-таки он считал его неплохим руководством с головой на плечах. До этой операции.       Разве могут эти жирные бюрократические задницы понять, что это значит, вот так сидеть в темноте и сырости и ждать, когда тебя пристрелят, не смея и носу высунуть без пятнадцати перестраховок и проверок, и знать, жизнь девяти — нет, уже семи — человек на твоих плечах, и если они все погибнут, то вина будет только твоя, и ничья больше, но они не могут выжить по определению, когда врагов вдвое больше, и оружие у них куда превосходит скромные человеческие возможности?! Бартон поймал себя на том, что тихо, но внятно матерится уже в течение десяти, а то и больше, минут.       Оглянувшись, и заметив, что внимания на него никто не обращает, поглощенные заботами о раненых, он засунул руку в нагрудный карман и достал оттуда фотографию Лоры и двух маленьких детей, его детей, его Сэмми и Мари, родных, любимых, необходимых. Его жена улыбалась, кажется, даже смеялась, и выглядела такой счастливой, что у Клинта непривычно защипало в глазах, а в горле откуда-то появился колючий комок. Эта фотография была сделана около года назад, после битвы в Нью-Йорке с читаури, когда он, живой и относительно невредимый, вернулся наконец домой, получив заслуженный отпуск. Лора смеялась и плакала, Мари не слезала с его шеи, Сэм обнимал его и бормотал что-то про то, что когда он вырастет, то обязательно будет его, то есть отца, защищать, станет супер-крутым спецагентом, и папа никогда больше не окажется в беде, а Клинт отшучивался, в глубине души зная, что пойдет на всё, лишь бы его дети никогда не пошли по его стопам. Уговорить их встать и сфотографироваться было сложно, но лучник знал, что обязан иметь фотографию. Лучник знал, что только память о семье помогла ему не свихнуться, когда Локи подчинил его разум. Его его семья — это в принципе единственное, что помогает ему не свихнуться.       — Агент Бартон? — к нему подбежал один из здоровых ребят. — Агент Хилл на связи, требует Вас срочно.       — Да, сейчас буду, — кивнул Бартон, пряча фотографию, и жестом показал агенту, что тот свободен.       — Какая, к черту, «ГИДРА»?! Вы охренели?!       — Агент Бартон, держите себя в руках, вы не имеете права разговаривать так с командованием, — у Хилл нарочито спокойный голос и несколько царапин на лице.       — Я не имею права?! А Вы имели право отправлять нас на провальную миссию, потому что так сказал Пирс, который теперь, оказывается, глава сверхсекретной организации внутри сверхсекретной организации, которая хочет разнести к чертовой матери весь мир?!       — Бартон…       — Да я абсолютно спокоен!!! — Клинт наконец прекратил метаться взад вперед по переговорочной и замер, тяжело дыша.       — Бартон, я понимаю, Вам сейчас тяжело, но молю Вас, прекратите, и выслушайте меня наконец! — Мария глубоко вздохнула. — У нас ситуация ничуть не лучше, Пирс постарался. Из дееспособных агентов только я, Роджерс и Романофф, директор тяжело ранен…       — Вы издеваетесь? У Вас там двое Мстителей, это треть команды! У меня два трупа, четверо раненых и три юнца, только научившихся держать в руках пистолет! Ах, да ещё куча террористов с инопланетным оружием! Что за время — это чертово оружие есть почти у каждого, кроме агентов ЩИТа, которые должны как-то с этим справляться?       — Мы предполагаем, что это Пирс обеспечивает их оружием, с помощью него же их и взрывает, когда они перестают быть полезны.       — Вообще замечательно… — Бартон присел на первый попавшийся стул, спрятав лицо в ладонях. — А Вы не можете добраться до его систем и взорвать их сами? Или хотя бы отправить джет, чтобы забрать нас.       — Боюсь, это невозможно. У нас тут мир рушится, самим бы джет не повредил. Да и плана, как добраться до ГИДРЫ пока нет. Мне жаль, Бартон, но, похоже, вам самим придется выпутываться из ситуации… И помни, что вы — единственное, что удерживает их вдали от населённых пунктов.       — У нас заканчиваются боеприпасы, оружие, продовольствие, медикаменты. Нам не продержаться больше недели… — пробормотал устало лучник, зная, что это никак не сможет ему помочь.       — Могу только посочувствовать, — Хилл опустила взгляд. Клинт замолчал.       — Слушайте, о Лоре ведь знают только Фьюри, Романофф и Вы? Правда?       — Да, у Пирса пока нет доступа к этой информации, но даже если и появится, то твоя жена — это последнее, о чем он будет беспокоиться. Он уверен, что ты покойник, а добраться до твоего дома — дело нелёгкое. Твоя семья в безопасности.       — Спасибо, — лучник благодарно улыбнулся, чувствуя, что эта единственная хорошая новость за последние три недели. — Какие будут приказания, мэм?       — Постарайся не умереть.       Связь отключилась. Клинт вздохнул и вновь достал фотографию. А Лора ещё хотела третьего ребёнка… Бартон упрямо сжал губы. У них будет третий ребенок. Во что бы то ни стало. Он выживет. Ради своей семьи.