Влюбиться в старосту

- Ты уверен, что мы пришли по адресу? – стуча зубами от лютого холода, стоящего на дворе уже вторые сутки, Санджи, если сказать мягко, негодовал. - Совсем спятил, Завитушка? Ты думаешь, что я родной дом найти не смогу? – зло отозвался староста, крепко сдерживая за капюшон курточки Луффи, рвущегося к большим воротам и визжащего во всю глотку непонятные песенки. – Пошли уже, отец нас заждался. Зоро быстро подошел к красивым резным воротам, нажимая какую-то кнопочку. Кованая конструкция послушно поползла в сторону, открывая широкий проход для трио накама, не спеша вошедших на территорию большущего особняка. - Просто тебе нужно было назвать мне сразу адрес, объяснить куда мы едем, а не водить нас с Луффи три часа по всем подворотням, - в который раз подколол Санджи, не без удовольствия слушая ядовитое шипение друга. Их путешествие до окраин города и правда затянулось, так что к резиденции Михоука-сана, его чудной жены и дочерей, школьники прибыли с огромным опозданием и, конечно же, никого о незапланированных блужданиях не предупредили, так что Зоро как минимум должен был ждать увесистый подзатыльник от любимого папочки. В полнейшем молчании двигались одноклассники к двухэтажному дому, по пути оглядывая гнущиеся от ветра тонкие деревца и кустистые заросли потрепанных фруктовых деревьев, чудный цвет с которых успел слететь от самых первых порывов ненастья. По словам Луффи, бывшего завсегдатаем этого чудного жилища, больше походящего на неприступный замок какого-нибудь злодея всея триллера про кровососущих монстров, Бельмере-сан, мать Нами и Ноджико, развлекала себя на досуге выращиванием цитрусовых деревьев, а в частности мандаринов особой породы, которые легко могут пережить и мороз и жаркое летнее солнышко. Деревья, высаженные в строго отведенном для них месте, огибала извивающаяся тропка, усыпанная шуршавшим гравием, как после пояснил Зоро, эта дорожка вела за дом, где располагалось додзе, и маленький прудик. Дом все больше оправдывал репутацию какой-нибудь крепости. Огороженный внушительным забором участок, таил в себе гору мелких деталей, разглядеть которые при такой-то погоде не удалось ни чуточки. - Слушай, Бровастый, - староста притормозил у входа в дом, отпуская Монки с чистой совестью, чем брюнет незамедлительно воспользовался, уносясь вовнутрь, - отец своеобразный человек, не удивляйся, если он может сказать вещи, которые ты даже не знал. Просто доверься, - парень пристально глядел в глаза друга, ища понимание и покорность, которая с характером Санджи, способным на неконтролируемые всплески ярости или же слюнопускания, как любил поговаривать Ди младший, понадобится, если он услышит то, что ему может не понравится. - Я тебя понимаю, - кивнул блондин, заходя в светлый холл дома, коридором это широченное пространство возле двери никак нельзя было назвать, - ты думаешь, что я с первого раза все не уяснил? Но все равно я не понимаю одной вещи: почему мы сперва не зашли ко мне, у меня нет на руках ничего, что могло бы помочь делу, - развел руками парень, обуваясь в теплые синие тапки, чуть великоватые и стоптанные, - а помню я со слов этого Ферде не так уж и много, так что я не знаю, как и в чем нам твой отец будет помощником. Блондин поджал губы, проходя мимо цветастой стены, увешанной какими-то фотографиями и картинками с исключительно милым наполнением. На разглядывание времени не было, староста куда-то усердно его тащил, игнорируя слабое сопротивление со стороны накама, пытающегося распутать свои и пальцы Зоро, сцепленные в крепкий замочек. Что подумают родители Ророноа? Он что, совсем не думает? - Понимаешь, когда ты услышишь и увидишь его, ты сам все поймешь, Бровастик, тебе не нужны будут мои слова, - улыбнулся школьник, проскальзывая в проход, возникший слишком резко, - а сейчас давай, пока ее нет… Санджи и глазом не успел моргнуть, как его впихнули в ароматное помещение просторной кухни. Было светло и довольно уютно. Плита, уставленная парой кастрюлек, раковина, в которой безмятежно устраивали свидание толстенькая морковка и свекла, большой обеденный стол, приборов на котором Санджи насчитал на шестерых человек, красивый кухонный гарнитур, из мягкого дерева, почти такой же как и дома, блестящая серебром вытяжка, приятно воркующая с парком, выбирающимся из приподнятой крышки. Очень здорово и со вкусом, блондин ненароком залюбовался, небрежно усевшись на стул. Зоро что-то шептал, выискивая взглядом съестное. Ну еще бы, этот троглодит Монки слупил испеченные незнамо как оладушки, которые между прочим еще и вкусными были, даже не посмотрев на то, что хозяин квартиры еще не завтракал, однако, вкусность на тот момент была лучшим успокоительным от истерики, в которой погибло бы намного больше, чем кофе и выпечка. Не прилагая особых усилий, голодный школьник уволок с миски горячий комочек теста, начиненный какой-то вкуснятиной. - Кого нет? – поддавшись игре, шепнул блондин, вставая с места и подкрадываясь к другу, уже поглощающему второй такой пирожок. Говорить с набитым ртом – неприлично, и Зоро это прекрасно знал, благо проживание в этом доме многому его научило, однако, не только это не позволило ему ответить на вопрос, который так и остался висеть в воздухе. За спиной одноклассника, оперевшись о дверной косяк, ухмыляясь так, что позавидовал бы любой приличный хулиган, стояла она, с смешинками в карих глазах, умиляясь увиденному. - Меня нет, - раздалось звонкое за спиной и полился легкий женский смех. Перед лазурным взором предстала немолодая женщина, улыбающаяся во все тридцать два, сжимающих тлеющую сигарету. По яркому цвету волос, подобному смеси рыжего и красного, не сложно было догадаться о личности этой дамы. – Не знала, что ты приведешь друга, Зоро. Староста подозрительно заткнулся, запихнув в рот еще одну свою безмолвную зажаренную жертву из теста под звучное цыканье женщины. - Добрый день, - стараясь быть вежливым, школьник подошел к Бельмере-сан, почтительно подхватив ее тонкую кисть и чуть ощутимо коснулся губами прелестной ручки, - милая Леди. Зоро передернуло. - О, какой милый мальчик, - она потрепала парня по волосам, хлопнув его по макушке, - на первый раз прощаю, больше так не делай. Блондин улыбнулся, вот она – вторая копия Нами-сан, разве что раскованнее. Хозяйка прошла в свои владения, отбирая у сына злополучную миску с вкусняшками, которых он уже довольно много успел проглотить. - Что ты за ребенок такой, м? Не мог подождать всех? – она широко улыбнулась. - Луффи, - буркнул староста. - Тогда ясно, - кивнула она, - кушай, дорогой. А ты, - обратилась она к Санджи, - будешь что-нибудь? Я ждала вас, планировала обед. Школьник усиленно замахал руками, чувствуя стеснение. Эта женщина была удивительной. Грациозность и изящество настоящей светской дамы, сила, чувствующаяся с одного прикосновения и влияние, способное угомонить кого угодно. - Пожалуй нет, - Ророноа растормошил волосы на затылке, - мы с делом к отцу, ты ведь знаешь. Бельмере-сан устало вздохнула, погладив старосту по щеке. В глазах этой леди отразилась усталость, грусть и настороженность. Она тоже в курсе дела? Или что-то случилось? Школьники поспешили удалиться из кухни, оставляя мать Нами одну. Из-за дверей выглянула задорная рыжая голова, пролепетав напоследок: - Что ж, раз вы к нему, то прошу подниматься на второй этаж, - она дружелюбно улыбнулась Санджи, и показала язык сыну, не забыв прибавив, - не заблудись, Зоро-о-о! Голова Бельмере-сан успела быстрее скрыться за дверью, чем ее сынулька смог как-либо прийти к выводу, что оскорбление требует отмщения. После одного красноречивого взгляда школьного товарища, небольшой справочник телефонных номеров был положен туда, откуда был взят. - Ненавижу эту женщину, - заворчал парень, пытаясь скрыть улыбку, благо это удалось без труда, - вечно она со своими подколками. - Да брось, Маримо, Бельмере-сан чудесная, что ты так? Ророноа не ответил, продолжив подниматься по лестнице. В полумраке дома, темные пальцы легко скользили по отполированным периллам, вычерчивая неровную угловатую линию. Он волновался не меньше блондина. Услышь он сейчас, что Санджи уедет, что нет способа спасти «Баратти», то что он будет делать? Наверное, ринется следом… Но кто позволит? На его душу выпало уже достаточно необдуманных и глупых поступков, возможно это будет еще один ненужный и пустой ход. Кто знает, что нужно самому Санджи. Неопределенность раздражала. Лестница, как и коридор, ведущий к кабинету отца, кончился как-то слишком быстро, представ перед парнями резной дверью с истертой дверной ручкой. - Ну, готов? – староста дотронулся до холодной ладошки друга, некрепко сжав. Санджи кивнул, внимательно поглядев в глаза приятеля. Как же хотелось услышать за той дверью слова, которые непременно порадуют. Как хотелось сделать вздох облегчения и забыть все как страшный сон. Как хотелось воплотить мечты в реальность. Сделать все то, что гложет на протяжении нескольких недель, нудной болью застревая в сердце. Но что делать, если ответ будет не таким, какой он хочет услышать? Зоро постучал в дверь, после стандартного оклика, открывая ее абсолютно бесшумно. - Отец? Зеленоволосая голова просунулась в образовавшуюся щелку, быстро обшаривая помещение взглядом. Их уже ждали. - Заходите быстрее, я как раз закончил, - раздался хрипловатый мягкий голос, приглашая внутрь. Прикрыв свою руку, так чтобы не было видно, староста напоследок сжал ладонь Санджи, моментально отпуская и раскрывая дверь настежь. Парни неспешно вошли в кабинет, по кивку хозяина дома усаживаясь на низеньком диванчике. Дракуль Михоук, влиятельный бизнесмен, владелец нескольких мелких фирм и один из самых знаменитых учителей школы фехтования, обретался в широком кожаном кресле, повернутом спинкой к серому окну, занавешенному тяжелой шторой, нежно соседствующей с легким тюлем. Блондин собирался совершить приветственный поклон, дабы отдать дань человеку, решившему залезть в чужие проблемы, да и просто влиятельному взрослому, отцу одного дурного старосты, как Михоук прервал пустые церемонии, заставив их помолчать. - Добрый день, - вежливо поздоровался он, красивое лицо исказилось улыбкой, - я рад познакомится с тобой, мальчик. Не хочу запинаться о лишние слова и благодарности, попрошу рассказать о том, что тебя привело ко мне, а если быть точнее, я сам спрошу, что мне будет необходимо, - удивительно светлые проницательные глаза сузились, не на шутку разгулявшись по лицу гостя. - Да, конечно, - школьник поглядел на старосту, который сидел ровно, не шелохнувшись, изучая невероятно дорогущий узорчатый ковер, - я отвечу на любые вопросы. - Отлично, - хозяин дома поднялся на ноги. Он был высок и крепок в плечах. Наверняка невообразимая сила крылась в этом человеке. Красивый человек с проницательным взглядом. Для Санджи открылась еще одна тайна, совсем никчемная, но волновавшая довольно продолжительное время. Наконец, он знает какого цвета были волосы у Зоро до того дьявольского спора с Луффи. Интересно, а маримо пойдет дикий вихрь чернильных прядей? Представить было сложно. Сделав несколько шагов, от своего стола к шкафчику, Михоук-сан вынул хрустальный фужер, ловким движением плеснув в него что-то алкогольное. Вино, красное. Самое лучшее дополнение к грядущему обеду с мясными деликатесами. Аккуратно отпив, он заговорил: - Как давно был построен ваш ресторан? Признаться, мне он нравится, - он ненадолго задумался, погружаясь в приятные воспоминания, - сейчас, после восстановления, я там не был. Школьник задумался, припоминая все подробности. - Лет шесть назад, - улыбнулся парень, подняв глаза, - ресторан поднял отца на ноги, после серьезной болезни и… Он был его мечтой, которую он все-таки смог достичь. Я не понимаю, как так могло получится, что теперь «Баратти» на грани потери. - Такое бывает, когда хозяин может отвлечься и пустить все на самотек, - небрежно бросил Михоук, - твой отец поступил легкомысленно, доверив свое сокровище кому-то постороннему. Санджи непроизвольно дернулся. Как он мог говорить о легкомыслии?! У старика были серьезные проблемы со здоровьем, он не мог приглядывать за «Баратти» и вести еще и бизнес, вот и пришлось отдать его на сохранение… Так и хотелось сказать что-нибудь в защиту, внутри клокотали слова в защиту отца, но все прекратилось с цепким прикосновением теплой руки, вцепившейся в запястье. Зоро крепко держал накама, чуть заметно качнув головой. Он прав. Нельзя сейчас закатывать истерики. Слова старосты обретали истинные краски. - Но, думаю, было что-то такое, что заставило его так поступить, верно? – светлый взор, посмотрел с укоризной, пристыжая. Парень заерзал на месте, стало неловко. - Да, это так. - Сколько лет был ресторан не в руках Зеффа? - Почти полтора года, - тяжело вздохнул светловолосый, - мы вернулись к разоренному и разбитому заведению, потерявшему свое имя. Санджи вновь покосился на Ророноа, уловив момент, когда его отец отвлекся и уставился в окно. Зоро сидел как на иголках. Тоже волнуется? - Отлично, как звали того агента, что к вам приходил? Это последний вопрос, - предупредил мужчина, отходя от окна. В его руках появился телефон, на котором уже светился какой-то номер. - Ферде, он француз, кажется, больше ничего не знаю о нем, - ответил Санджи, и зачем-то добавил, - простите. Михоук кивнул, нажимая на кнопку вызова. Послышались гудки, брюнет стремительно вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Обстановка резко разрядилась. Блондин свободно выдохнул, чувствуя какое-то облегчение после разговора. - Что думаешь? – пока одноклассник пялился на убранство комнаты, Ророноа не сводил с него глаз, разглядывая полюбившиеся черточки лица. - Впечатляет, как ты с ним общаешься? – шепнул парень, опасаясь что их услышат. Маримо усмехнулся. - Никак. Думаешь, почему я съехал? – он тепло улыбнулся, дотронувшись до щеки накама. – Он сейчас вернется и все скажет. Тебе страшно? Школьник кивнул, положив поверх ладони старосты свою. Зачем он это сделал он не знал, но от удивленной улыбки Зоро и ошеломленного взгляда изумрудных глаз, засверкавших в неописуемой радости, стало невероятно уютно и хорошо. Так спокойно, как и в сегодняшнее утро, которое казалось далеким «тогда», ушедшим давным-давно. Ророноа легонько ущипнул свешивающуюся прядку волос, отнимая руку, через секунду в комнату вошел Михоук-сан, жестом указав на диван, на то, что хочет сесть рядом с блондином. Фехтовальщик спокойно уступил место, отойдя к окну. Санджи ерзал в нетерпении. По непроницаемому лицу этого спокойного и собранного мужчины невозможно было определить исход телефонного разговора. Наконец Дракуль Михоук решился заговорить, прекратив вертеть в руках свою хрупкую чашу для вина. - Боюсь огорчать тебя, мальчик, - Михоук присел рядом, отставив на журнальный столик свой опустошенный фужер, - но имени покупателя я так и не узнал, но это не самые плохие новости. Он впился взглядом в блондина, прожигая кожу до костей. Тонкие губы поджались, будто сообщать страшный вердикт ему было и самому очень тяжело. - Прошу, не томите, - тихо попросил парень, - я итак весь на нервах. - Понимаю, - он коротко кивнул, оправив ворот своей рубашки, - ваш ресторан не спасти. Он куплен на абсолютно законных обстоятельствах. Случайности не случайны. Ферде действительно является представителем одного крупного бизнесмена, влиятельного в своих кругах за границей. Однако даже мне не удалось его достать, поверь, Санджи, - отец Зоро назвал его впервые по имени, положив тяжелую руку на плечо школьника, - я понимаю всю важность ситуации, если уж Зоро так просил моей помощи; но, боюсь, больше мне помочь нечем. Могу лишь посоветовать… Мужчина прервался, осмотрев своего собеседника, крепко сжимающего кулаки, упертые в колени. Санджи поднялся на ноги, поклонился, как того требует этикет. - Большое спасибо, Михоук-сан, вы очень помогли нам с отцом, - отрапортовал деревянным голосом школьник, не смея поднять глаз на своего благодетеля, - не могу выразить, как я признателен… Возле окна зашевелился Зоро, быстро пересекая комнату, останавливаясь на миг у кожаного диванчика, цепляя за руку безвольную тушку друга, кивая на выходе отцу в знак благодарности. В несколько шагов, буквально таща Санджи, они выскочили из комнаты, быстро направившись в сторону лестницы. Когда мальчики покинули кабинет, Михоук тяжело вздохнул, понимая, что от его ответа все-таки зависели не два человека, а три; как, по какой-то нелепой случайности или же наоборот, туда затесался его собственный сын, мужчина не знал. Санджи не разбирал дороги, все еще находясь в том самом кабинете, слыша неутешительный диагноз. За спиной хлопнула дверь. Маримо успел его куда-то затащить. Комната старосты, настоящая, а не съемная и необжитая толком квартира. Яркие краски: зеленый, белый. Неудивительно, и вполне ожидаемо от ходячего газона. Что шептал Зоро, школьник не помнил, смея лишь неуклюже отвечать на крепкие объятья, вжимающие его в солнечного цвета дверь. Руки крепко вцеплялись в ткань рубашки, сминая и калеча тонкий хлопок. Пальцы почти не ощущали шершавость ткани, словно оледенев. - Мы что-нибудь придумаем, - староста провел подрагивающей ладонью по щеке, зарываясь пальцами в шелке волос, - мы придумаем… - Конечно, - легко согласился светловолосый, утыкаясь лбом в надежное плечо друга, рука послушно обвила шею, - конечно, придумаем. Но не в этот раз, Маримо, - на душе скребли одичавшие кошки, растерзывая нутро на кровавые полосочки, - не в этот раз.