Влюбиться в старосту

- Что ты думаешь об этом? – Санджи осторожно присел на краешек дивана, ничуть не потеснив ошарашенного отца. Старик до последнего надеялся и верил, точно так же как и сам блондин. Сейчас в его глазах селилась прозорливая грусть, знающая все наперед, руки беспомощно елозили по коленям, укрытым клетчатым фартучком – гости застали хозяина дома за готовкой. - Ничего хорошего, - вздохнул Зефф, - они готовы заплатить любые деньги, лишь бы увести ресторан. Признаться, и я готов продать последнюю пару носков, только бы оставить «Баратти», но раз Михоук-сан сказал, что ничего больше не сделаешь… - он поглядел на Зоро, который чувствовал себя неловко, не заметить этого было трудно. – Спасибо тебе, и отцу твоему, вы сделали очень много для нас, - мужчина отвесил почтительный поклон, - однако, я все еще не сдался, и когда придет Ферде, еще многое мне придется ему сказать, и уж поверьте, должный прием он получит, - он хитро улыбнулся, с тяжелым вздохом поднимаясь на ноги, - в нашей семье принято бороться, даже если это и бесполезное занятие, так, сын? – отец небрежно разлохматил светлые вихры Санджи, неторопливо покидая гостиную. – Оставайся, Зоро, через час будет готов обед. Нужно же тебя как-то отблагодарить. Школьник только учтиво кивнул, с тоской во взгляде взглянув на замершего на диванном подлокотнике друга. Он знал, что блондин сейчас весь поглощен сегодняшней новостью. Он знал, что Санджи тяжело смириться с мыслью о переезде, о расставании с друзьями. Но даже не мог предположить, какая буря творится в нем, не мог и подумать, как сильно она похожа на его собственную неуемную стихию, захватившую все тело. Прогнать мысли о том, что возможно это будет одна из последних встреч, заставить себя позабыть о чувствах к человеку напротив, погасить волнующиеся сопротивления, которые будут не к месту, которые больше не нужны – все это было непосильной задачей, сложнейшим примером несправедливости жизненных обстоятельств, решения для которого придется искать очень долго. Да и не было смысла искать, время на исходе. - Что будешь делать? – негромко спросил староста. Молчание терзало, натягивало болезненные струны до предела, наигрывая мелодию грусти. Лучше решить все сейчас, чем после жалеть о несовершенном. Блондин словно находился на грани сознания, утопая с размышлениях. Однако он быстро оживился, услышав вопрос, поглядел на Ророноа, подарив ему теплую дружескую улыбку. - Сдам все экзамены, учебу еще никто не отменял, - он поправил волосы, торчащие во все стороны, - хочу посмотреть, как Луффи будет сдавать оставшиеся экзамены. Хочу напоследок сыграть вам еще что-нибудь и еще порезвиться с Шушу, говорят, общение с лошадьми снимает стрессы, - блондин поднялся с места, подходя неторопливо к старосте, - хочу покататься на американских горках и еще много чего сделать перед тем, как уеду. Зеленоволосый натянуто улыбнулся, ловко сцапывая руку товарища и крепко ее сжимая. - Еще есть время, успеешь все это сделать, - поверить в собственные слова было довольно тяжело, оставшееся время, ни много ни мало, насчитывающее всего две недели, которые уже безжалостно начали истончаться, утекая словно песок сквозь пальцы, висело как окровавленный топор палача над шеей, то замирая, то приближаясь, угрожая неминуемой расправой. – Но что ты скажешь остальным? Санджи выдержал небольшую паузу, заходясь в раздумьях. - Они не должны ничего знать, - отрезал школьник, - не говори никому, особенно нашей троице, они же не слезут с меня потом, затаскают по всяким развлекаловкам, - школьник усмехнулся, понимая, что его решение не самое лучшее, - Робин-сан я скажу все после экзаменов, получается, что в конце недели она будет знать. Староста поморщился, представив, что будет с ним когда все закончится. Луффи взбесится и обидится, Нами закатит представление, мол, как так, ее не предупредили об отъезде, Усопп и Чоппер уйдут в депрессию, они успели прикипеть к бровастому пареньку и полюбить его так сильно, насколько это было возможным. Порадуется только пара человек, но о них и думать не хочется. Что до самого Зоро, то это сложно охарактеризовать… Парень до сих пор не до конца понимал, зачем все-таки уезжать, да еще и на другой конец страны, если можно остаться и потратить выручку за «Баратти» на новое заведение. Даже если это будет простая палатка с мороженным, все будут идти к Зеффу, а следовательно, будет и прибыль, а значит можно жить припеваючи, оставаясь рядом... Хоть и накладывалась на эту распрекрасную логическую цепочку позиция самого шеф-повара, который категорически отказывался оставаться в том месте, где останется его мечта, где она погибнет, с чем соглашался и Санджи, Зоро все равно ничего не понимал, теряясь в загадках и тайнах этой семейки. - Как знаешь, но они будут дуться на тебя, - спохватился староста, дав, наконец, ответ, - боюсь, что даже не будут с тобой разговаривать до сочельника. - Да ничего, - отмахнулся парень, - как ты там сказал? «Время еще есть»? Ророноа пожал плечами, ничего не ответив. Кажется, Санджи сделал определенные выводы, решив просто смириться. Все-таки он уезжает не навсегда, он не бросает всех, разрывая связи, не оставляя болезненных отростков, что будут напоминать о былом, завывая и поскуливая в чистом сердце. Блондин потоптался на месте, разворачиваясь и утягивая за собой Зоро, цепко впившегося пальцами, будто живым наручником, в светлое запястье. Приятно повеяло из кухни, потянулся сладкой лентой запах выпечки. Через несколько минут позовет старик; как оказалось, час пролетел за считанные мгновенья, кто бы мог подумать. Что ж будет тогда с отведенным временем? Впрочем, это уже не так важно. Все предрешено, осталось лишь насладиться сполна деньками, которые просто обязаны стать самыми замечательными за всю школьную жизнь. *** Время неумолимо. И когда ты так сильно в нем нуждаешься, то убеждаешься в данном факте все сильнее. Неделя пролетела незаметно. Промчались дни, насыщенные вереницей событий, болезненно упираясь в яркое воскресенье, ознаменовавшее начало последней семерки дней, положившее в общую копилку мыслей еще одну порцию ядовитых рассуждений о разлуке с полюбившимся городком, с друзьями, дороже которых нет на свете, с чудесными сенсеями, успевшими втолковать столько всего интересного в непутевую голову. Один за одним, хитро скалясь растерянным школьникам, пролетели немногочисленные экзамены, будто по воле Судьбы, уложившиеся в каких-то пять дней. Пересдача математики, устроенная для таких «конспираторов» как Луффи, прошла как нельзя успешно, что нельзя было сказать о уместившейся в одном с ней дне биологии, которую поголовно боялись все ученики, с дрожанием в коленях почти заползая в логово Профессора Багги, растекающегося в садисткой улыбочке, приглашая учеников по одному. Зато после - школьники выскакивали абсолютно довольные, описывая свои мучения в ярких красках всем страждущим, невольно изгоняя из них ненужную дрожь и трусость перед предстоящими каверзными вопросами и сложнейшими тестами с практикой в виде сборки моделек всяких там амеб и инфузорий. Рассказывая о получившихся бегемотиках и антилопках, к слову, которые должны были стать простейшими микроорганизмами, старшеклассники веселой гурьбой утекали кто домой, кто на подготовительные занятия и собрания кружков, а некоторые оставались в школе, просиживая хлопковые штаны и юбочки в теплой компании любимых одноклассников. Не сложно было догадаться, что за веселая компашка оставалась после экзаменов, никак не желая расходиться. Местом дислокации для посиделок был выбран внутренний двор. В прохладе фонтана, журчавшего звонкую мелодию радужных струек, лился задорный смех мальчишек и девчонок, болтающих обо всем на свете. Усопп и Чоппер клятвенно рассказывали о страшном Багги, выдумывая с каждой балладой все новые небылицы. Младший Ди, и единственный Ди в этой веселой компании, без устали трепался о своей эпической битве с интегралами и логарифмами, не уставая при этом корчить невообразимые рожи и размахивать руками, всячески веселя прелестных Нами-сан и Перону, хохотавших от души. Охотно поддерживал беседу Санджи, стараясь угодить каждому и поддержать пару-тройку бесед, текущих одновременно. Изредка блондин отвлекался, старясь отдышаться, улавливая осторожные ощупывающие взгляды Зоро, сидящего чуть поодаль. Староста был весь в делах, выполняя свои прямые обязанности, делая бесчисленное множество пометок специальном журнале об успеваемости и прочей бумажной ерунде, выданной зеленоволосому с легкой изящной ручки великолепной Робин-сан. Лазурь глаз ловила легкие улыбки, полные тоски и печали. Неужели Зоро так сильно расстроен? Признаться, Санджи успел и сам смириться, однако, эти красноречивые немые взгляды пугали еще больше. Парень отводил глаза, поддаваясь своей работе, не терпящей отлагательств и лени, которую Ророноа с удовольствием бы предоставил, будь бы на то его воля. Так проходил день за днем. Экзамен по литературе с неподражаемым Джимбей-саном в главной роли. Сложные тесты и щепетильные проверки от красавицы Боа Хэнкок, строго каравшей за свои любимые и драгоценные английские буковки, которые некоторые не удосужились толком-то и запомнить. Обещанные ужасы от Нико-сенсея во главе с огроменной контрольной по эпохе Эдо и мировой истории. Единственным выжившим в неравной битве оказался Чоппер, ставший после пытки датами и терминами настоящим героем всех выпускников. Зато удалось ребятам повеселиться на химии, расплавив двенадцать пробирок, взорвав одну спиртовку и наделав дырок в бедных-несчастных столах, повидавших итак немало горя в своей жизни. Чумазые, со стеклянными пипетками, заложенными за ухо или заколотыми в пучки волос, окрасившимися в дичайший цвет перманганата калия, одноклассники довольные неслись к Бруку в музыкальный класс, выводить кривые мелодии на треугольниках и дудеть в щербатые дудочки. Не многим удалось достичь хороших результатов, но сенсей остался доволен, гордо тряхнув шикарным афро, пустив скупую мужскую слезинку, и пообещав продолжить обучение в следующем триместре. Грустил лишь Санджи, понимая, что этот урок музыки с чудаковатым сенсеем будет последним. Светящиеся улыбки друзей грели замерзающее сердце, топя тонкую наледь, прогоняя крадущееся одиночество, явно чующее, что вот-вот придет его время, что уже скоро можно будет всласть поизмываться, травя болезненными воспоминаниями о веселье, смехе и дружбе. Сдаваться, опускать руки было больно. Смотреть в горящие глаза Монки и его друзей, просящих «сбацать» что-нибудь на саксофоне – невыносимо. Жестоко резала душу натянутая улыбка лучшего друга, неловко хлопающего великолепной веселой песенке, что наигрывал парень, все-таки решая до последнего не давать воли тревогам. Никто не должен знать. Никто не должен грустить. Никто. Звуки популярной песни истязали, отдаваясь зудящим скулежом где-то под ребрами. Улыбаясь против своей воли, школьник играл, играл, как в последний раз, даря самого себя друзьям без остатка. И снова вечер, и снова теплый и узкий круг друзей. Смех и дружеские подколы и розыгрыши. Сладкая нега от осознания надвигающихся каникул и свободы. Веселые визги и сахарная вата, налипающая на щеки и губы. Ночное небо и звездопад. Улетающий в черную синеву воздушный шарик, уносящий заветное желание. «Встретиться вновь. Не забыть. Верить» Робкие прикосновения и снова эта улыбка сострадания. Для чего она? Безобидная ругань и беззаботный смех Луффи, размалевывающий любой серый оттенок в яркий и жизнерадостный. Долгие прощания и снова шутки. Тяжелые взгляды и обещания о встрече в следующем дне. Дне, когда закончится нынешняя школьная жизнь. Последний день учебы выдался жарким. Самое то, чтобы провести день у прохлады бассейна или в тени деревьев у денников, откуда пахнет прелым сеном и овсом. Кид-сенсей, как и всегда, зверствовал, но даже если бы он нависал над отжимающимися школьничками с плеткой или еще чем похуже, это не подпортило бы настроения выпускникам. Последний день. Последнее школьное лето. Прохлада воды, пахнущей хлоркой вселяла в сердца юношей и девушек задор и восторг. Заслуженные оценки, доставшиеся потом, разбитой губой, парой синяков и порванным тапком, как никогда грели душу и без того в пылающий день. Показательные выступления, гордая рысь и галоп, заставивший всех сходить с ума от мастерства наездника и грации чудесной лошади, несущей без устали по кругу. В этот раз улыбался староста, расслабляясь впервые за несколько дней. На душе устанавливался покой и умиротворенность. Прав был завитушка, лошади – прекраснейшие создания, цепко впивающиеся в негодования таящиеся в уголках души, тащащие их наружу, оставляющие под пылью, летящей из-под копыт. И снова обещания Ган Фолла, о продолжении обучения. Жестоко. Наставал час икс, время для встречи с Робин-сан, которая даст добро на каникулы и отпустит своих любимых детишек на заслуженный отдых, напоследок прочитав лекцию, дабы драгоценные не покалечились и не пострадали, забираясь на какую-нибудь забытую гору в поисках приключений на свою соломенную шляпу. После заветных слов одноклассники с визгами и улюлюканьем разбредались кто куда. Остался лишь блондин, упрямо глядящий в окно, заточившее в рамки яркий солнечный свет. Предстоящий разговор холодит, порождая тысячи мурашек, сбегающих трусливо по спине куда-то к пяткам. Набравшись смелости, вдохнув побольше воздуха, светловолосый рассказывает все прекраснейшей из женщин, только лишь кивающей, слушающей историю, которая еще долгое время будет звенеть в ее голове, настырным роем, кусая, заставляя сострадать. Последний взгляд на старосту, спина которого только-только скрылась за дверью, и правда обнажает ядовитое жало, сочась токсичной отравой. Вот и все. Дело сделано. *** Жаркое солнце насыщенного рыжего цвета плясало на асфальтированной тропинке, понемногу остужая свой пыл. Оранжевые брызги падали на спину впереди идущего Ророноа, окрашивая чехол с боккэном в приятный цвет небесного светила. Блондин шел следом, вдыхая сухой воздух, напитанный сотнями мыслей. Все-таки он его дождался, хоть и ссылался на какие-то там дела. Зоро ждал, искал новой встречи, возможно хотел поговорить. Хотя, кажется, что он не настроен общаться. Все закончилось. Экзамены сданы, все что заслужили – получили. Документы о переводе в другую школу уже лежат на столе у Сильверса Рэйли, который наверняка с удивлением глазет на крохотную фотокарточку и пробегает глазами по личному делу уже бывшего ученика своей чудной школы. Через неделю в городе не останется и намека на то, что когда-то здесь проживала семья Зеффа. «Баратти» через несколько дней перейдет в собственность того самого тайного покупателя. Небольшой мир потускнеет, когда голубые глаза будут глядеть в затемненное стекло автомобиля, увозящего его на другой край страны. Яркие силуэты друзей будут истончаться, разлетаться на клочки блестящими искрами, падая в сердце, глубокими линиями оседая на тоскующем органе. Мрачной шалью накинется печаль на плечи, заставив их поникнуть, опуститься в бессилии. Мириады слов признанья будут крутиться в голове. Спасибо за доброту. За дружбу. За те чудесные чувства, что удалось испытать, попробовать на вкус за столь малый срок. За любовь, которая все-таки есть, и будет, не смотря ни на что. Наконец, это стало понятно. - Эй, Зоро, - парень остановился, дожидаясь, когда друг ответит. Староста не обернулся, застыв на месте. Солнце лило радостный свет словно издеваясь над ним, терзая еще больше. Голос Санджи звучал будто издалека. - Ты можешь сделать кое-что для меня? – вновь подал голос школьник, за спиной послышались легкие шаги. Зашипела дорожка, потревоженная и недовольная, осторожно поднося одного человека к другому. Удивление зеленоволосого парня было огромным, когда светлые змейки рук, с закатанными до локтя рукавами, скользнули по бокам, обхватывая и прижимаясь. Горячая щека прильнула к спине, накрепко сцепляя незримые объятья. Было жарко, но старосту бил озноб, налетевший слишком неожиданно, сменяясь отрядом мурашек, запрыгавших по рукам и спине. - Все что угодно, - выдохнул Ророноа, крепко зажмуриваясь. Так страшно было услышать что-то в ответ. Всю неделю ему казалось, что вот-вот улыбающийся бровастик исчезнет, растворится прямо перед ним, так и не успев ничего сказать. Что еще мгновение и спадет иллюзия, длившаяся несколько месяцев, показав, что никакого Санджи никогда и не было, что это всего лишь плод больной и чересчур разыгравшейся фантазии. - Давай уедем, - попросил Санджи, - у нас ведь каникулы. Я хочу провести несколько дней за городом, прежде чем… - оканчивать фразу было явно лишним. – Вдвоем. Только с тобой. На душе было паршиво. Но от слов блондина стало чуть лучше, совсем немного. Уловить его течение мысли было сложно, да и не очень-то хотелось. В голове будто эхом отдавалось стеснительно оброненное «вдвоем», такое дорогое и очаровательное, с нотками надежды и печали, пропитанное сладкой патокой мечтаний, будто именинный пирог, такой долгожданный и желанный. - Конечно, - Зоро крутанулся в некрепких объятьях, поворачиваясь к парню, - для тебя все что угодно, Завитушка, - староста усмехнулся, погладив блондина по щеке. Санджи не ответил, предпочитая слова заменить на немного дрожащую, но ободряющую улыбку.