Шестой факт

Посмотришь на иное создание — миллион восторгов, а заглянешь в душу — обыкновенный крокодил. А.П. Чехов.

Прошло пять месяцев. Со временем настроилась некая рутина. Утро. Налила воды в кружку. Принесла кружку в комнату. Положила на язык таблетку. Проглотила, запив водой. Сердце перестало колотиться где-то в горле, руки перестали дрожать. Разум затуманился, и воспринимать реальность при таком условии становится гораздо легче. Полное успокоение нервов через полчаса. Спасибо Патрику. И да, спасибо Эрику. Спасибо ему, что после трех месяцев сомнений, кошмаров и внутреннего напряжения он одним взглядом подвел черту всем ее сомнениям. Спасибо ему, что выразительно напомнил о том вечере, который только начал забываться за давностью времени. Огромное спасибо ему, что его голос словно поднял со дна души старательно затолканное туда ощущение нечистот, грязи и ненависти к самой себе. Конечно, сам Эрик вряд ли вкладывал столько смысла в свои слова. Хотя, кто его знает. Беатрис, наверное, никогда не разберется до конца, какие мотивы руководят этим парнем и какие у него проблемы с психикой. За неимением определенности можно судить только о размере без пояснений. Большие проблемы. Шаткая уверенность в решении не принимать таблетки после мимолетной встречи с ним разбилась вдребезги. Правильно говорят, когда не видишь угрозы каждый день, можешь убедить себя в чем угодно. Что Эрику надоест ждать. Что его убьют на очередной вылазке Бесстрашного патруля. Что афракционеры покалечат его до потери памяти. Нет, так думать неправильно. Но как же иногда хочется думать, что он тоже всего лишь человек, такой же смертный, как и все. Пусть и со стальной волей, мышцами и черт знает чем еще, но состоит из плоти и крови, как и она. Как и тот мертвый афракционер. Своими словами Эрик вернул ее к мыслям убийцы, к мыслям об убийстве. Они пугали Беатрис. Девушка чувствовала раздвоение личности – одна часть хотела остаться в Отречении, помогать другим, быть опорой для родителей и окружающих. Другая часть кричала, что преступив один раз черту, отделяющую человека от зверя, можно сделать это еще раз. Уже нет причин оставаться чистенькой. Напоминала, что нож – универсальное средство от всех проблем. Эту внезапно открывшуюся часть своей натуры Беатрис ненавидела всем сердцем, но избавиться от нее раз и навсегда не могла. Она проросла в девушке, отравляя ее движения, мысли, слова. Словно через какой-то фильтр Беатрис смотрела, как меняется ее жизнь. Борьба двух противоположностей заставляла по утрам пристально вглядываться в воду. Захлебнуться в воде самостоятельно – сложно, наверное? Или вот лежит на кухне ножик. А если в себя воткнуть, умрешь так же быстро, как тот афракционер? Беатрис отгоняла от себя эти мысли, старательно и каждый день, заставляла себя жить, как Отреченная, слушать кого угодно, но не этот противный нашептывающий голосок где-то внутри головы, как вдруг… «Стиф, готовишься к Бесстрашию?» Собственно, все. Четыре слова вынесли окончательный вердикт. Взгляд черных глаз прожигал насквозь, страх воскрес, как будто и не было этого полугода его старательного изгнания. Чем закончился тот день, Беатрис помнила плохо. Вроде бы она отпросилась с работ после школы под предлогом плохого самочувствия. Как только добежала до дома – ее стошнило прямо на пороге. Потом она минут десять приходила в себя, раз за разом пытаясь встать на шатающиеся и не слушающиеся ноги. В конце концов, удалось, и она отправилась за тряпкой. Руки дрожали, горло болело, голова раскалывалась от невыплаканных слез страха, но она упорно убиралась в коридоре. Еле поднявшись по лестнице до своей комнаты, девушка бессильно упала на кровать. Ее колотило. Старательно отодвигаемая реальность упала на нее, как ушат ледяной воды, как прыжок в неизвестность, как удар по голове. Беатрис действительно заболела. Родители вызвали к ней врача из больницы; приходила женщина из Эрудиции, констатировала желудочный грипп. Беатрис было все равно. Грипп, так грипп. Она понимала, что ее общее состояние – постоянный недосып, недоедание, стресс и переутомление должны были привести к какой-либо болезни. Встреча с Эриком – Стиф, готовишься к Бесстрашию? – только подтолкнула организм к нокауту. Лекарства не помогали, состояние нестояния продолжалось, отец хмурился и требовал прекратить симуляцию, по его мнению, она должна была уже выздороветь. Кошмары стали ярче и продолжительней, они преследовали ее целые сутки, так как она не ходила в школу и на работы, все время проводила в постели. Привкус желчи прочно поселился во рту. При последнем открытии зеркала Беатрис с трудом узнала себя, настолько сильно выделились скулы, впали глаза. По внешнему осмотру при посещении душа Беатрис также поняла, что ее тело исчезало на глазах. Оно отторгало пищу, словно включился какой-то механизм самоуничтожения. Теперь ей можно было дать на вид не больше одиннадцати лет. Таблетки сами собой оказались в руках. С тех пор прошло два месяца. Давно прошла болезнь, Беатрис поправилась, ее глаза больше не горели отчаянным огнем, руки слушались, голос не дрожал и не сипел, еда задерживалась в организме. Кошмары прекратились. И только за одно это свойство Беатрис была готова летать. Кошмары, мучающие вот уже полгода и усилившиеся после столкновения с Эриком, полностью исчезли. Иногда она даже вслух говорила это прекрасное слово, перекатывая каждый слог между языком и небом. Ис-чез-ли. Звучит прекрасно. Ощущается еще лучше. Страхи будущего и содеянного не то, чтобы испарились, разумом Беатрис понимала, что все проблемы остались на месте, но теперь они ее мало заботили. Рассудок был в спасительном тумане. Беатрис даже научилась снова смеяться. Утро. Налила воды в кружку. Принесла кружку в комнату. Положила на язык таблетку. Проглотила, запив водой. И ничего не страшно. Ис-чез-ли. *** Одно из новых открытий свойств таблетки: Беатрис смогла согласиться на работу около фракции Бесстрашия, от которой вот уже больше полугода отлынивала всеми правдами и неправдами. Поэтому сейчас она спокойно помогала разбирать грузовик с продовольствием, перекидывая кульки девушке с пирсингом по всему лицу. Как у Эрика. Легок на помине. - Рина, скоро вы закончите? – его голос не вызвал тошноту. Беатрис внутренне улыбнулась. Неужели его действие на ее организм закончилось? - Нет, уже почти, Эрик. Осталась одна машина, отпустим Отреченную и можно закрывать ворота. Парень кивнул. Мельком посмотрев на кузов, заметил Беатрис. Девушка старательно делала вид, что не видит его. Эрик хмыкнул. - Ладно, я подожду, - с этими словами он в наглую развалился на ближайших мешках. – Как работается со Стифом, Рина? - Тормознутая она какая-то, - недовольно ответила ему девушка, подхватывая пренебрежительный тон. Воспитанием Бесстрашных явно сильно обделяют. - И смотрит как будто сквозь меня, - продолжала жаловаться Рина Эрику. Беатрис чуть поморщилась. Неправда, она довольно быстро действует. Это остальные вокруг в последнее время как будто замедлились. – Такое чувство, что слепая, или под дурью ходит. Только Отреченные такого не знают, убогие, - и рассмеялась. - Да что ты говоришь, - протянул Эрик, садясь. Его глаза сощурились. – Знаешь что, иди в Яму, там твой тебя заждался, небось. - А кто закончит с передачей, ты, что ли? – изумилась Рина. Лидер Бесстрашных никогда не предлагал свою помощь, справедливо полагая, что каждый человек способен сам справится со своей работой. Эрик кивнул, быстро вставая. - На самом деле, я проиграл желание твоему, и он потребовал, чтобы я отпустил тебя пораньше, - ухмыльнулся Эрик. Рина в сердцах кинула мешок на землю, но ничего не сказала. «Почему раньше не сказал?» - так и читалось в ее глазах, но она знала, что требовать с Эрика благородства и немедленного выполнения не-приказов будет только самоубийца. - Спасибо, - буркнула она, убегая. Беатрис проводила ее взглядом. Эрик специально, что ли, оставил их одних? Людей вокруг не было. Парень запрыгнул на кузов грузовика, схватил Беатрис за руку и потащил к стене. Девушка ударилась при прыжке вниз коленкой. Она поморщилась. Эрик не соизмерял силу, когда что-то хотел. Сейчас, очевидно, он хотел поговорить, иначе, зачем еще хватать ее за плечи и впечатывать в стену, закрытую от камер? - Стиф, на меня смотри! – он грубо сжал ее предплечья. Беатрис послушно уставилась в его глаза. Черные, пытливые, интересно, в какой фракции он был рожден? Бесстрашие или Эрудиция? - Ты что, бл*дь, ох**ла?! – бах! Спиной об стену! Девушка невольно зажмурилась. - Мне больно, - прошептала она. Парень сжал ее плечи сильнее. - Сейчас будет еще больнее! – прошипел он. – Какого черта ты творишь?! - О чем ты? – искренне удивилась Беатрис. Она никому ничего не сказала, ведет себя, как всегда, старательно изображает нормального Отреченного, иногда ей даже удается себя обмануть, в чем дело? Где-то мелькнула мысль, что надо бы испугаться, но таблетка действовала почти сутки, и сейчас был небольшой концентрационный пик тумана в голове. - О чем я?! – Эрик был взбешен. – Ты села на наркотики! Беатрис не сдержала смешок. - Почему «села», я их внутрь другим способом принимаю, - хмыкнула она. Эрик пристально смотрел в ее глаза, бесцеремонно закатывая ее рукава. Девушка следила за ним с удивлением. И что он делает? Эрик наклонился, чтобы лучше рассмотреть ее руки. - Уколов нет, вены чистые, - пробормотал он. Резко выпрямившись, задрал ее голову к единственному источнику света – тусклому фонарю. – Зрачки только немного расширены, значит, принимаешь что-то? - Таблетки, - покорно сообщила Беатрис, чувствуя, как впиваются его пальцы в ее лицо. Смысла скрывать что-либо она не видела. Рано или поздно он бы все равно догадался. - Таблетки, - хрипло повторил Эрик. – Где взяла, идиотка? - Один парень дал, из Дружелюбия. - Имя?! - Тебе зачем? – Беатрис не то, чтобы хотела защитить Патрика, но натравить на доброго парня невменяемого Эрика было бы полным свинством. - Имя! Говори, ну! – он встряхнул ее, снова ударив о стенку. Беатрис невольно вскрикнула. - Да что у тебя за привычка бить меня постоянно! – вырвалось у нее. – По-другому с девушками не пробовал общаться? Глаза Эрика медленно расширились. Девушка не поняла, а скорее, почувствовала, что перегнула палку. Эрику нельзя отвечать вопросом на вопрос. Тем более, ей, такой слабой и зависящей от его желания хранить ее секрет. Тем более, когда его руки впиваются в плечи и причиняют сильную боль, будто тиски. - Огрызаешься, да? Совсем страх потеряла? – прошипел Эрик. – Забыла, кто я и что могу сделать? - Не забыла! – яростно огрызнулась Беатрис. – Только я не понимаю, почему ты сейчас так завелся! Я не говорила, что пойду в другую фракцию, согласилась пойти в Бесстрашие, я молчу, я не прошу помощи, что тебе еще на… - Заткнись! – Эрик отбросил девушку. Беатрис упала на поврежденную ранее коленку, поэтому не смогла сдержать крик. - Слушай меня внимательно, - Эрик присел, приподняв одной рукой ее голову за волосы. Беатрис зашипела от боли. – Ты уничтожаешь все таблетки, что у тебя есть, ты забываешь про искусственное облегчение навсегда! Ты готовишься к Бесстрашию не как мученица, которую тащат на костер, но как боец, который каждый день тренирует тело и нервы, поняла? - Отпусти! – Беатрис попыталась уменьшить давление, приподнявшись на руках, но Эрик прижал ее спину к земле. - Поняла, я спрашиваю?! Его лицо было настолько близко, что девушка могла бы сосчитать количество пирсинга на нем и рассмотреть каждую пору на носу, каждый лопнувший капилляр в его глазах. - Почему тебя это волнует?! – вырвалось у Беатрис. Она не хотела дразнить Эрика, боль быстро прогоняла действие наркотиков, она уже могла соображать лучше, чем в последние пару месяцев. Черт, она снова могла и должна была думать! Только не это! – Я свихнусь от кошмаров, от мыслей, от всего того, что произошло! – по ее лицу текли слезы, она постаралась их стереть. – Я покончу с собой, если все продолжится! Мне так хорошо было эти несколько недель без боли! Я… - Заткнись! Эрик быстро перевернул ее спиной к себе, прижимая ее ноги своими ногами к полу, сворачивая запястье ее руки так, чтобы Беатрис не могла двигаться в принципе. Девушка взвизгнула и попыталась сопротивляться, но Эрик только сильнее стиснул ее. - Значит, думаешь, что сможешь соскочить так быстро - покончишь с собой, - вкрадчиво проговорил он в самое ухо Беатрис, свободной рукой доставая нож. Девушка замерла, уставившись на оружие. Он ее убьет… прямо сейчас и прямо здесь? Нет, конечно, нет, совсем рядом – фракция Бесстрашных, ее отсутствие дома заметят скоро, совсем скоро. - Показать тебе, что такое – убить себя? – и, не дожидаясь ответа, Эрик резанул ее поперек запястья. Крик застрял в легких Беатрис. Она, как завороженная, смотрела, как из раны хлынула кровь, потекла по пальцам, вниз, по рукам Эрика, по ее платью, как ручеек, такой алый, живой, что казался чьим-то, не ее. - Гляди, как это легко! – прошипел Эрик, отбрасывая нож и поворачивая ее лицо к своему. – Почему же ты раньше этого не делала?! Боялась боли? Поздно уже бояться, боль всегда будет в твоей жизни! Одно препятствие, потом другое, потом еще раз споткнешься, встанешь, пойдешь дальше, потому что прекратить все это – слишком просто! Ты не посмеешь покончить с собой, ты будешь бороться до конца, пока не выдохнешь последний воздух из легких, но это будет не сегодня и даже не завтра! Поняла меня?! Ты-не-смеешь-сдаваться! Никогда! Никому! Даже мне! Даже своим кошмарам, тем более своим кошмарам! Беатрис пыталась скосить глаза на свою руку, которую понемногу переставала чувствовать. О чем он говорил, почему не сегодня? Она же истекает кровью! - На меня смотри! – рявкнул Эрик, сильнее сжимая ее руку и лицо. – Ты могла сделать это сто раз, почему медлила? - Не знаю! Он легко ударил ее по лицу. Беатрис заскулила от новой боли. - Не стони, - рявкнул он, снова хватая ее за волосы и приближая ее лицо совсем близко к своему. – Почему ты не делала этого раньше, говори, не думая! - Я не хотела умирать, - прошептала Беатрис. - Громче! - Я не хотела умирать! – крикнула Беатрис, сглатывая слезы. - И сейчас не хочешь! В тебе говорила слабость, изгони ее! Не смей сдаваться, продолжай жить и бороться в первую очередь с собой, иначе нельзя! Ты даже убила, лишь бы самой выжить, что тебе еще терять?! - Рассудок! - Не потеряешь, - пообещал Эрик, отпуская ее из захвата рук. Беатрис откатилась в сторону, стараясь не опираться на пораненную руку. Порез ощутимо начал болеть, и во всем теле появилась некая слабость. Кровь продолжала течь… - Дай сюда! – Эрик сжал ее руку повыше локтя. Ручей крови замедлился, потом прекратился. – Вставай! Беатрис послушно поплелась за ним, старательно скрывая головокружение. Эрик не пожалеет, только заорет или ударит. Он сумасшедший. Парень достал из грузовика аптечку, нашел там ампулу с антибиотиком и сыворотку, ускоряющую свертываемость крови. И то, и то он быстро вколол в сгиб ее локтя, продолжая зажимать ее руку чуть ниже предплечья. Затем быстро наложил повязку. - Будешь мазать ранозаживляющим кремом после того, как образуется рубец, до тех пор меняй повязки, - сказал он спокойно. Беатрис посмотрела на него исподлобья. К чему все это было? Доказать ей самой, что она не хочет умирать. И быть беспомощной тоже. Что жить надо, преодолевая боль, не ища легких или облегчающих путей, а закончить все так просто, что не стоит даже думать об этом. Метод шоковой терапии от Эрика Бесстрашного Лидера. Порежь себе вены, почувствуй себя человеком. Бонус в виде плохо слушающейся руки и спина в синяках в подарок. - Значит так. Ты бросаешь всю эту дурь, выбрасываешь так, чтобы никто не заметил. С сегодняшнего дня я буду наблюдать за тобой через камеры, если хоть раз замечу какое-либо признаки – отметелю так, что вставать потом будешь через раз, - в его голосе прозвучали стальные нотки. – А потом найду, что можно сделать с твоими родителями, если ты не понимаешь по-хорошему. - Не надо, пожалуйста! – Беатрис вскинула глаза на него. – Я выброшу! - Естественно, - равнодушно пожал он плечами. – Я не закончил. Ты начнешь готовиться к Бесстрашию физически. Не перебивай! – рявкнул он, глядя, как она открывает рот, чтобы задать вопрос. – Ты жаловалась на кошмары? Так вот, спи по ночам в два раза меньше, а в свободное время загоняй себя до полусмерти. Отжимайся на руках, качай пресс, приседай, делай наклоны до того момента, когда не сможешь видеть нормально. И только тогда спи. Ешь больше, задохлики спорт не выдерживают. Будешь уставать таким образом – избавишь себя от кошмаров. Работай до потери пульса, чтобы тебя не заподозрили ни в чем. Все поняла? - Зачем тебе это? – решилась Беатрис. Эрик оскалился. - У Бесстрашных есть поговорка: «Хочешь иметь достойного противника? Воспитай его сам». Считай, я привожу ее в действие. Интереснее ломать закаленную сталь, чем смахивать тряпкой ту, что еще не успела затвердеть и разлилась липкой лужицей на полу. - Ты считаешь, что я тебе противник? – недоверчиво спросила Беатрис. Он сейчас издевается? - Сегодня – нет, но я вижу в тебе потенциал. Хватит вопросов, иди, застирывай кровь и возвращайся домой. И помни – я буду следить за тобой! Усмехнувшись напоследок, Эрик зашагал к грузовику. Он явно показывал, что в ее помощи фракция больше не нуждается. Беатрис смотрела ему вслед и чувствовала то, чего никогда еще не было в ее душе. Ярость. Гнев. Азарт от брошенного вызова. Сможешь или нет? Сломаешься в конце концов или справишься? Победишь себя? «А вот хрен!» - неожиданно ясно подумала девушка. Хочешь противника? Потом не жалуйся! Своими явно психически неуравновешенными действиями Эрик окончательно разбудил в Беатрис ее темную часть, ту, которую она старательно заталкивала в себя после убийства афракционера. Впервые она ощутила не только ненависть к себе за свои действия, но и некую… гордость? Что справилась. Что тот мужчина умер, а она жива.